Ты будешь меня вспоминать?

Витя мотнул головой, не сразу осознав, про кого говорит Настя. Ему потребовалось пару секунд, чтобы перебрать всех знакомых в голове, но когда он все же вспомнил про свою бывшую женушку, решил переспросить: —Кто такая Юля?— наверно, это был хороший вопрос, чтобы убедиться в правильности воспоминаний девушки, но он загнал ее в тупик. —В смысле?— она сделала шаг назад, подумав, что сказала какой-то выдуманный бред. В эту минуту жизнь остановилась перед глазами, а в голове появилась лишь одна мысль — она окончательно свихнулась. Причем неотвратимо. Попытавшись подавить ком в горле, она чужим голосом сказала.— Забей, нашло что-то,— и развернулась, держась за голову. —Эй,— прижал ее к себе Витя, не давая сделать шаг.—Ты не сходишь с ума. Была такая мадам. —Ты это говоришь, чтобы меня утешить?— пыталась вырваться из его рук Пчелкина.—У меня крыша едет, а ты пытаешься успокоить! —Так всё-таки ты что-то вспоминала, но это показалось тебе шуткой воображения? —Отпусти!— Шипела девушка, хоть и понимала, что ее голова так сильно кружилась, что, если бы мужчина не отпустил, она сию секунду бы рухнула. —Расскажи, может все правда было!— Витя обнял ее за талию еще крепче. —Отстань и едь к своей жене и дочери!— выкрикнуть получилось довольно громко, отчего все окружающие повернулись в их сторону с перекошенными лицами. Обескураженный Пчелкин ослабил хватку, что позволило кареглазой вырваться и убежать по тропинке, с которой она и пришла. По пути схватив сумку, лежавшую у бревна, выполняющего роль лавочки, она бросилась в глубь леса под громкий лай Мухтара, занервничавшего от поведения любимицы. —Вить, это что сейчас было?— подошли все друзья, явно не находящие слов, чтобы описать все увиденное. —Юлю вспомнила,— ухмыльнулся как-то грустно и упаднически Витя, словно все мосты теперь были сожжены. Он знал, что их с женой отношения похожи на американские горки, переживающие взлеты и падения, но силы бороться все иссякали. Любовь, вязкая и тягучая, никуда не ушла, но вот уверенность, что все будет, как раньше, стерлась. Ничего и никогда не будет так, как было до этой аварии. В одну секунду к Пчелкину пришла ужасающая его ум мысль — забыть и жить дальше. У него растет дочь, которая не видит его целыми сутками, а когда он приходит домой, то предпочитает провести время в своем кабинете с бутылкой коньяка, а не с маленькой принцессой, каждое утро берущей с него обещание устроить прятки вечером. И даже сейчас, он пытается сбежать от нее, находясь в компании друзей и Насти, которую ему точно нужно спасти. Только от чего? От самой себя? Он же видит, что каждая попытка помочь оборачивается против него. Может, девушке осталось всего ничего: либо ее воспоминания сделают из нее сумасшедшую, либо она вспомнит все лишь на смертном одре? Наверно, стоило прямо сейчас рвануть к Вике и начать проводить с ней как можно больше времени. Ведь ей-то он действительно может помочь. —Валер, сможешь сходить? Ты с ней лучше всего справляешься.— Обратился к другу Саша, за что словил много гневных взглядов. —Вообще-то она твоя сестра,— невзначай напомнила ему Оля. —Да кто знает, что она еще вспомнила? Она с одним Филом не ссорилась за все время.— Аргументировал он свою позицию, на что Валера, подняв руки в знак капитуляции, поспешил ретироваться в сторону сбежавшей подруги. Тем временем, сидя на опушке, ярко освещенной солнцем, отчего похожей на сказочный мир, Настя истошно копалась в сумке в поисках бутыльков, которые выдал ей врач. Отчего-то она решила, что их нужно выпить прямо сейчас и они непременно помогут. И вот маленькая ампула с раствором, подписанным как «Магния Сульфат» оказалась в ее руке. Быстро откупорив крышку, она высыпала белый порошок себе в рот и, кривясь и морщась, проглотила вещество. Если бы она знала, что это не безобидный раствор, а опиат, даже не разведенный в жидкости, или же соблюдала бы рекомендации врача и не пила алкоголь, может быть, ничего страшного бы и не произошло, кроме легких галлюцинаций, навеивающих очередное воспоминание. Но она выполнила запрещенную комбинацию. Тело, которое била мелкая дрожь, вдруг расслабилось настолько сильно, что она смогла вдохнуть полной грудью. Все обиды испарились, а не лице засияла широкая улыбка. Встав и потянувшись, девушка сделала два уверенных шага назад на тропинку, чтобы пойти к друзьям, но в миг все погасло. Яркий солнечный день сменился темной пасмурной ночью, когда небо не озаряет ни одна звезда, а земля резко ушла из-под ног. Боль вновь сковала все тело — скорее всего, она просто упала и ударилась о какую-то ветку. Дышать стало ужасно трудно, а Мухтар в ужасе завыл — впервые за все время можно было услышать такой истошный крик собаки, которая была достаточно спокойной. На крик в ту же минуту прибежал Валера, который от увиденного чуть сам не вскрикнул. Лицо девушки уже приобретало синеватый оттенок, из головы вытекала тонкая струйка алой крови, а в нескольких шагах валялся открытый пузырек. —Твою мать, Настя!— все же не сдержался друг и закричал. Еле сдерживая подступившие слезы, он начал тормошить не из всех сил, чтобы привести в чувство. На секунду она открыла глаза, но потом вновь провалилась в небытие. Филатов поднял ее с земли и положил на ровную поверхность и вновь стал пытаться привести в чувства. Счет шел не на минуты, а на секунды — однако эти цифры в это время его волновали меньше всего. Когда Настя приоткрыла глаза, Валера резко перевернул ее на бок и бесцеремонно засунул ей в рот пальцы, отчего девушку начало рвать. На вскрик собаки, крутившейся около хозяйки и беспрерывно хозяйки, прибежали остальные, до ужаса перепуганные увиденным. —Скорую, срочно! Она сейчас умрет! Первой среагировала Тома — она уже видела человека при смерти, когда вытаскивала мужа с того света, поэтому она мигом достала свой мобильный и набрала заветный номер телефона, прикрикивая на диспетчера, который нерасторопно спрашивал у нее вводную информацию. Витя же подлетел к жене и, сменив Фила, сам пытался промыть ей желудок, пока Оля убежала за бутылкой воды. И только Настя, выплевывая всю дурь, которой был отравлен организм, молилась, чтобы ее оставили в покое. *** —Кто из вас подумал я напоить ее алкоголем?— рвал и метал врач.—Вы что, с ума сошли совсем?! А если бы не успели? Задержись вы хотя бы на минуту и не сделав предварительное промывание, везли бы ее в морг, а не в больницу! —Меня больше интересует этот бутылек,— Витя небрежно выкинул на стол ампулу, отчего та чуть не разбилась.— От магния бы ничего не было. Вы что ей дали?! —Это нужно было принимать ночью, причем одну четверть от упаковки! —Какая нахер разница, как это нужно принимать?— взбесился Пчелкин окончательно и схватил Константина Валерьевича за рубашку.—Вы дали ей наркотики, блять! Я сейчас собственноручно убью вас этими руками. —Вить,— попытался оттянуть друга Саша, который, в прочем, злился не меньше.—Не поможешь ты так. —Эта доза даже в целой ампуле минимальна и не может вызвать привыкания,— проговорил доктор, как только почувствовал, как сильные руки разъяренного мужа своей пациентки отпустили его.—Но даже не нельзя было мешать с алкоголем ни в коем случае. Вы что как дети малые? Я думал, что это предельно ясно, что если что-то запрещено, это нельзя давать ни под каким предлогом! —Слушай, док, ты же тут самый умный,— вновь вскипел Пчелкин.— Она тебе не подопытная крыса, чтобы пичкать ее запрещенными препаратами. Если хоть что-то с ней произойдет после этого случая, попроси родственников откладывать тебе на могильную плиту. *** Вновь появившиеся перед глазами белые больничные стены, заставили Настю издать глухой и недовольный стон. Конечно, после этой выходки было очевидно, что откроет глаза она лишь здесь, но ей все же хотелось побыстрее смотаться куда-то в другое место. —Жива?— спросила Зина, явно радующаяся тому, что Пчелкина пришла в сознание. —Угу,— ответила ей та.—Что, правда могла не проснуться? —Даже не думай теперь об этом. Все помнишь? —Ну, что помнила, то и помню. Больше озарений не было, не успела ничего вспомнить, пока из меня выходило все мясо. —Раз шутишь, значит всё в полном порядке,— ухмыльнулась медсестра.—Ну, добро пожаловать домой. Теперь тебя отсюда долго не выпустят. —Эй,— приподнялась кареглазая на локтях, пытаясь возразить, но тут же упала назад от бессилия, — это нечестно. Я все осознала и больше так не буду. Поговори с Константином Валерьевичем, пожалуйста. —Я попытаюсь, но не думай, что тебя выпустят ежеминутно,— направилась к выходу Зина. —Стой. А если увидишь Витю, может ему передать… что я поговорить хочу?