Поклянись!

Тьма. Непроглядная, окутывающая все вокруг тьма. Уанслер огляделся по сторонам, совершенно не понимая, что происходит и где он. Единственное, что он видел — так это свое тело, которое несильно фосфорицировало каким-то бледновато-серым светом. Парень не на шутку перепугался. Он ущипнул себя за руку и тут же почувствовал боль, тихо ойкнув. Звук его голоса для данной мертвецкой тишины оказался слишком громким, разносясь во все стороны. Находкинс осел на поверхность, которую сложно было назвать землей, сжавшись от некоторого необъяснимого страха. На ощупь пол был ледяным, только изморози не хватало, так что долго сидеть он Уанслер не стал, хотя ноги слабо его держали. Вскоре недалеко послышался размеренный стук, разносившийся эхом так, что было сложно определить, насколько далеко был источник звука. В любом случае, парню скоро удалось разглядеть вдалеке какой-то зеленый огонек, который довольно стремительно приближался к нему, как и звук шагов. Уанслер понимал, что тут ему негде скрыться и остается только смотреть на этот огонек, который все больше становился похож на человеческую фигуру. Внутри все скрутило от некоторого ужаса перед неизвестным, но неизбежным. Вскоре парень уже различал высокий цилиндр и зеленый фрак приближающегося к нему человека. Поза была какой-то… странной. Понурой что ли. Опущенные плечи и голова, скрещенные руки на груди. Уанслер пошёл навстречу своему товарищу по несчастью, думая о том, что сказать, что спросить, и не заметил, как они почти столкнулись. Оба были в своих мыслях. Синхронно ойкнув, они отскочили друг от друга и встретились тут же округлившимися глазами. В глазах Уанслера проскочил страх и непонимание, а у человека напротив удивление, а через несколько мгновений… радость? Да, он вдруг оживился и улыбнулся, подскакивая к парню. — Неужели… неужели правда ты? — незнакомец в зеленом взял его за середину предплечья, — если это лишь мой бредовый сон… — Стой-стой-стой. Ты кто вообще? — вырвал свою руку Находкинс, отойдя от юноши в зеленом с некоторым отвращением. Тот закашлялся и Уанслер мог поклясться, что видел, как с кашлем вышла пара клубов темного дыма или пыли, — и где мы? — Я не знаю, где мы… но если ты — это правда ты, а не мои галлюцинации, то я должен тебя предупредить! Будет катастрофа, если ты начнешь, понимаешь? Все уйдут! Ты останешься один! Уанслер только сейчас заметил не особо здоровый вид собеседника: бледная кожа, синяки под глазами, вообще общая потрепанность одежды и ее носителя. — Ради Бога, либо не начинай это, либо сразу высаживай еще один лес! — он взял ничего не понимающего Уанслера за грудки приблизив его к себе так, что тот чувствовал на себе дыхание этого буйного — Да объясни мне, что происходит?! — завелся уже Находкинс, оттолкнув такого агрессивного собеседника от себя. Юноша напротив снял цилиндр, глубоко вдохнув и одновременно с этим заводя рукой волосы со лба к затылку. Надев цилиндр обратно, он выдохнул. Тот непонятный туман с глаз пропал и Уанслеру представился более трезвый и спокойный взгляд. — Слушай сюда. Я — это ты из будущего, понимаешь? Звучит как бред, я сам до сих пор в это не верю, — он вновь закашлялся, но быстро продолжил, — меня зовут Гридлер, чтобы не было путаницы с именами. Понимаешь… твой бизнес разрастется до невероятных размеров! У тебя будет все: деньги, признание, а главное — любовь мамы, но! Ты прогоришь. Последнее срубленное дерево станет надгробием твоего бизнеса. Лоракс ушел, все зверята, а я. я не знаю, что мне делать теперь, — чувствовалась полная отрешенность Гридлера от этого мирского. Теперь понятно, почему он шел такой задумчивый и печальный, — а мама и все они тебя бросят! Как только появится возможность! Она заставит тебя рубить деревья… но не делай этого! Даже со стороны экономики, — будто уже начинал торговаться новый знакомый, которого вновь накрывало некое подобие истерики, хотя Уанслер просто слушал и не перебивал, — если ты не будешь рубить деревья, а собирать только листву, то всемнужки всё ещё будут востребованы, но цена вырастет засчет трудности производства и спрос превысит предложение, и ты разбогатеешь все равно! Только, ради Лоракса и Трюфельной долины, не вырубай… я… опустошен… я был непредусмотрителен и жаден до денег. Я надеюсь, что ты исправишь мою ошибку, не допустишь ее… Гридлер упал на колени, он зашёлся душераздирающим кашлем, казалось, что он выкашляет сейчас свои легкие. Уанслер присел рядом, не обращая внимания на ледяной пол. Он не знал, чем помочь и как, что обратилось легкой паникой и дрожью в руках. — Земля будет пропитана машинным маслом, воздух — смогом, а речка — ещё чем похуже, — обреченно шептал Гридлер, смотря в пол, — Пообещай мне, что послушаешься совета. Поклянись! — Я обещаю, — заикнувшись, машинально проговорил Уанслер, не сразу понимая смысл сказанных собеседником слов и своего ответа. — Вот и славно, мальчик мой… — Гридлер сказал это уже куда более умиротворенно и спокойно с некой благодарностью смотря на юнца напротив и растворяясь в воздухе, оставляя за собой лишь легкий аромат парфюма и зеленоватое свечение. Уанслер подорвался на кровати, тяжело дыша. По лбу тек холодный пот, а сердце бешено стучало, будто парень пробежал марафон. Что это сейчас было, черт возьми? Никому не ясно… За окном было темно, солнце только-только вставало из-за горизонта, а Находкинс, переодевшись, чуть насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, взял топор и вышел из дома. От пары срубленных деревьев никому не хуже не будет. Ведь так?