Изучи меня

      Очередной урок биологии проходил без особого интереса. Уэнсдей знала три параграфа наперёд, так что, конечно же, из-за скуки её занимали мысли о другом. О той девушке, которая старательно перечитывала конспекты в своей тетради и выделяла чуть ли не каждое слово ярким жёлтым маркером. Было видно, что блондинка засыпала, но ей приходилось следить за речью преподавательницы, чтобы показать очередной отчёт о работе в конце пары.       Стоит начать с небольшого описания этого яркого, несносного, непонятного ей увлечения, которое занимало все её мысли. Энид Синклер — слабослышащая девушка, которая перевелась в колледж Невермор в начале второго семестра. Её первое появление в классе она помнит, как будто это произошло вчера. Энид пришла на первую пару по литературе в ужасно приподнятом настроении, потягивала через трубочку кофе объёма 0,3 и поправляла свой слуховой аппарат на правом ухе, ожидая небольшого внимания после её махания рукой в приветствии. Она была доброжелательной, радушной, любезной, в общем, была позитивнее, как считала Уэнсдей, всех людей в этом мире.       И это всё проявлялось в девушке даже без выражения слов.       Уэнсдей сразу обратила на неё внимание, хотя, сначала она считала это просто обычной наблюдательностью. За пару недель Уэнсдей узнала, что блондинка была прилежной ученицей, с энтузиазмом ходила на все занятия (даже успела нахватать дополнительных), но, как выяснилось, она не отвечала в силу своей физической особенности. Однако блондинка слушала все лекции благодаря слуховому аппарату и чтению по губам, а также сдавала конспекты, что было её постоянным заданием от преподавателей. Да, у неё был свой индивидуальный план обучения, не похожий на план других студентов, ведь того требует программа в отношении людей с нарушением речи и слуха, но Аддамс это не волновало. Зато, как можно было уже понять, иногда волновало людей, которые были не в восторге от такого неравенства со стороны колледжа.       Аддамс же никак не задевало особое отношение к Энид. Её скорее задевало то, что её вообще что-то задевает. Она сто раз прокляла себя за умение подмечать мелкие детали, которые в этот раз касались Синклер. Так получилось, что благодаря одному глухому родственнику семейства Аддамс, брюнетка знала язык жестов, поэтому нередко могла замечать, как небольшое действие пальцами описывало эмоции Энид, когда та присутствовала на конкретном предмете. Например, на информационных технологиях она часто касалась носа указательным пальцем правой руки, что означало «скучно», и возвращала всё своё внимание к экрану смартфона. Или же после анатомии, где больше всего ей приходилось писать, она опускала резко плечи и касалась их ладоням, что можно понять как «устала». Эти действия она, вероятно, делала неосознанно, но наблюдать за этим у Аддамс вошло в привычку, что насторожило её только после месяца обучения. Когда брюнетка стала понимать, что пары проходят слишком быстро для царившей в них нудятины. Осознав масштаб того, сколько она уже знает о Синклер, она сделала вывод, что это не просто интерес или наблюдательность, а очень необычный, до сих пор непонятный ей случай, с которым она никогда не сталкивалась раньше.       Уэнсдей случайно узнала, что Энид ходит на дополнительные занятия, где присутствует сурдопереводчик. Ей было так проще заниматься, оно и понятно. Так, девушка посещала педагогику и критическое мышление, что для Аддамс было очень своеобразной парой. После этого у неё всплыла очень нелепая мысль спросить у Синклер, почему её выбор пал именно на эти предметы. Тогда она впервые дёрнулась от мысли о том, что её привлекает человек. И тем более его жизнь.       Энид не могла завести друзей ни с кем из колледжа. Даже те, кто были такими же, как она (глухими или слабослышащими), не особо проявляли инициативу общения с ней. В этом Аддамс убедилась в начале второго месяца, когда стала ходить на химию не по короткому пути, а через длинный коридор с лестницей, возле которой находился кабинет, где Энид занималась педагогикой. Блондинка вечно пыталась завести разговоры с ребятами из класса, но те очень быстро от неё сбегали, не желая обсуждать с девушкой более личные темы.       Нет, Уэнсдей не хотела становиться её подругой. Девушка в целом ни с кем не заводит дружбу, но это не отменяло того факта, что она ставила себя на место тех людей и лишь предполагала, что может ответить на пару вопросов Энид. Вместе с этим Аддамс никак не могла понять, почему обычные люди не находят в такой, как Энид, все необходимые качества для общения. Неужели даже слабослышащие не могут увидеть в ней что-то, что видит не смыслящая в близких отношениях Аддамс? Даже не желая поговорить с ней, она находит в Энид достаточно приятного для беседы человека, который мог бы подружиться со всеми окружающими.       Со всеми… но точно не с Уэнсдей. Девушка считала общение с ней невозможным, каким бы человек терпимым ни был. Да и ей это не нужно было, ведь все эти связи только мешают на пути развития. Да, именно так она и считала. Но даже у Аддамс бывают просчёты.       Уэнсдей всё никак не могла понять, почему её взгляд вечно цепляется за эти разноцветные локоны. В целом, как и произошло сейчас, что породило поток этих мыслей. Одно объяснение — девушка её раздражала слишком сильно. Но тогда почему она не чувствовала такое же раздражение, когда встречала Ксавьера и Аякса глазами? Обычно хотелось прикончить эту взрывную парочку, но Энид хотелось... от слова, которое вертелось на языке, Аддамс почувствовала лёгкую боль в животе.       Рассуждая об этом, она и не заметила, как преподавательница села на своё место и обратилась к аудитории уставших, но довольных окончанию занятия учеников. Аддамс помотала головой, возвращаясь в реальность.       — В этом семестре стоит предоставить групповой проект, — заявила она, поправляя большие очки на переносице. — Вам нужно поделиться на группы два-три челове… Да, Аддамс?       Рука девушки с тёмными косичками, которая была поднята в просьбе, сразу же опустилась.       — А есть ли какая-то опция работать в группе из одного человека? — Спросила брюнетка вполне серьёзно, намекая на положительный ответ.       — Нет, Уэнсдей, как бы я ни была рада Вашему рвению погрузится в работу самостоятельно, необходимо найти напарника. Это часть программы, которую я не в праве нарушать, ведь он влияет на вашу итоговую оценку, — серьёзно ответила Мисс Уимс. — И подойдите ко мне после лекции, пожалуйста.       Уэнсдей недоверчиво встрепенулась, откидывая упавшую на глаз челку, и опустила взгляд на ручку-перо, которую перебирала всё это время в руке. Девушка не участвовала в командных работах, да и вообще никогда не горела желанием быть их частью. Не только потому что она не любила общаться с людьми, а больше из-за того, что была сильным индивидуалистом. Она надеялась только на себя, делала всё в собственном, привычном темпе, не думая, когда и кто сможет предоставить нужные ей сведения для необходимого ей результата. Поэтому эта просьба была для неё слегка раздражающей. До этого дня она избегала подобные случаи, находила выходы и возможности за всё браться самой. Может, конечно, Уимс предложит ей альтернативу. Не просто так она решила подозвать её к себе. Уэнсдей кивнула своей мысли, откладывая ручку, а затем услышала где-то сбоку:       — Да уж, Аддамс, наверное, твоя социофобия сейчас разгневана.       Уэнсдей повернулась вправо и встретилась со сверкающими желтыми глазами одногруппницы, с которой у них было вечное (не)здоровое противостояние. Бьянка часто начинала их небольшую полемику, а Аддамс была не против поразвлекаться, учитывая не особую полезность некоторых лекций. По крайней мере, эта девушка была единственной, с кем Уэнсдей в целом могла пообщаться. И то, их общение нельзя было назвать общением на самом деле.       — Барклай, это называется идиотонеприязнь, — ухмыльнулась Уэнсдей, косясь на неё взглядом. Она ненадолго задумалась, всё ещё вполуха воспринимая требования учительницы по поводу проекта, а потом завуалировано выразила: — И, хочу предупредить тебя. Раз так боишься, то тебе стоит держаться подальше. Кто знает, к чему это меня приведёт?       — О, нет. Даже не надейся, — Бьянка отрицательно помотала головой. Она начала собирать необходимые вещи в сумку, и, даже не смотря на девушку, объясняла: — Напарники из нас не самые приятные. Мы скорее глотки друг другу перегрызём, чем будем пытаться взаимодействовать.       — Верно. Хоть в чём-то ты соображаешь, — наигранно удивилась Аддамс, но отчего-то выпрямила спину в своей защитной позе. — В наших общих интересах избегать лишних конфликтов. Ты же знаешь, какие последствия могут быть, если мы начнём открытую вражду.       Уэнсдей получила закатывание глаз и частое кивание головой в ответ. Конечно, она знала. Бьянка, вероятно, что-то ещё хотела добавить, ведь она так не любила оставлять последнее слово за брюнеткой, но её прервал вопрос Торпа о возможности встретиться на выходе из колледжа. Опять этот кретин будет пытаться просить у девушки прощения за свои ошибки, чего по-любому добьётся. Ксавьер общался к Барклай только тогда, когда ему нужна была выгода (в этот раз проявляющуюся в виде хорошей оценки, ведь делать проект с Аяксом для него означало максимум «удовлетворительно»), а Бьянка, как наивная дурочка, велась на все его милые подарки в виде рисунков-портретов и полевые цветочки. Удивительно, как её самооценка не соотносилась с проявлениями чувств к длинноволосому. Но вот их отношения — это точно то, чего касаться не стоило.       Торп, пока общался с Бьянкой, ненадолго встретился взглядом с Аддамс, а затем замер, явно вспоминая недавний разговор про Энид. Она могла поклясться, что его лицо побледнело. Это вызвало у нее лёгкую улыбку.       Она покинула её в тот момент, когда Аддамс краем уха услышала небольшой смех с задней парты и резко обернулась.       — Интересно, касается ли это задание глухой?       — Не думаю, она же особенная.       На её глаза попались ещё более необразованные студенты, нежели Торп. Она кашлянула, призывая к себе внимание. От её злобного взгляда девушки резко замолчали, вжимаясь в плечи от страха. Уже трое в копилку запугивания сегодняшнего дня, но почему-то ей нелегче от этого.       Уэнсдей вздохнула, думая, что когда-нибудь она не выдержит. Девушка снова перевела взгляд на обычно позитивную Энид. Та, кажется, не совсем понимала, что требуется в проекте и как она будет его выполнять — по мимике лица это было видно. Хотя, Аддамс могла догадаться, что она больше не за это переживает. А за то, что снова никто не будет общаться с ней.       И когда она стала вообще думать о том, что именно волнует Энид? Аддамс резко сосредоточилась на речи Уимс, чтобы забыть о данном недоразумении.       Список тем будет выдан в следующий четверг, а пока им нужно сформировать группы до следующей пары, чтобы они могли спокойно обговорить план и задачи на занятии. Уэнсдей всё ещё не верила, что она являлась частью всего этого абсурда.       Когда лекция наконец завершилась, Уэнсдей, собирая тетради в сумку, заметила, как Уимс разговаривает с Энид на языке жестов, что её несколько удивило. Только вот что именно они обсуждали, Аддамс не смогла различить. Только небольшие знаки вроде «окей» и «взаимодействие» она могла понять издалека. Возможно, Уимс просто не сильна в жестах.       Когда Аддамс подошла ближе, они уже смеялись. Энид начала собирать вещи в небольшой розовый рюкзак, а Аддамс, вновь учуяв приторный запах кофе, дёрнула носом и отвернулась от девушки к лектору:       — Мисс Уимс?       — Да, Аддамс, спасибо, что остались, мы как раз о Вас говорили.       Энид закинула рюкзак на плечо и осторожно осмотрела Уэнсдей с головы до ног. Студентка заправила прядь коротких окрашенных волос за ухо, из-за чего-то смущаясь. Аддамс подняла бровь вверх в вопросе:       — Почему вы говорили обо мне?       Лариса Уимс переглянулась с Энид, а потом вновь натянула свою широкую улыбку и усмехнулась, облакачиваясь на сидение и сцепляя руки в замок.       — К Вашим качествам студента приписывают знание языка жестов, правильно?       Аддамс не знала, что такое качество числилось в её учебном деле, но она слабо кивнула, подтверждая слова преподавательницы.       — Это правда. И всё же я не особо понимаю…?       — Это касается важного семестрового проекта. Раз Вы знаете жестовый язык, то хочу попросить Вас поработать с Энид. К сожалению, больше вариантов у нас нет.       Аддамс краем глаза посмотрела на Синклер, которая нервно перебирала на левой руке радужный браслет. Затем, снова посмотрела на ожидающую ответа женщину. Звучало всё это, как бред.       — У вас есть вариант не давать ей такое задание, в чём проблема?       — Я хочу, чтобы две мои любимые ученицы могли представить хороший доклад, тем более, для этого есть возможность, — пояснила женщина. — А ещё, чтобы в нашем колледже всё же было понятно, что мы можем создать комфортную атмосферу…       — Ах, точно. С этого и надо было начинать, — поняв ход мыслей, прервала её Уэнсдей. Стоило бы уточнить, что Лариса Уимс также являлась деканом, поэтому её крайне заботило происходящее в колледже. — Так вы переживаете, что ученикам не нравится особый подход к Энид, к другим глухим? Хотите её в общую кучу сгрести. Очень любезно с Вашей стороны показать обратную сторону Вашего беспокойства, — съязвила брюнетка, облокачиваясь на стоящую за ней парту, и сложила руки на груди.       — Я хочу, чтобы не было конфликтов, Аддамс. Показать, что для любого студента есть место в нашем заведении, — в голосе Уимс был слышен напор. — И для Энид так тоже будет лучше. Я уверена, что вы сработаетесь.       — И тебе нравится эта идея? — Обратилась она к одногруппнице.       Энид с лёгкой улыбкой вздохнула и выразила: «Я хочу быть обычным студентом. Как ты». Примечательно, что Синклер не только показывала жесты, но также ещё и губами изображала звуки. Приговаривала без голоса, видимо, чтобы её лучше понимали.       Аддамс впервые стояла к ней так близко, что могла заглянуть в её большие синие глаза, наполненные просьбой. Она и правда надеялась, что что-то в отношении этих тугодумов изменится? Мир уже ничего не изменит. Любой человек найдёт недостаток в другом, найдёт, за что его винить. Уэнсдей бы могла просто отказаться, но у неё не было и причин на это. В любом случае, ей всё равно с кем работать. Почему её должно это заботить?       Она ещё немного поперепиралась с Уимс и, в конечном счёте, выдавила из себя «Да, Мисс», прогибаясь под все стороны ситуации. Потом, забрав свои вещи, она вышла из аудитории. А Энид увязалась за ней.       — Что ж… — девушки медленно зашагали по коридору прямо. Аддамс старалась смотреть на Энид, чтобы та читала по губам её слова. — Чтобы ты знала, какую бы нам тему ни дали, я берусь за это серьёзно и не терплю горящих дедлай…       Энид осторожно коснулась плеча Уэнсдей, останавливая её, из-за чего та слегка дернулась. Но это касание не было похоже на обычное, от которых её воротило и которые она всегда презирала. От него пробежали мурашки по телу и увеличился пульс. Девушка сглотнула, обратив всё внимание на Синклер, которая, закусив губу от волнения, осматривала её. Блондинка слегка сжала кулак и сделала круговое движение по груди, что означало «Извини».       — Энид, мне без разницы, с кем работать, — только через несколько секунд Аддамс смогла собрать себя в руки и ответить, чувствуя, что кожу больше не морозило от данного лёгкого прикосновения. — Я бы, конечно, предпочла одиночество, но тут выбора нет, — так она выразила «не стоит извиняться», но на своем языке.       Синклер сразу повеселела. Уэнсдей наконец могла видеть привычное настроение блондинки, и почему-то ей от этого стало легче. Они снова сделали шаг вперёд по коридору.       — Так вот, Энид. Прошу отнестись ко всему серьёзно. Делать всё чётко, понятно и научно. И не стоит всё откладывать на потом. Это важные правила, которые нельзя нарушать.       «Я рада, что ты мой напарник», — показала Энид жестами. Брюнетка покачала головой на такой легкомысленный ответ.       — Ты передумаешь на этот счёт, не сомневайся, — проговорила Аддамс на полном серьёзе.       — «Посмотрим. В конце концов, мы в чём-то похожи.»       — Мы похожи? — Переспрашивает Уэнсдей. Может, она не так поняла жест?       «Да. Мы необычные. Тяжело вписываемся в общество», — она нервно почесала нос.       — Лучше отставать от общества, чем отставать с ним, — Уэнсдей кивнула себе. — Мне льстит, что ты заметила.       «Интересно, есть ли человек, который не заметил?» — Энид легко посмеялась, Уэнсдей же промолчала. Почему-то её смех вызвал в девушке небольшое волнение.       Они дошли до конца коридора и остановились. Энид нужно было идти налево, в аудиторию, где у неё были занятия по сурдопедагогике. Аддамс же на сегодня закончила все свои лекции, поэтому ей следовало повернуть направо к выходу.       — Ладно, Энид, до встречи в четверг, — брюнетка уже собиралась уйти, но заметила, как Энид, улыбаясь, медленно показала ещё пару жестов.       «Или вторник…»       — В смысле? — Хотела уточнить Уэнсдей. У них же нет смежных занятий во вторник.       «Думала, я не узнаю? Я слабослышащая, но не слепая».       Энид подмигнула сбитой с толку Аддамс и почти сразу удалилась, не давая Уэнсдей и шанса сказать что-нибудь в ответ. Прошло пару секунд, за которые Энид уже успела ускользнуть из поля зрения брюнетки. Тут Аддамс округлила глаза от осознания: Энид давно знала, что Уэнсдей понимает язык жестов. И заметила, что девушка часто проходила мимо той аудитории, где Синклер занималась во вторник. Уэнсдей задумалась: а была ли идея работать вместе идеей Уимс вообще?       Энид и правда необычная. Уэнсдей подавила в себе лёгкую улыбку от того, что её провели. Ведь если ты наблюдаешь за кем-то, это не значит, что за тобой не следят в ответ. Энид тоже наблюдала за ней, поэтому она сделала вывод про их схожесть. Неплохо.       — До встречи, — снова прошептала девушка себе под нос и направилась в сторону выхода.