Изучи меня

      Энид Синклер была девушкой достаточно честной.       Нет, это не означало, что она была скучной или, например, вставляла никому не нужное мнение на каждом шагу, показывая этим, что ей плевать на окружающих. Напротив, она была достаточной весёлой и отзывчивой для человека, который ничего не слышит. И те, кто хорошо общались с ней, очень сильно удивлялись её позитиву. Тому, как она могла в самой сложной ситуации найти выход. Как она могла отыскать свет в любом тёмном пространстве. Как она замечала даже в злых людях что-то хорошее.       И, как все знают, самым добрым людям приходится сложнее всего.       Как же она ненавидела врать. Это, возможно, погубило бы её когда-нибудь, ведь в реальности, в которой они находились, невозможно выживать без лжи и хождения по головам. И она ненавидела это. Даже если это было во благо кого-то. Себя, в частности.       Но в этот раз она чувствовала слишком уж неприятную горечь лжи на своем языке.       Энид тяжело было притворяться, но того требовала ситуация. По крайней мере, очень мало было вариантов вести себя иначе. Йоко сказала, что она должна «забить» и действовать так, как она посоветовала. Если бы это касалось обычного человека, то Синклер бы так не переживала. Она бы полностью доверилась подруге, как делала это всю свою жизнь. Но ситуация, в которую она оказалась втянута, полностью относилась к Уэнсдей Аддамс. Брюнетка точно бы раскусила её, если бы Синклер только ступила на порог её дома и посмотрела в глаза. Если, правда, уже не раскусила, учитывая вчерашнюю переписку. У Энид было плохое предчувствие (или просто неуверенность в себе). Потому что нельзя считать иначе, когда дело касалось Аддамс. Из-за знания чего девушка и кусала локти до самых оснований, думая о том, что будет с ней через два часа.       Когда ты хочешь получше узнать человека, который отталкивает любого, кто хочет с ним общаться, ты сам себя ставишь в положение, в котором лишний шаг может всё разрушить. Но ей хотелось попытаться. Она думала, что справится с этим. Ведь то, что она чувствовала к Уэнсдей, нельзя было назвать простым хорошим отношением. Она не думала, что когда-нибудь сможет ощутить такую… привязанность, особенно к Аддамс. Но вот, как гром среди ясного неба, появилась она. И это случилось. И ради этого Энид шла на небольшие, в самом деле, небольшие хитрости.       Но иначе нельзя было. Либо же она не имела никаких шансов с самого начала.       Во-первых, она знала, что Уэнсдей следила за ней. Сперва казалось, что предположения об этом нелепые, глупые, невозможные. Но когда, спустя неделю, её теория подтвердилась ещё раз тридцать семь, она сама невольно стала посматривать на тёмноволосую, выделяя все черты её идеального образа. Аддамс была из тех, кого видно сразу, кто привлекал к себе внимание, но, как ни странно, сам не гордился своими результатами на глазах публики. Все достижения были заслужены, и она принимала их, как само собой разумеющееся, без единой капли хвастовства.       Таить тут было нечего — Синклер давно хотелось поговорить с самой скрытной девушкой колледжа, но это казалось глупым, учитывая то, как брюнетка могла одним предложением оскорбить любого, кто проявлял к ней интерес. Причем так сильно, что это сразу отбивало всё желание когда-либо вновь заводить с ней разговор. Разве что Барклай повезло в этом плане, но она и не горела желанием быть с ней другом. У Уэнсдей с Бьянкой были особенные отношения, которые могли быть понятны только им обеим.       Был ли у Уэнсдей этот интерес с самого начала семестра в колледже? Энид не знала. Но когда она поняла, что брюнетка смотрела на неё почти не отрываясь на всех совместных лекциях, её мысли об этой особе стали ещё более захватывающим, чем раньше.       Во-вторых, когда декан, Лариса Уимс, проинформировала её о том, что Аддамс знала язык жестов, Энид, пребывающая в сильном шоке, на автомате случайно напомнила ей о том семестровом проекте, который девушка бы, чисто теоретически, могла сделать с Уэнсдей. Сама не понимая почему, но это первое, что она придумала, и, даже не зная девушку достаточно хорошо, Синклер очень хотелось, чтобы эта загадочная, никому не подвластная фигура, была её напарником.       В-третьих, Энид так старательно искала возможный вариант того, где Аддамс публиковала целую книгу про своего персонажа, что не могла уснуть до поздней ночи. Она на полном серьёзе верила, что Уэнсдей выложила её на какой-нибудь Wattpad или даже выпускала благодаря издательству, ведь её слог был феноменальным, сюжет — захватывающим и достойным того, чтобы его увидели люди, хоть это и была достаточно мрачная литература.       Её профиль и то было проще найти, ведь однажды она увидела у Аддамс прижатый к книге листочек, где было написано «Вайпер Де Ла Муэрте — Часть 26». Ей и в голову не пришло, что это книга. Но то, что это может быть ником в социальной сети — запросто. Когда она отыскала вероятный аккаунт, то сопоставила цифры ника с алфавитом, и поняла, что это точно профиль Аддамс.       В общем, прошерстив все возможные ресурсы, она с расстроенным видом признала, что полностью книгу найти не сможет, и вряд ли Уэнсдей куда-либо её выставляла. Так что, когда Энид оторвалась от телефона, оказалось, что времени на то, чтобы сделать все свои домашки, почти не осталось. Пришлось не спать оставшиеся четыре часа, дописывая все нужные конспекты.       Ну, и в-четвёртых… Пожалуй, это было самое глупое решение, ведь этот вариант предложила Йоко. Энид решила пообщаться с однокурсницей, сделав вид, что не понимает ничего в их проекте сама. Но она не знала, что та пригласит её к себе домой. Так сразу — нет, не знала.       С одной стороны, это казалось нелепой идеей. Возможно, Аддамс больше привлекало то, что она соображает в биологии, поэтому она, хоть и отрицала это, но общалась с ней. И теперь всё может измениться. Но с другой… Энид хотела узнать её лучше. А такая возможность бы не представилась ещё четыре дня. Синклер не могла терять столько возможностей. Ведь идеальнее, чем две недели разработки совместного проекта, времени не было бы.       И к тому же, она чувствовала, что Аддамс может открыться ей. Просто она привыкла быть одна. И когда начала следить за Энид, то вряд ли бы смогла сразу довериться ей. Скорее, она бы так ещё несколько лет сталкерила её попятам, думая, что это нормальное явление. Но Синклер этого не допустит. Медленно, но она сможет помочь Аддамс понять, что ей необязательно отталкивать всех, кто ей нравится. Даже если для этого требовалось немного приврать.       Так что, собрав сумку и надев слуховой аппарат, она попрощалась с родителями и направилась прямо на Грисволд-стрит, чтобы снова терроризировать Аддамс своей персоной.       Энид была довольно честной девушкой.       И надеялась, что её честность в прошлом окупит её небольшую ложь сегодня.

***

      Тук-тук.       В дверь постучали. Аддамс, которая уже около часа ждала свою однокурсницу, сидя в одной позе за гостевым столом, резко встала и направилась к двери. Только перед тем, как открыть её, она остановилась и посмотрела в зеркало большого шкафа-купе, чтобы убедиться, что выглядит подобающе для такой встречи. Она осторожно убрала несколько прядей чёлки за уши и оглядела своё лицо со всех сторон, поворачивая голову. И только через пару секунд до неё дошло.       Вот, дьявол.       — И что я делаю? — шёпотом возмутилась она, смотря на своё отражение.       Уэнсдей поправляла челку. Чтобы не выглядеть плохо. Перед Энид.       Какой позор.       Она резко отдёрнула себя от этой мысли. А потом подошла к двери и довольно резко открыла её, не рассчитав силы.       «Осторожнее! — Энид округлила глаза, взмахивая руками. — Так и убить можно.»       — Был бы неплохой вариант начать работать отдельно, — хмыкнула она, отходя назад. — Ужасного дня.       Энид, помотала головой от такой шутки (или вовсе не шутки) и зашла внутрь после приглашения Аддамс.       Дом был небольшой. С виду напоминал обычные апартаменты, которых в Джерико полно, только вот когда она зашла внутрь… она сразу поменяла своё мнение на этот счет.       Она огляделась. «Старомодно», — пронеслось у неё в мыслях, когда она рассматривала прихожую. Античные вешалки с изысканными деревянными резьбами, декоративные каминные решётки, старинные зеркала в массивных рамах — всё это не только придавало месту особый шарм, но и создавало ощущение, будто она перенеслась в прошлое. Сегодня было достаточно светло, но все окна в доме были задёрнуты шторами, что немного смутило Синклер, ведь она то любила, когда дома было много света.       После того, как Энид повесила куртку, Уэнсдей пошла вперед. Девушка последовала за ней, дальше осматривая мебель.       Гостиная оказалась не менее интересной. Диваны и кресла, покрытые мягким бархатом, испускали старинный блеск, а столики с изящными изгибами создавали впечатление утончённости и изысканности. Вдоль стен стояли шкафы с стеклянными полками, на которых не стояло ничего, кроме книг и другой макулатуры, которая была, видимо, не часто использована. Роскошь всей мебели заставляла чувствовать, словно ты в антикварном музее, а не в обычном доме. Энид подумала, что за всем этим великолепием скрывалась таинственность и мрачная атмосфера, которые так характеризовали саму хозяйку дома. Аддамс словно сливалась с окружающей обстановкой. Как будто каждый предмет в гостиной отражал некий тайный мир брюнетки, полный загадочности.       «Мрачно… Но очень стильно. Не ожидала меньшего», — прожестикулировала она. Ей хотелось осмотреть другие комнаты, ведь она чувствовала, что там тоже царила эта атмосфера винтажа, но она лишь присела за небольшой столик, куда привела её Аддамс.       — Ты ещё не видела особняк моих родителей. Там уж точно мрак, по сравнению с этим, — она хмыкнула, садясь напротив Энид.       «Даже представить не могу», — Энид вздохнула. Девушка доставала тетради, осматривая огромную люстру, которая висела над ними. Она была покрыта позолотой.       «Это твой дом?»       — Да. Родители купили его в начале моего обучения.       Энид в своей обычной манере удивилась, округлив глаза. Аддамс всё также безэмоционально отвечала, будто нет ничего особенного в том, чтобы иметь свой собственный дом и жить без родителей.       «Сколько же твоя семья зарабатывает?»       — Ты таких чисел не знаешь, — девушка взяла ручку-перо и кивнула на тетради Синклер, призывая закончить разговор. — Довольно, Энид. Не нужно терять время. Давай приступим.       Энид расстроено кивнула, понимая, что Аддамс не готова пока на это отвечать. Но всё же решила сосредоточиться на задании и начала показывать свои заметки в тетради.

***

      Где-то через час они закончили с одной из частей Энид, полностью разобрав все тонкости и нюансы, которые она не смогла разобрать сама. Также наметили план на следующие части и обсудили будущие концепты, чтобы блондинка уж точно не запуталась. И больше не писала Аддамс без особой причины.       «Спасибо! Я правда не могла понять, как это структурировать…» — поблагодарила Синклер, когда они закончили с частью. Она выпрямилась и потянула затёкшую спину, при этом вытягивая руки вперёд.       — Ты соображаешь, — говорила Аддамс, нахмурив брови. Она тоже выпрямилась, но совсем не для того, чтобы потянуться. — Не понимаю, в чём твоя проблема.       «Проблемы с логическим построением», — девушка пожала плечами, а затем глянула на время в телефоне, будто что-то скрывая.       Аддамс задумчиво хмыкнула.       — Но я слышала, что ты ходишь на критическое мышление.       «Поэтому и хожу. Никогда не поздно подтянуть навык», — она закатала рукава своего слишком уж красного свитера.       Аддамс смотрела на неё и думала только об одном: неужели она считала её за идиотку? Энид вполне себе могла разобраться сама. Она могла сделать эту работу без её помощи, ведь она знала, как блондинка хороша в этом предмете. Да эта девушка провернула аферу с Уимс за её спиной и нашла её профиль в социальной сети. А что Аддамс видела сейчас? Энид будто специально строила из себя дурочку, которая не могла связать элементарные предложения. И думала, что Аддамс это проглотит?       Конечно, Уэнсдей всё поняла сразу. Но она не стала говорить блондинке, что знала об её глупом шаге. И не потому что не хотела, чтобы Энид перестала общаться с ней. Потому что не хотела поднимать эту тему сейчас.       Ведь Энид играла. Играла с ней в непонятную игру, в которой изначально знала, что будет повержена. Но продолжала водить её за нос. Уэнсдей же совсем не промах в таких делах. Она думала, думала и думала. И в конечном итоге приняла правила Энид. Теперь они обе будут играть. Пока Уэнсдей не доберётся до правды.       — А зачем тебе остальные предметы? — раз она принимала правила, то вопросы — не общение, а лишь игра. Не более.       «Это не был прям мой выбор, — она пожала плечами. — Когда мы с семьёй переехали, и я поступила в этот колледж, уже не было возможности записаться на предметы, которые мне интересны и на которых присутствует сурдопереводчик»       Уэнсдей внимательно следила за действиями Энид. Она давно хотела узнать об её обучении подробнее. И теперь, когда они обе в игре, это, естественно, не считалось за интерес к ней. Лишь попытка понять, чего же девушка хотела добиться.       «Но… я всё же смогла записаться на «языки жестов» и «сурдопедагогику». Остальным, что оставалось свободным, я забиваю часы. Мне в любом случае интересно изучать всё…»       — Зачем тебе жесты, если ты их знаешь? И педагогика? — не понимала девушка.       «Хочу работать в больнице, — она грустно улыбнулась, сощурив глаза. Её взгляд на секунду повернулся к окну, как обычно это бывало, когда девушка о чем-то серьёзно задумывалась на лекциях, а потом снова повернулась к Уэнсдей. — С маленькими детьми, у которых проблемы со слухом. Для этого нужны определённые предметы. Ещё, нужно знать определённую терминологию на языке жестов, так что…».       Она выглядела так, словно это касалось её. Будто то, что она хотела помочь кому-то, основывалось на её плачевном опыте. Каким бы глупым ни было решение заниматься с кучей глухих детей, всё равно, данная тема слишком была ей важна, затрагивала что-то внутреннее. По нервным движениям пальцев Аддамс это поняла. Она хотела бы уточнить, но не стала. Нет. Всё же это казалось слишком личным. И, возможно, только сильнее заставило бы переживать девушку.       «А ты? — она прервала мысли Аддамс и, видимо, сама хотела перевести тему. — Чего ты хочешь? Кроме того, чтобы выпускать свой роман?»       Аддамс вздохнула на очередную попытку Энид узнать о её книге.       — Ещё раз — я не обсуждаю писательство ни с кем, — она предупредила, на что Энид многозначительно закивала, а затем ответила: — Я буду патологоанатомом.       Глаза Энид чуть не полезли на лоб от удивления. И почему все так реагируют на её выбор? Но спустя пару секунд Синклер усмехнулась, видимо, осознавая, что такое решение было ожидаемо.       «Прям как твой персонаж? Вайпер», — она загадочно прищурилась.       — Я. Это. Ни с кем. Не. Обсуждаю, — её глаза потемнели, но в самом веселом для Синклер смысле. — Показать на жестах?       Энид помотала головой и задумалась, пытаясь вынудить информацию другим способом.       «Окей. Тебе так сильно не нравятся живые люди?» — спросила она, зная, что Уэнсдей не любила отвечать на вопросы слишком длинно. Она могла задать вопрос с уточнением, чтобы хоть как-то узнать её лучше.       — С мёртвыми проще работать. Они молчат, — кивнула Аддамс и поправила свою косичку на плече, а потом, когда почувствовала, что Энид таращилась на неё, перевела взгляд на её руки. Они тоже не двигались.       Уэнсдей долго осматривала Энид, которая уже успела так удивиться, что была на грани от безудержной истерики. Сначала брюнетка не могла понять, что же случилось. Но когда Уэнсдей прогнала снова последнюю часть диалога в голове и поняла, что сказала, то её тело дрогнуло от понимания.       Она только что сказала это глухонемому человеку.       Уэнсдей бы не придала этому значения, будь это кто-либо другой на месте Энид. Она бы не переживала (будто она вообще когда-то переживает) из-за своих слов и того, кому она их говорит. Но сейчас она осознала, что это могло быть до жути неуместно.       — Я имела в виду… — она стало быть хотела объяснить, но её прервала сама девушка, которая не выдержала и залилась смехом.       Она так звонко хохотала, что от нее невольно исходило самое невероятное свечение, которое, как считала Аддамс, не могло сравниться даже с северным сиянием. Уэнсдей вмиг почувствовала облегчение. И настолько сильное, что даже вызвало у неё небольшое головокружение.       Как же она смеялась.       Как же она отвратительно красиво смеялась.       «Всё в порядке», — Энид показала средний и указательный палец, подставив ко второму большой.       Аддамс кивнула, пытаясь смириться со своей рассеянностью.       «Я поняла тебя. Но это было смешно.»       — Пожалуй, я не хочу это больше упоминать.       «Без проблем.»       Энид последний раз усмехнулась и качнулась на стуле, пытаясь сдерживаться от очередных шуток в голове.       Аддамс же, стараясь забыть об этом, посмотрела время на настенных часах. Конечно, она уже могла бы выгнать Энид, больше не помогать ей и надеяться, что её напарница справится сама. Но она не хотела делать этого. Почему-то она всё чаще и чаще вспоминала их разговор в кофейне и понимала, что ей… не противно так сидеть с Синклер и узнавать что-то о ней. Что не мало важно, у неё появилось желание повторить это. Звучало мерзко, но ощущалось совсем иначе. Так, будто хотелось, чтобы впредь это чувство не оставляло её.       Она не понимала, что это, но отрицать было бессмысленно — девушка, сидящая перед ней, настоящая катастрофа.       По долгой тишине можно было заключить, что они в ступоре. Разговор подошёл к концу. И им надо было прощаться, ведь они закончили то, что планировали, даже больше. Но Уэнсдей всё ещё думала об их своеобразной игре. А потом посмотрела на блондинку взглядом, которым никого никогда не одаривала. Это был просящий взгляд. И он гласил: «Придумай что-нибудь».       Она надеялась, что до неё дойдёт.       «Ты не голодная? — Энид резко откинулась на спинку стула, а потом загадочно улыбнулась, когда Уэнсдей кивнула на её вопрос. Да, она поняла. — Давай я сделаю нам поесть. За то, что ты помогла мне? Есть ли у тебя продукты?»       — Я мало ем. И чаще всего в ресторанах или кафе. Готовка не по моей части, — это объясняло то, что в её холодильнике ничего точно не найдешь.       «Тогда неудивительно, что ты знала ту кофейню. Ты и там ела», — Энид понимающе покачала плечами и подняла губу в полуулыбке.       Наблюдательная. И сообразительная. Ещё одно доказательство, что Энид неумело врала, когда они сидели над проектом.       — Уже нет. Там ужасная лазанья. Но кофе неплохой.       Энид в который раз рассмеялась. И Аддамс снова почувствовала, как её ледяное сердце таяло.       «Я посмотрю, что у тебя есть? — она с энтузиазмом встала со стула и направилась на кухню, которая была совсем рядом. — Может, не стоит идти в ресторан. Да и мы ещё не на том этапе.»       Аддамс почувствовала, как её щеки снова начали гореть, прям как тогда, при её несносных комплиментах. Когда-нибудь Уэнсдей сможет ответить ей тем же. Когда перестанет быть парализованной от каждого такого отношения к ней.       — Энид, я тебе серьёзно. Не стоит. Там мало всего, — пыталась уговорить она, следуя за ней.       Энид оглядела кухню и в очередной раз удивилась винтажному стилю дома. Но, лишь секунду постояв, она всё же направилась к холодильнику. Уэнсдей же села на стул, понимая, что она уже не смогла бы ей отказать. Или просто не хотела.       «О, не переживай. У меня четыре брата, — Энид открыла холодильник, воспринимая эти слова как согласие на то, чтобы осмотреть содержимое, всё ещё жестикулируя. — Раньше приходилось находить варианты готовить еду из остатков, так что… Я точно смогу что-то придумать.»       — Четыре брата? — удивилась Аддамс.       Девушка кивнула.       «Как четыре всадника апокалипсиса. Но я обожаю всех своих братьев. У тебя есть брат или сестра?»       Осмотрев все полочки, девушка потихоньку стала доставать продукты, набирая в руки как можно больше возможных для приготовления чего-то съестного продуктов. По её довольному виду было понятно, что она уже всё придумала. Любому другому Уэнсдей бы уже отрезала пальцы (если бы они вообще смогли прийти к ней в дом). Но она позволяла Энид вести себя так, будто это нормальное явление.       Она просто сдалась.       — Младший брат. Пагсли, — она продактилировала его имя, чтобы Энид лучше поняла.       «Он такой же мрачный, как ты?» — отвлекалась она на секунду от поиска ножа.       — Ему не повезло. Он никогда не может постоять за себя. Мягкий и бесхребетный.       «Как же сильно ты его любишь», — усмехнулась Синклер.       Уэнсдей закатила глаза на данную мысль. Но не стала ничего отрицать.       Следующие десять минут прошли без особого общения, потому что Энид была занята готовкой. Аддамс думала помочь, но та заверила её, что сделает всё сама. Она ведь обещала ей. И она была ей должна.       Блондинка была рада тому, какие продукты залежались у Уэнсдей: кусочек курицы, салат, помидор и сыр. Она без особых проблем сделала из этого набора салат, который заправила оливковым маслом, завалявшемся на одной из полок. Последние два яйца, которые были в холодильнике, она быстро пожарила на небольшой сковороде, добавив также нарезанные кусочки почти высохшего хлеба, и немного посыпала всё паприкой для запаха. Она была довольна собой. Осталось только получить одобрение от Аддамс.       А Уэнсдей лишь наблюдала. Не сводя глаз с неё, с девушки, которая стояла посреди её кухни, готовила и мычала про себя какую-то мелодию. С самой первой и единственной девушки, которая пришла к ней домой. Спустя такое короткое время общения. Общения.       Она сводила её с ума.       Таким образом, спустя десять минут, Энид разложила еду по прекрасным тёмным тарелкам, а потом поставила их на стол, разместив вилки рядом. Всё было так великолепно оформлено, будто они всё же пошли в ресторан. Правда состав блюд не совсем этому соответствовал.       Они принялись есть, и, честно, Аддамс могла признать, что получилось более чем съедобно. Несмотря на то, из чего всё это было сделано.       «Тебе всё нравится?» — спросила Энид, выжидающе. Она уже успела доесть и лишь ждала, пока однокурсница что-то скажет.       Уэнсдей, почти закончив свой первый за сегодня приём пищи, кивнула.       — Не самый лучший обед в моей жизни. Но я, пожалуй, очень удивлена. Спасибо, Энид.       Девушка напротив снова засияла. Неужели на неё очень влияли такие пожелания? Похвала? Если Уэнсдей будет чаще так говорить ей, она будет так же рада? Будет ли также сверкать? Она выглядела ещё куда затмевающе от простого «спасибо». И это снова призвало к волнениям внутри её алой крови.       «Не стоит. Тебе спасибо».       Она просто должна ещё раз увидеть её улыбку.       — Прими это. Я правда благодарна.       И она получила её.       Энид засияла и спрятала смущение под волосами.       Как можно было спустя такое короткое время настолько сблизится с кем-то? Она не позволяла себе никогда и похожего. Но сейчас это казалось правильным. Хоть и рушило всё старое, и строило новые противоречия. Может, это и игра. Но играть в неё доставляло удовольствие.       На телефон Энид пришло сообщение. Она взяла его в руки, и, прочитав его, её лицо перестало сверкать. Она погрустнела, а потом первела взгляд на Уэнсдей. Блондинка нерешительно показала жесты:       «Мне пора».       Без объяснений. Даже без оправданий. По её эмоциональному лицу было понятно, что всё достаточно серьезно, но так невовремя.       Так почему?       «Я должна идти. Спасибо, что помогла. Извини, что потратила твоё время».       Уэнсдей кивнула, не решаясь спрашивать или что-то добавлять. Её почему-то задело это, словно кольнуло кинжалом в рёбра, тем самым лишив воздуха и возможности говорить. Она встала, чтобы проводить Энид до двери, пока та собирала сумку.       Они шли медленно. И Синклер также медленно забирала свою куртку с вешалки, также медленно надевала её. Когда они оказались лицом к лицу, ощущение, будто что-то перемещается между ними, оказалось непреодолимым. Они застыли на месте, словно время замерло, а между ними возникла невидимая связь, которая не хотела отпускать.       Аддамс смотрела на неё и ждала действий. Но никто из них не двигался.       Секунды тянулись, словно вечность, прежде чем в её голове зародилась мысль. Мысль, которая казалась противоречивой и невозможной, но в то же время была такой же особенной, как сама Энид. Она моргнула, соглашаясь с самой собой.       — Знаешь, — начала она, складывая руки в замок. — Я думаю, что работать у нас с тобой получается лучше, когда мы обе делаем это вживую, — она старалась говорить медленно и ясно, акцентируя каждое слово, чтобы не выдать свои непонятные эмоции.       У Энид появилась улыбка на лице, которую она тоже старательно сдерживала, чтобы та не стала шире.       «Полностью согласна», — поддержала её слова девушка, качаясь из стороны в сторону.       — Предлагаю тогда делать работу не отдельно. Во избежании кучи вопросов, которые могут у тебя возникнуть. Если тебе так удобно, — и всё равно на то, что они уже всё обговорили ранее.       «Я только за. Мне удобно».       — Хорошо. Договорились. Тогда можно будет завтра после полудня снова заняться работой у меня дома.       «Супер, — ответила она. А потом, ещё пару секунду постояв, добавила: — Тогда закупись продуктами».       Она подмигнула, помахала рукой и вышла из дома, оставляя Уэнсдей с легкой улыбкой на лице. Она осторожно закрыла дверь и осталась стоять в коридоре, слегка ошеломлённая этой встречей.       Аддамс ещё долго смотрела на закрытую дверь. Вскоре она вернулась на кухню и взглядом охватила комнату. Проникая в каждый уголок, Уэнсдей осознала одну вещь: дома было пусто. Было ощущение, будто этот дом был одиноким, словно он ждал кого-то или что-то.       Было слишком пусто.       И на этот раз в плохом смысле слова.

***

      Новое сообщение из беседы «тройной мохито»       Йоко: Энид, ты там живая? 13:43       Диви: Да, волчонок, ты в порядке вообще? Тебя эта Аддамс не съела? 13:44       *Энид онлайн*       Энид: Я сейчас умру 14:02       Йоко: Энид!!! 14:02       Йоко: Всё так плохо? 14:02       Йоко: Ты долго не писала!!! 14:02       Энид: Всё окей 14:03       Энид: Привет, ребята ;))) 14:03       Диви: Энид!!! 14:03       Диви: Ты только что сказала, что ты скоро умрёшь. Какой окей? 14:03       Йоко: Скорее я умру от ожидания подробностей 14:03       Диви: Тебя попробуй убей ещё… Ты будто бессмертная 14:03       Энид: Она сказала, что я могу приходить делать с ней проект в живую. Как сегодня 14:04       Йоко: ОМГ! Серьёзно? 14:04       Энид: Я иду к ней завтра 14:04       Диви: Как же мило!!! 14:04       Йоко: Как это произошло? Что ты сделала? 14:04       Энид: Ну… приготовила обед… полагаю… 14:04       Диви: Ты готовила для неё? 14:04       Йоко: Ты хочешь сказать, что девушка, которая, по твоим словам, никого к себе не подпускает, и холодная, как лёд, внезапно смягчилась к тебе, потому что… ты приготовила ей поесть? 14:05       Йоко: Дорогая, что ты хочешь на ужин? 14:05       Диви: Хватит давить на неё, Йойо! 14:05       Диви: Я согласна на твой фирменный рамен 14:05       Йоко: Я в шоке! 14:05       Диви: Это неудивительно, волчонок! Йоко, помнишь, какие панкейки она нам сделала? Я чуть не умерла от восторга! 14:05       Энид: Мне пришлось уйти, хотя я не хотела. Наверное, она тоже. Но мне кажется, я ощущаю всё наше напряжение до сих пор 14:05       Йоко: Напряжение? Что вы там делали??? 14:05       Йоко: О, мама, я сейчас взорвусь! 14:05       Диви: Не описайся от радости 14:05       Диви: Энид, зайка, я так рада за тебя! 14:06       Йоко: Как ты узнала, что я в туалете? 14:06       Диви: Напомни, почему я стала встречаться с тобой? 14:06       Йоко: Да ты никогда не говорила… 14:06       Энид: Ребята, я всё понимаю, но я сейчас на СИЛЬНЫХ эмоциях. Мне кажется, я сплю!!! 14:06       Йоко: Я знала, что тебе советовать! 14:06       Энид: Да, но она всё поняла 14:06       Энид: И, кажется, теперь мы обе втянуты в эту всю схему. Я поняла по её взгляду 14:06       Йоко: Значит, и она что-то скрывает. Вероятно, что влюблена по уши 14:06       Диви: Да, ёмаё, успокойся! Дай ей немного воздуха 14:06       Йоко: Я вообще молчу! 14:06       Диви: Да ты и немая больше хаоса производишь, чем многие говорящие! 14:07       Диви: Энид, детка, ты готова говорить об этом сейчас? 14:07       Энид: Я думаю, отпишусь чуть позже 14:07       Энид: Спасибо, что вы рядом и переживаете. Я люблю вас 14:07       Йоко: Готова созвониться, чтобы узнать подробности позже! 14:07       Диви: И мы тебя любим! 14:07       Энид: Обязательно, Йоко 14:07       Энид: XO 14:07       *Энид вышла из сети*       Она посмеялась и плюхнулась на кровать, откидывая телефон подальше. Энид пялилась в потолок около десяти секунд, а потом резко зажмурила глаза и закрыла лицо руками, почти визжа от всей сегодняшней ситуации. От эмоций, которые она чувствовала, Синклер перекатилась к стене, а затем начала дрыгать ногами и руками, как будто сумасшедшая, которую отвязали от кушетки с ремнями. Ну и пусть это так выглядело. Может, она и правда сумасшедшая, раз Уэнсдей Аддамс готова видеться с ней и дальше.       Такая радость. Такие сильные эмоции. Такой прекрасный день.       Она была бы счастлива, если бы Уэнсдей просто не отвергла её. И сама бы шла к ней на встречу. Но и Аддамс сделала шаг для их взаимодейсвтия. О, чёрт, как же это приятно.       Энид ещё немного посмеялась, продолжая наслаждаться своими эмоциями, когда внезапно почувствовала присутствие кого-то поблизости. Она повернула голову и увидела свою мать, которая хмурилась на её слишком эмоциональное поведение. Девушка почувствовала, как улыбка медленно исчезала с её лица, заменяясь разочарованием.       Она снова вернулась к серой и ограниченной реальности, от которой она не могла убежать, как бы она сильно ни старалась быть счастливой.