Изучи меня

      — Нервная система — это сложная и высокоорганизованная система, которая обеспечивает коммуникацию и координацию между различными органами и тканями в организме. Работа нервной системы основана на передаче электрических и химических сигналов между нервными клетками или нейронами, которые составляют основу нервной системы. Сигналы передаются между нейронами и через синапсы, которые… которые… Чёрт…       Уэнсдей, честно говоря, никогда не думала, что умудрится попасть в настолько абсурдную для неё самой ситуацию. Причём по собственной воле.       Случалось так, что выстроенные на её подсознании шаблоны поведения давали сбои, как бы это прискорбно ни звучало. Однако она каждый раз умело справлялась с этими ничтожными потугами судьбы, ставящими её в невыгодное положение. Небольшая жалость к брату, который не может постоять за себя — ладно, пойти на уступки матери и уехать с семьёй в отпуск, а не отправиться на каникулы с дядей Фестером — хорошо, быть лучшей ученицей по ботанике, за что её прилюдно хвалили — куда ни шло, но терпимо. Всё это было неожиданно, но терпимо. Но то, что она сделала вчера? Это никак не могло найти внятного обоснования.       —…через синапсы, которые являются местом контакта….       «Местом контакта…»       Это произошло в колледже. Вчера. Вчера Уэнсдей Аддамс заступилась за свою однокурсницу — Энид Синклер, и тем самым потеряла всякую возможность трезво соображать на сутки. Она? Заступилась за кого-то? Когда ей было дело до того, что люди обсуждают других? Когда она лезла в межличностные отношения, которые не затрагивали её семью? Чёрт возьми, кто-нибудь вообще мог представить, что она начнёт угрожать этим недалёким в своём развитии парням, которые не то что внимания не достойны, да даже простого взгляда в их сторону? Уэнсдей, естественно, не могла. Но всё случилось максимально неожиданно и, конечно же, не по её инициативе.       —… местом контакта нейрона и…       И… и почему ради этой блондинки, любящей совмещать на себе все цвета радуги, краситься так ярко, что её макияжем можно было пытать похлеще, чем в белой комнате , и покупать приторно-сладкий ванильный латте по утрам, запах которого вечно раздражал чуткие рецепторы, она поступилась своим равнодушием и обозлилась на таких имбецилов, как её однокурсники, и их разговоры о новой студентке? Неужели ей не должно было быть всё равно на примитивные разговоры? Она даже понять не может, на что больше всего злится: на то, что её вынудили так поступить, или на то, что она выразила свою небезразличность к данной особе.       — …Передача сигналов между нейронами осуществляется через синапсы, которые являются местом контакта между аксоном…       Стоило бы, наверное, уже давно отпустить ситуацию, но Уэнсдей в который раз раздражённо обдумывала её, что знатно мешало ей описать работу нервной системы в докладе. Который раз она проговаривала слова вслух, а затем удаляла строки backspace'ом, ведь предложение никак не вязалось с другими. Её желание поскорее написать доклад перекрывали иные мысли, которые играли на струнах её, казалось бы, устойчивых нервов. И будто специально показывали перед глазами картинки с недавно произошедшего недоразумения.       — Аддамс, соберись, — приказала она себе, а затем снова сконцентрировалась на клавиатуре, прохрустев пальцами левой руки.       «…являются местом контакта между концом аксона одного нейрона и дендритами…»       Уэнсдей с минуту смотрела на мигающий курсор в конце напечатанного текста, который так и просил её закончить предложение, а потом закатила глаза от понимания:       — Нет. Всё не то.       Аддамс с раздражённым вздохом снова удалила часть предложения. Девушка сжала одну руку в кулак и дала себе мысленный подзатыльник за невозможность сформулировать мысль правильно. Её затёкший корпус откинулся на спинку стула, а пальцы правой руки потянулись к переносице, чтобы лёгкими касаниями ослабить давление в уставших глазах. Уэнсдей прикрыла веки, тем самым больше не противясь размышлениям и давая себе снова провалиться в воспоминание, в попытке найти там ответы на достающие вопросы.

***

      Уэнсдей просто собиралась остаться после пары по анатомии, чтобы узнать несколько фактов у преподавательницы. Девушке было любопытно, как быстро может умереть человек, если ему удалить селезёнку и почку одновременно. Конечно же, она спрашивала это только ради интереса, не более. Но даже такое объяснение её увлечения заставило волосы бедной Мисс Торнхилл встать дыбом.       Через минут пять, не найдя чёткого ответа, она всё же закончила пытать побледневшую женщину довольно специфическими, но её уровня, вопросами, и уже даже вышла из кабинета, поправляя небольшую чёрную сумку на плече, когда до её ушей донёсся крайне странный диалог, который заставил остановиться и прислушаться.       — Видел, глухонемой снова зачет поставили, — зевая, высказался один из одногруппников, которого звали Ксавьер Торп.       — Ага, — сухо ответил его собеседник. Он выдохнул это с таким пренебрежением, что Аддамс невольно сжала челюсть. — И… почему мы должны горбатиться, зарабатывать оценки этими бессмысленными докладами и проектами, когда она просто может предоставить свою писанину и уйти? А ещё говорят про равенство!       Уэнсдей слегка повернула голову вправо, чтобы всё же развидеть недоумков, с которыми она делила этот класс. Она была не удивлена — вторым собеседником оказался не кто иной, как Аякс, главный тормоз всего потока. От его «А… Оо… Эээм…» Уэнсдей постоянно закатывала глаза, силясь не дать парню по голове чем-нибудь тяжёлым.       Ей хватило этого небольшого диалога, чтобы понять, о ком говорила эта взрывная парочка. Они говорили об Энид Синклер, об ученице с нарушением слуха.       — Какое равенство? Ты о чём? Забыл, где учишься? — Ксавьер прислонился к стене и вытянул ноги на подоконнике, на котором, в общем-то, и сидел. — Здесь всем «не таким» всё сходит с рук. Лишь скажи, что ты гей, и тебя тут же будут хвалить лишь за то, что ты на палец подул.       — Ах, да, точно, как я мог забыть, — усмехнулся Аякс, пряча руки в карманах. — Но всё же, это немного… другое. Думаю, тут… больше вина учебной программы, чем её.       — А я, знаешь, вообще не понимаю, что такие, как она, делают в обычных колледжах. Разве они не должны учиться отдельно? Почему наш колледж вообще носится с такими?       — Вот тебе и равенство, — они оба посмеялись. Уэнсдей могла поклясться, что отвратительнее смеха не слышала никогда в жизни. — Но, насколько я знаю, она учится без прописанной специальности, так что…       Взгляд невысокого парня застыл на чём-то. Он смотрел в окно, и, отметив, похоже, что-то интересное, задумчиво протянул:       — Но… знаешь. Она так-то ничего…       Ксавьер тоже повернулся к окну, пытаясь понять, куда его друг уставился, а потом покачал головой, скрывая усмешку. За окном, вероятно, в левом крыле здания, можно было наблюдать, как проходила Синклер.       — Глухая что ли? — Он спрыгнул с подоконника, и, проверив время на своих смарт часах, высказал: — Так вот чего ты её оправдываешь! С обычными не клеится — на дефектных потянуло, а, Петрополус?       И что Уэнсдей могла сказать в оправдание своих дальнейших действий? Ничего особенного: её просто вынудило абсолютно неуместное выражение Торпа. Она не смогла пройти мимо и не пригрозить им в их же действиях. Ей было нужно припугнуть одногруппников, чтобы они наконец перестали давить лыбу на свои нелепые изречения.       Да, она уверенной походкой подошла к парням. Да, она спросила, знают ли они, что воздействие электрического тока в 100 мА может их убить. Да, она уточнила, что у неё дома припрятан электрический стул для подобных опытов, если они пожелают проверить теорию на себе. Да, она сказала, что если ещё раз она услышит хоть краем уха о том, что они говорят об Энид в таком ключе, она даже не будет спрашивать разрешения. Просто притащит домой и устроит им настоящую проверку на дефекты. А парни, зная о тёмной стороне семейки Аддамс, с извинениями ретировались, будто их уже ударило током от угроз девушки.

***

      Уэнсдей, по сути, лишь попросила их не лезть не в своё дело. Её раздражали их смазливые морды, насмешливый тон, разговоры о том, что вообще не должно их касаться. Но тогда всплывает вопрос: почему это должно касаться её?       Соль в том, что Уэнсдей не знала. Девушка снова вздохнула, осматривая два с половиной предложения, которые смогла выдавить из себя за этот мучительный час. Она выпрямилась, снова положила тонкие пальцы на клавиатуру и невесомо провела кончиками по символам, не понимая, как всё же закончить этот абзац. Она прикусила нижнюю губу и помотала головой, отгоняя очередные парадоксальные мысли. Аддамс ещё немного попыталась выдавить из себя слова, но наконец с поражением закрыла вкладку с Word’ом, откинулась на спинку кресла и зарылась пальцами в тёмные волосы, поглядывая на время в правом нижнем углу экрана ноутбука.       Часы издевались над ней, показывая без пяти минут безнадёжность.