удача любит безрассудных

Путешественник привлекал Альбедо во всех смыслах. Как учёному, ему было интересно абсолютно всё о нём: как он дышит, что ест, откуда берёт силы для путешествий, почему так стремиться найти сестру и как ему удаётся слушать Паймон на протяжении всего дня. Конечно, больше всего его интересовала его способность пользоваться стихиями, не имея глаза бога. Эта неизвестность привлекала и манила, как манит любого деятеля науки результат эксперимента. Неважно, чем он закончится: важно лишь то, какие выводы можно сделать на основе полученной информации. Анемо-Итэр пах молоком и мёдом. Он смешно жмурился, когда солнечный луч блуждал по его лицу во время одного опыта (Альбедо измерял температуру рук во время формирования воздушного потока) и чихал, обнимая себя за плечи, когда замерзал стоять в сугробах в своём лёгком наряде. Альбедо поил его согревающими зельями, кутал в потёртый плед, нашедшийся в завалах лагеря, и всё думал, как же ему ещё раз подступиться к нему, как задержать на пару минут. Было в Итэре что-то такое мягкое и родное – будто фея Драконьего Хребта вдруг обрела физический облик и теперь дарит тепло улыбкой на тонких губах и искрами в медовых глазах. Даже в его импровизированном лагере, казалось, стало по-летнему легко и свежо. Больше не хотелось прятать озябшие пальцы в ткани перчаток или, недовольно чертыхаясь, искать, чем бы прикрыть осипшее за ночь горло, когда Итэр стоял рядом, заглядывая за плечо с живым интересом, или сидел на мешках, чуть расставив ноги, и говорил о своих приключениях. От анемо-Итэра веяло свободой, словно его одарил благословением сам мондштадтский архонт. С ним хотелось смеяться и говорить о глупостях, чего Альбедо никогда не умел. Пить чай по вечерам, а ночами сидеть у костра и прижиматься бедром к чужому, общаться полунамёками и полуулыбками, как будто тени играют на сводах и стенах пещерах, сливаясь в замысловатые размытые фигуры. Итэр с ним расцветал, словно цветок сессилии в летний день: расслаблялся, растягиваясь на мешках, закидывал руки за голову, выставляя напоказ нагой живот, мурлыкал себе под нос какие-то простенькие мелодии, пока готовил им обед на скорую руку, позволял себя касаться везде (в рамках эксперимента, конечно же; о большем Альбедо тогда и помыслить не мог). Альбедо сам не заметил, как эксперименты переросли в нечто большее: как сжималось сердце, когда на пороге слышались шутливые препирательства, как уголки губ невольно оттягивало вниз – Альбедо, к вящему восторгу Итэра, улыбался именно так, как на душе будто становилось легче – и горячее, приятнее, когда путешественник начинал незамысловатый разговор о своём дне. Драконий Хребет наполнялся теплом, когда Итэр приходил его навестить, принося с собой запахи Мондштадта и снега, которые смешивались с костром и химикатами – анемо-Итэр умело пользовался рассеиванием, вбирая в себя то, что казалось Альбедо родным. От этого кружилась голова и пересыхало во рту, от этого хотелось смеяться (он умел смеяться, кто бы там что ни думал) и держаться за руки. Гео-Итэр чувствовался близким. Альбедо никогда не ощущал особой связи с людьми, которым достался такой же глаз бога, который венчал его ворот камзола. Но когда Итэр, раскрасневшийся, зашёл в лагерь, стряхивая с плеч снег, и махнул рукой, приветствую занятого алхимика, он вздрогнул. Тело как будто прошило вибрацией, исходящей от путешественника, потянулось всем своим существом, признавая в нём близкого, безопасного, дорогого. – Ты как-то изменился, – стараясь скрыть дрожь в голосе, проговорил он, не отрываясь от колб. Руки отчего-то перестали слушаться, и часть сваренного недавно раствора попала на стол. Поверхность зашипела, задымилась, распространяя по пещере едкий запах кислоты. Альбедо недовольно поджал губы, собираясь что-то с этим сделать, но Итэр в два пряжка преодолел расстояние между ними и подтащил к себе, хватаясь за плечо. В том месте, где пальцы путешественника касались кожи под тканью, жгло приятным жаром, вибрации усилились, и на ум пришло только сравнение с резонансом. – Аккуратнее, – с лёгким укором сказал Итэр, скидывая на прожженный верстак плащ. Альбедо узнал некоторые символы Ли Юэ, а когда увидел, как за пшеничной косой покачивается янтарная серёжка, всё сразу стало понятно. – Ты впитал в себя гео-элемент? – пробормотал он, подходя ближе и перехватывая ткань. Кислота разъела материю, и Альбедо, чувствуя себя виноватым, судорожно пытался вспомнить, есть ли у него снадобье на подобный случай или легче заказать новый. – Да, – кивнул Итэр. – Тоже чувствуешь меня… как-то иначе? Оу. Альбедо показалось, что Итэр звучит как-то слишком… интимно. С ним никто особо не флиртовал, но, читая книги одного юноши из Ли Юэ, он представлял себе заигрывающий тон именно с теми низкими, рокочущими интонациями, с которыми Итэр произнёс вполне невинную фразу. – Ощущение такое, – не стал врать он, наткнувшись взглядом на нужное зелье, – словно нас тянет друг к другу. – И часто такое случается между представителями гео-элемента? Альбедо замялся, сделав вид, что процесс восстановления ткани требует предельного внимания, хотя мог бы провернуть всё с закрытыми глазами. – Нет, – ответил он в конце концов, – ты – первый. Итэр помолчал, закусив губу, прошёлся по всей пещере туда-обратно, избегая его взгляда, и улыбнулся, когда Альбедо преградил ему дорогу, протягивая плащ. – Лестно слышать, – поблагодарил путешественник, сжимая его запястье. Что-то изменилось между ними в ту секунду, когда Альбедо не смог подавить дрожь от прикосновения, с трудом совладав с судорожным вздохом. Итэр не отпустил сразу же, не потупил взгляд, извиняясь, лишь щёки его разрумянились сильнее и венка на шее, тёмная, манящая, запульсировала быстрее, резче. Если с анемо-Итэром хотелось неловко переплетать пальцы, то гео-Итэра он больше всего на свете желал поцеловать в румяные щёки. Пройтись поцелуями по его лицу: оставить лёгкое касание на лбу, спустится к разрезу глаз, смотря на подрагивающие в трепетном ожидании ресницы, поцеловать и их – мягко, еле притрагиваясь; не забыть и нос, чмокнув в самый кончик, скользнуть, вдыхая пряный аромат трав и запах старых, пожелтевших от времени страниц, к скулам, очерчивая их россыпью поцелуев. Этого было достаточно, но ощущалось странным, будто бы сейчас, соприкоснувшись с Итэром, они перешли на новый, неведомый этап их взаимоотношений совершенно случайно, неосознанно, под влиянием момента. – Я… – глядя ему в глазах и ощущая себя потерянным, начал Альбедо, лишь бы прервать эту густую, напряжённую атмосферу. Слова не шли, Итэр не двигался, не смея прервать их зрительный контакт. Альбедо чувствовал себя глупо, неловко, горячо, импульсы от тела Итэра передавались и ему, заставляя чуть ли не механически придвигаться ближе, желая большего контакта. Паймон ворвалась снежным ураганом внезапно, таща в маленьких ручках тяжёлые оранжевые закатники. Итэр руку отнял неохотно, развернулся к ней и с кислой миной пообещал разобраться с хиличурлами, которые не дали нарвать ей мяты для вечернего чаепития. Альбедо выдохнул. Вдохнул. Снова выдохнул, прижимая чужой плащ к груди. Пахло специями и зелёным чаем. Вкусно и желанно. Он не сдержался и украдкой прижался к накидке носом, наполняя дурманящим ароматом лёгкие.

***

От электро-Итэра веяло уверенностью и силой. Он зашёл к нему широким, довольным шагом, будто бы намеренно потягиваясь, обнажая и без того голый живот ещё больше. В воздухе вокруг с тихим треском искрились электрические разряды. – Доброе утро, – улыбнулся он. Коса, растрёпанная, ослабшая за время путешествия, была переброшена через плечо, беспокойные прядки щекотали шею, и путешественник, отфыркиваясь, заправил их за ухо. – Доброе, – Альбедо сглотнул, зачарованный фиолетовыми всполохами. – Ты надолго? Итэр кивнул головой. Серёжка лиловым блеском качнулась вперёд, коснулась щеки, создав электрический разряд. Он вздрогнул, потёр покрасневшую кожу, морщась от неприятных ощущений. – Эти молнии не дают мне спокойно жить, – пожаловался он, поймав заинтересованный взгляд. – Как только впитал силу электро – они стали моими постоянными спутниками. – Немного помолчав, он добавил: – Ты был когда-нибудь в Инадзуме? – Нет, – Альбедо склонился над шкафчиком с настоями и зельями, задумчиво поглаживая горлышки склянок пальцами, – до недавнего времени требовалось особое разрешение для посещения страны. – Точно! – Итэр рассмеялся и подошёл ближе. Пахнуло жаром тела, аромат цветков сакуры и травы наку окутал приятным шлейфом. Альбедо подавил порыв прижаться ближе, уткнуться в шею, чтобы впитать в себя этот запах глубже. Хотелось им пропахнуть, чтобы…. Чтобы что? Ох. – Я могу попробовать нейтрализовать разряды, – вместо этого предложил он, чувствуя, каким низким казался его голос. – Если к электро-зелью добавить некоторые ингредиенты – ещё не уверен, какие, но у меня уже есть парочка идей, то… Итэр случайно задел его руку. Они оба были без перчаток: Альбедо недавно проснулся и ещё не успел облачиться в привычный повседневный наряд, расхаживая по пещере в штанах и белой свободной рубахе с широкими рукавами. Итэр при входе снял свои перчатки, недовольно бормоча под нос жалобы о проводимости человеческим телом тока. Сейчас – кожа к коже – это прикосновение, само по себе интимное, горячее, распаляющее, ощутилось покалыванием электричества, ударившим под дых. Электро-Итэр был… возбуждающим. Теперь его хотелось целовать там, где стыдно было говорить вслух. Как минимум – укусить за шею, оставляя тёмное пятно на побледневшей коже (Инадзума, как он знал, не славилась своим солнцем, так и что лёгкая смуглость загорелой кожи стёрлась беспокойными ветрами и пасмурной хмуростью региона). Как максимум – спуститься ниже, на колени, касаясь обнажённого живота рукой, провести ногтями, чуть царапая, оставляя красноватые взбухшие полосы, чтобы сразу прикоснуться губами. Или, может, впиться в чужой рот, немного грубо, по-звериному дико, оставив нежность на потом. Проверить, собьётся ли дыхание от его наглости, затянет ли медовые глаза мутной пеленой желания, такого же, какое разгоралось у него внутри, когда он чувствовал, как искрится под ладонью Итэра электричество, как его то и дело прошивает зарядом фиолетовые вспышки. Интересно, крошечные молнии продолжили бы бить маленькими разрядами, когда он бы касался его кожи руками ли, губами? Или, если он прижмётся всем телом? О, Архонты, о чём он только думает? Альбедо затаил дыхание, чувствуя, как в груди разрастается тёплый ком желания. Он тягучей волной растёкся по всему телу, низ живота свело сладкой, обжигающей судорогой, ноги превратились в вату, лёгкой дрожью по позвоночнику прошлось холодной ладонью волнение. Голова опустела, мысли спутались в тугой комок, который развязался в то же мгновение, когда Итэр сжал его плечо (всё той же рукой без перчатки, с очаровательными всполохами молний). – Альбедо, всё хорошо? – сквозь липкую толщ глухого возбуждения услышал алхимик. Собираясь ответить, даже если нужно – отшутиться, он уже открыл рот, растянутый в слабой улыбке, как разряд вновь кольнул его, сильнее, чем предыдущий, ярче, чувственнее. Протяжный выдох сорвался с губ вместо слов: тихий, он тяжёлой пеленой лёг между ними, заставив замереть в нелепой неподвижности. – Нет, – проговорил Альбедо, растерянно глядя перед собой. Склянки слились в один яркий разноцветный хоровод, в ушах шумело, и он слышал только судорожное дыхание Итэра. Тот резким рывком повернул его к себе, одаривая новым электрическим разрядом, вгляделся в бирюзовую муть расфокусированных глаз. Сам он выглядел растерянным, от былой уверенности не осталось и следа: шею залило краской, его потряхивало то ли от бесконечных разрядов, то ли от внезапного осознания, что происходит с алхимиком. – Тебе… нравится такое? – спросил Итэр шёпотом. Взгляд его метнулся вниз, на долю секунды задержавшись на топорщащихся штанах. Он даже не заметил этого, пока Итэр не указал на очевидное. Альбедо не умел краснеть, это не было заложено в его природу, но физически ощущал, как раскаляются стыдом его скулы. Перехватив руку Итэра за запястье, он легонько сжал его, притягивая ближе. Тело вновь прошила приятная дрожь. – Мне нравишься ты. Итэр несмело улыбнулся. Ступил ещё на шажок ближе, так, что Альбедо почувствовал, как под одеждой потрескивают молнии. Альбедо не удержался: ткнулся носом в открытую шею, втянув дурманящий аромат. Итэр коротко сглотнул, позволяя, подставляясь ещё больше. Руки его теперь обнимали за спину, гладили мелкими движениями лопатки сквозь тонкую ткань рубахи. Слабые электрические разряды приятной болью растекались по телу, Альбедо на пробу, решив оставить рациональные доводы на потом, прижался сначала губами. Поводил по грубой, горячей коже, наслаждаясь сбившимся дыханием Итэра, захватил её, обдав горячим шальным выдохом. – Альбедо… – полузадушенно вскрикнул путешественник. – О, Архонты, Альбедо, чтоб тебя!.. Алхимик ухмыльнулся, сам не ожидая от себя подобной реакции. Он, продолжая зацеловывать шею, гладил Итэра по растрёпанным волосам, сам стремясь притиснуться ближе, ещё ближе, чтобы почувствовать жар чужого тела, чтобы ощутить, как член под прочной тканью штанов упирается ему в живот, потираясь, вызывая ещё больше желания. Когда Итэр сжал в пальцах его прядь и попытался оттянуть подальше, он зло прикусил жилку пульса, бьющуюся в лихорадочном ритме, и, улыбаясь на тихий удивлённый стон, провёл языком, ощущая солоноватый вкус пота. – Ну же, – пробормотал он, ловя руку Итэра в свою, – Итэр, пожалуйста. Путешественник замер на долю секунды, которая показалось алхимику вечностью, и прижал его к стене, притёрся всем телом, толкаясь навстречу податливому, разгорячённому учёному. Ладонями он залез под рубаху, выдернув её полы из штанов, сжал бока, обдавая электрическими разрядами. Вдавился в рёбра, с силой нажимая на каждое, сам же, не решаясь, потянулся в его к лицу, до забавного аккуратно целуя щёки. Заглянул в глаза: аквамариновые, они блестели желанием, заволоченные мутной пеленой возбуждения. Альбедо ткнулся ему в губы первым. Быстро, рвано, резко, больно, отчаянно, будто бы Итэр мог его оттолкнуть. Сразу же отстранился, проверяя: не испортил ли чего? Но Итэр вцепился в него намертво, не собираясь оставлять даже на миг, приник к его губам в уже более осознанном, смелом поцелуе. Альбедо задохнулся: он никогда раньше не целовался. Он не думал, что может быть так приятно, ошеломляюще хорошо просто от факта, что тебя целует тот самый человек. Итэр неумело толкнулся ему в рот языком – опыта у него тоже не было, но жажда более близкого контакта с лихвой компенсировала это. Альбедо подавил улыбку и приоткрыл рот шире, позволяя Итэру делать всё, что тот захочет. Голова была туманная, тяжёлая, совершенно пустая. Билась только одна мысль: больше. Альбедо привык ограничивать себя, но когда Итэр вновь царапнул ногтями по спине, передавая новый оглушающий разряд тока, алхимик рванул его за ремень и потёрся бёдрами, не сдержав глухого стона. – Можно? – спросил он, едва только Итэр оторвался от него, лаская осоловелым взглядом. – Конечно, – пробормотал путешественник ему в шею, куда-то в местечко, где бледно жёлтым всполохом въелась под кожу метка. – Нужно. Пальцы не слушались, руки дрожали от нервного возбуждения, но Альбедо, жмуря глаза от удовольствия, расстегнул ремень, вырвав его из петлиц и стянул, проходясь по поджарому бедру, мешающиеся штаны ниже, до колен. На Итэре было нижнее бельё, но ещё было рано избавляться от него: Альбедо потёрся своим возбуждением о влажную ткань и на пробу толкнулся пару раз, создавая трение. Итэр упёрся лбом ему в плечо, загнанно дыша; его ладони искрились электрическими зарядами, и он поспешил отвести их подальше, прикусывая зубами плечевую косточку от удовольствия. – Хорошо, – промычал он, подаваясь навстречу резким смазанным движением, – очень хорошо. – Положи свои руки мне на спину, – поборов смущение, попросил вдруг Альбедо, фиксируя собственные на бёдрах путешественника. Поддев резинку трусов, он огладил тазобедренную кость и с силой сжал пальцы, чтобы обязательно остались следы; от молний, сверкавших по всей коже, немного жгло и болело, но это возбуждало ещё больше. Итэр понял всё без пояснений. Осторожно, он положил ладони на лопатки, и спину тут же прошило электрическим разрядом. Альбедо выгнуло, впечатало в Итэра ещё больше, с губ сорвался тихий несдержанный стон. Путешественник от неожиданности вздрогнул и застонал, притираясь ещё ближе. Руки его зажили своей жизнью: поглаживая чувствительную кожу, спустились вниз, сначала останавливаясь на боках, даря новый разряд, чувствительнее и ярче предыдущего, потом, наигравшись, оказались ещё ниже, на копчике, мягко очерчивая выпирающую кость. – Чёрт! – сорвалось у Альбедо, когда Итэр вновь в неконтролируемом порыве ударил его током. Их смазанные неловкие движения бёдрами прекратились, но Альбедо чувствовал, как Итэр, кажется, возбудился ещё сильнее, стал твёрже, влажнее. – Ты в порядке? – прошептал он, прикусывая мочку уха. Серёжка, освежающе холодная, коснулась щеки, создавая контраст, и Альбедо судорожно кивнул. – Если что, я могу остановиться… – Нет, - практически испуганно пробормотал алхимик, сжимая сильнее его бёдра. – Всё хорошо. Даже очень. – Можно тогда?.. – смущаясь, спросил Итэр, оглаживая ягодицы сквозь ткань штанов. – Я так сильно хочу… чувствовать тебя больше. Альбедо задумался на секунду: вероятно, переспать с Итэром сейчас было не лучшей идеей – он весь искрился электрическими разрядами, и хоть это и возбуждало сильнее, чем обычные прикосновения, разрабатывать проход было бы очень болезненно. Альбедо терпимо относился к боли, но сейчас, когда они оба поддались порыву, накрывшему с головой, толком ничего не зная о том, что и как делать… это определённо было плохой идеей. – Не сейчас, – отказ дался ему с трудом; он поморщился, будто бы проглотил что-то крайне кислое и невкусное, когда увидел разочарование на лице Итэра. – В… следующий раз. Итэр вновь засиял и спросил, лукаво щуря глаза: – Хотя бы снять – можно? Альбедо хватило только на кивок, потому что Итэр толком и не ждал согласия, впившись ему грубым укусом в шею. Пришлось наклонить голову, предоставляя больше доступа к чувствительному местечку, и вплестись в золотые растрёпанные волосы, окончательно лишая косу структуры. Возможно, он извиниться за это позже, помогая заплести новую, но сейчас это ощущалось до одури притягательно и правильно: растрепать причёску просто потому, что хотелось, потому, что мог. Потому что Итэр не был против, а, даже больше – блаженно замычал, чуть ли не хныкая, когда Альбедо на пробу оттянул пряди, отрывая от своей шеи. Сам же он забрался под ткань штанов и дёрнул вниз вместе в бельем. Открытую кожу обдало морозным ветром – всё же, Драконий Хребет явно не располагал к подобным действиям. Но Итэр сразу же прижался к нему так плотно, как будто они были одним целым, и Альбедо откинул голову на холодный камень, поддаваясь его настойчивости. – Я всё сделаю сам, – судорожно зашептал ему Итэр, зацеловывая раскрасневшиеся губы и щёки, – если ты только разрешишь. Альбедо хватило только на тихое согласное поскуливание: путешественник снова обдал его электрическим зарядом – там, где обнаженной кожи касались руки, а живот прижимался к спрятанному рубашкой животу, прошило приятной болью. Альбедо физически чувствовал, как член напрягся ещё больше, и довольное фырканье Итэра, очевидно заметившего это. – Ты такой чувствительный, – проворковал он ему на ухо, намеренно задевая языком раковину. – От этих молний действительно есть толк. Альбедо несдержанно подался вперед, буквально умоляя сделать хоть что-то, и Итэр поцеловал его, отвлекая от возбуждения, напоследок облизывая нижнюю губу. Альбедо почувствовал, как за этот короткий, головокружительный отрезок времени путешественник спустил бельё ниже, обнажая небольшой, красивый член, сочащийся смазкой, и прижался к нему – кожа к коже, – длинным медленным движением. Альбедо закусил губу, чтобы не застонать в голос – как же хорошо это ощущалось, о, архонты. Он не испытывал подобных чувств, кажется, никогда в жизни, и сейчас, когда Итэр вжимал его телом в стену, придерживая одной рукой за бедро, а вторую положив на бок, когда их члены тёрлись друг о друга напрямую, без ткани, осознавал: ещё чуть-чуть, и его колени подогнуться, он рухнет, ничем не поддерживаемый, на холодный пол просто от факта происходящего. Итэр выглядел не лучше; лихорадочный румянец на щеках и мутный медовый взгляд, жадно блуждавший по чужому лицу, улавливая каждую эмоцию, говорили о многом, но дёрганные, какие-то рванные фрикции – ещё о большем. Альбедо хотел как-то остудить его, поэтому с трудом, но поднял безвольно свисавшую ладонь и погладил Итэра по скуле большим пальцем, мягко, нежно, насколько был способен на данный момент. Это, кажется, распалило только больше: Итэр тихо рыкнул, дёрнув головой, смещая ладонь, и втянул указательный в жаркую полость рта, тут же вылизывая от основания до ногтя влажным языком. Альбедо зажмурился: это было выше его сил, выше терпения, и он – о, позже Альбедо отрицал это, прикусывая губу – захныкал, дёргая путешественника за прядь, чтобы тот посмотрел бесстыдными распалёнными глазами в его и довольно ухмыльнулся. Возбуждение стало почти что болезненным, и, несмотря на то, что Итэр методично двигался, создавая трение, этого было мало. – Руку… – бессвязно пробормотал Альбедо на выдохе. – Свою ладонь… на мне. Итэр, притянутый для нового поцелуя, закачал головой: – Чуть позже. Позволь кое-что… – Что хочешь, – в полубреду согласился Альбедо, целуя лихорадочными поцелуями шею, переходя на ключицы и впадинку между ними, – только быстрее. Итэр медлить не стал. Крепче сжал его бёдра, притискиваясь и даря очередной разряд, отозвавшийся во всём теле дрожью, потом, подумав, чуть отступил, образуя между ними свободное пространство. Альбедо протестующе зашипел, пытаясь возобновить контакт, но Итэр предупреждающе остановил, вгоняя ногти под кожу. – Крепче, – выдохнул он, – сожми их крепче. Глаза Альбедо распахнулись будто в неверии, но Итэр не дал ему развить мысль, потираясь носом о его нос. Этот жест был какой-то неправильный в своей невинности, обезоруживал и подкупал, как бы говоря: не бойся, доверься. Но Альбедо уже давно пообещал себе, что, если и будет кому доверять жизнь, то только Итэру. Так что и своё тело он мог вверить исключительно ему, поэтому, несмело кивнув, плотнее сжал бёдра, глубоко втягивая морозный воздух через рот – лёгкие обожгло холодом. Итэр огладил внешнюю поверхность бедра, оставляя россыпь мурашек, скользнул пальцами в межбедренную щель, лаская уже там размякшую чувствительную кожу. Альбедо задохнулся от прошившего возбуждения: ласковые прикосновения будоражили даже сильнее, чем несдержанные, страстные. – Не бойся, – напоследок проговорил Итэр чуть ли не скороговоркой. – Будет неприятно – я сразу же остановлюсь. Он убрал руку, согревающую местечко между ног, и – Альбедо толком не успел разочарованно выдохнуть – толкнулся вместо нее членом. Наверное, стоило чем-нибудь смазать либо сам член, либо кожу, но, признаться, никто из них об этом даже не задумался: предэякулята вполне хватило для того, чтобы трение было приятным, а не болезненным. Альбедо глухо застонал, чувствуя, как колени действительно перестают его держать. Если бы Итэр крепко не фиксировал его бёдра, он бы повалился на пол бесформенным мешком, не соображая от возбуждения и вожделения. Его эрегированнымй член тёрся о живот, неприятно задевая полы рубашки, которую они так и не стащили с него, и он попытался их как-то распахнуть или сдвинуть больше, ненароком касаясь головки. Это прикосновение принесло практически физическую боль – такой яркой умопомрачительной вспышкой удовольствия оно пронеслось по всему телу, что он задрожал, утыкаясь путешественнику в плечо. Итэр двигался между его сведённых ног быстрыми, резкими мелкими движениями, закусив губу. Его глаза влажно поблескивали в полумраке лагеря, когда он наклонился, чтобы сцеловать выступившие слёзы с ресниц Альбедо. Между бёдер было жарко, немного сухо, но возбуждающе желанно, и он, отдавшись порыву, растянул фрикции, снижая темп до медлительно болезненного, распаляющего фантазию и желание. – Это восхитительно, – выдохнул Итэр, толкнувшись особенно глубоко, упираясь лобковой костью в член Альбедо, – ты восхитительный. Алхимик под ним едва заметно подмахивал движениям, из последних сил судорожно сжимая ноги плотнее. Ощущение трущейся плоти о распалённую кожу сводило с ума, заставляя двигаться, подаваться навстречу в попытке ощутить больше, получить больше, почувствовать больше. Всё ещё не ослабляя хватку на волосах, он заставил Итэра запрокинуть голосу, предоставляя доступ к кадыку, и языком принялся вылизывать выступающую косточку, нарочито медленно спуская ниже, оставляя влажную дорожку и мелкие поцелуи то тут, то там. Его потряхивало от движений и возбуждения, и губы то и дело скользили по всей шее, так, что Итэр как-то по-особенному интимно глухо застонал, когда он вновь вернулся к кадыку и прикусил его зубами, оставляя след-полумесяц. Итэр почувствовал, что разрядка близка, по тому, как судорожно ему захотелось ускориться, вжаться в трепещущего Альбедо, как хотелось несдержанно покрыть его поцелуями-укусами, продолжая вбиваться в податливое тело хотя бы так. Он отпустил правое бедро, отметив, как после пальцев темнел отпечаток – он сжимал его так сильно, что на молочной коже остался синяк, и это завело ещё больше. Его ладонь легла на член Альбедо, тут же создавая электрический разряд. Альбедо выгнулся дугой, хныкая, и Итэр испугался, что причинил ему боль. Но алхимик практически сразу толкнулся ему в ладонь, и Итэр сжался вокруг его члена, создавая узкое пространство, чтобы Альбедо смог достичь разрядки. Альбедо задохнулся от ощущений: приятная стимуляция, создаваемая трением ладони о член, дополнялась слабыми молниями, то и дело возникавших то тут, то там. Это было немного больно, но возбуждающе до одури, поэтому, чуть расслабившись, он сбился с заданного Итэром темпа, лишь бы достичь желаемого быстрее. Он бы никогда не подумал, что его так будет заводить тот факт, что путешественник пользуется его бёдрами, параллельно играясь электро силой, чтобы принести ему удовольствие. Итэр огладил его левое бедро, отвёл руку и легонько шлёпнул, приводя в чувство. – Тише, – пробормотал он, целуя куда-то за ухо, – тише, Альбедо. То, как он произнёс его имя, подействовало куда лучше, чем ладонь. Альбедо крупно вздрогнул, широко распахнув глаза. Его член, как раз в этот момент получив очередной разряд током, дёрнулся, сжавшись, и он, тихо застонав, кончил Итэру на пальцы, пачкая рубашку и часть живота. Итэр ногтями провел линию до лобка, наслаждаясь мягкостью его кожи, и вновь вернул на бедро, цепко сжимая след в след. – Потерпи немного, – задушено попросил путешественник, заставляя Альбедо, разморённого оргазмом, подмахивать бёдрами. – Я скоро… тоже. Альбедо кивнул и опустил голову ему на плечо. Сил не было ни на что, кроме как уткнуться ему в шею губами и горячо дышать, чувствуя, как член Итэра двигает между ног, пачкая его смазкой. Он отпустил его волосы и переместил руки на ягодицы в слабой попытке помочь. – Ты можешь грубее, – пробормотал он, зажмуриваясь. – Грубее, Итэр. Услышав прямой призыв, путешественник на миг замер, прежде чем сорваться в резкие, грубые толчки. Альбедо закусил губу, сильнее сведя бёдра, чтобы создать ещё больше трения, и Итэр благодарно поцеловал его в растрёпанную макушку, вжимаясь в него всем телом. Буквально через несколько секунд он замер, выдыхая, и Альбедо почувствовал, как вязкая жидкость стекает по ногам. Алхимик больше не хотел стоять, ослабший, обессилевший, но Итэр не дал ему опуститься на холодный пол. Сам выглядя не лучшим образом, путешественник дотащил его до спального, ещё не застеленного с ночи места и только тогда позволил рухнуть на импровизированное ложе, наваливаясь сверху. Пошарившись рядом, он накинул на них плед, который Альбедо использовал вместо одеяла, и лениво сказал, чувствуя, как Альбедо тычется ему носом в шею: – Я вытру нас немного позже, хорошо? Альбедо согласно угукнул, отмечая, что разряды исчезли, будто их и вовсе не было. Хоть он и чувствовал себя сонным и расслабленным, он всё же, посмеиваясь, спросил: – И давно ты это задумал? Итэр вздрогнул и испуганно попытался посмотреть на него, но Альбедо не дал, протестующее замычав: ему безумно нравилось оставлять поцелуи-бабочки на шее, лениво касаясь губами открытых участков кожи. Тяжело вздохнув, Итэр покаянно сознался: – С тех пор, как срезонировал с гео элементом. Когда коснулся твоего запястья тогда – понял, что пропал. Мне так хотелось тебя поцеловать, ты не представляешь. Альбедо понятливо кивнул: – Я чувствовал то же самое. Итэр довольно замурчал и ткнулся ему в макушку, вдыхая запах химикатов и пшеницы. Стало тепло и приятно, морозный холод Драконьего Хребта отступил, и сразу же захотелось спать, но он заставил себя держать глаза открытыми. – Я… когда резонирую электро, первое время эти заряды появляются по всему телу и бьют током, – продолжил путешественник. По крайней мере, так было первое время, а потом я научился их контролировать и… ну, вот? Ты среагировал не так, как я думал. – И на что ты рассчитывал? – Альбедо подавил глупую улыбку, чувствуя, как тянущее, сладкое, густое, тёплое нечто растекается в груди. Итэр пожал плечами и совсем тихо пробормотал: – Я просто хотел, чтобы ты снова прикоснулся ко мне. Некоторое время они молча лежали, вслушиваясь в тишину ледяного лагеря, прерываемую только их дыханием. Вставать не хотелось, говорить – тоже, поэтому Альбедо позволил себе расслабиться и прикрыть глаза, наслаждаясь умиротворением и покоем, охватившими, казалось, всю пещеру. – Что ж, – резюмировал алхимик, растягивая гласные, – твой план сработал. И не то что бы он был против. Итэр мягко рассмеялся и, приподнявшись, осторожно поцеловал его в губы, не переставая глупо улыбаться.