Not love.

Разве лето могло быть таким красочным? Я не помню. Я мало что помню из того, что случилось. Кажется, эта веревка задушила меня? Или это были руки? Я не помню. Я помню, что моя жизнь на этом оборвалась. Странно ведь жить всю вечность с чувствами, которые вскоре убьют тебя? Почему я не обратился к психологу? Я не помню. Может, потому, что психологи сочли бы меня сумасшедшим? Отправили в изолятор или что-то в таком духе? А может, они бы подумали, что я пьян? Я под чем-то? Я не помню, чтобы я употреблял. Помню, что я испытывал боль в переносице, а мой нос ныл от боли, которую я пытался скрыть под улыбкой? О чёрт, я ничего не помню. Почему я чувствую только холод, который пробирается под мою кожу? Я чувствую, как руки в перчатках прикасаются к моей груди, а тихий голос твердит, что смерть наступила от удушья. Удушья? Я не помню, чтобы я душил себя. О, простите, я помню только то, что меня зовут Брайан Гарольд Мэй. Мне двадцать девять лет. Я чувствую, что я что-то забыл. Мои глаза уже, наверное, навсегда забудут свет, который освещал районы Лондона. Я, кажется, что-то опять забыл. Странно ведь это, не находите? Ты лежишь под странным холодным светом, а твоё тело окутывает холод. Почему я обнажен? Я не помню, чтобы снимал с себя одежду. Я не помню, чтобы я позволял обнажаться перед кем-то. Я не помню, что я- это я. — Роджер, ты если сейчас же не выпустишь эту бутылку из рук, я обещаю, что я разобью её об твою тупую голову,- гневно кричал я на парня, который вновь прикладывался к горлу, делая смачный глоток, ударяя рукой по столу. Я никогда не понимал, что меня привлекало в нем? Он никогда не был…идеальным? Да, его внешность была ангельской. Порой я думал, что ко мне с небес спустился маленький сын Бога. Но я сразу откидывал эти мысли, когда слышал стоны из нашей комнаты. Женский голос кричал, чтобы член парня входил глубже, а тот лишь покрикивал милой даме. Я терпел. Я понимал, что без Роджера я буду никем. Я понимал, что Роджер- это всё, что мне было нужно. Я понимал, что его чертов член побывал в каждой дырке этого района, но я не мог бросить его. Нет, Боги, я никогда не считал себя святым. Я , бывало, развлекался с девушками, но после обещанного "я перезвоню", я перезванивал. Я слыхал много историй о том, как парни использовали девушек лишь на одну ночь, но я не мог быть таким. Чувство ответственности за особу побуждало хватать телефон, накручивать номер, который остался на оторванном листе телефонной книги. Я слышал мелодичный голос в трубке, который с гордостью посылал меня, прося, чтобы я больше не смел звонить. Ведь у этой девушки есть муж. Да, глупо ,выходит? Роджер, конечно, никогда не унижался. Звонили ему , но не он. Помню, был случай, когда утром звонил телефон, а Роджер спал, скрывая под одеялом свежие засосы и алую помаду, которая красовалась на его груди. Я вставал с кровати, откладывая книгу, которая расположилась у меня на груди. Я медленно подошел к стене, снимая аппарат, слушая: — "Родж, сладкий, ты ведь помнишь нашу ночь, так? Я хочу предложить тебе встретиться в центральном парке, часов в пять. Жду тебя." На такие звонки я часто отвечал глухим мычанием, осторожно вешая трубку назад. Я не понимал одного: зачем ему столько половых связей? Жизнь, конечно, безумно коротка, но зачем прожигать её в сексе? Миллионы возможностей дает наша страна, но он сжигает эти возможности в очередных поцелуях в каком-то дешевом мотеле или нашей комнате. Я часто мог найти связанные презервативы , женские трусы , резинки для волос, лифчики. Однажды я нашел отломанный красный ноготь, который почти торчал из спины Роджера. Я часто сидел на кухне, когда он выходил из комнаты, прося ещё пачку презервативов. В каждом ящике была пачка , чтобы утихомирить свои потребности. Он жалел других, но не меня. — Заткнись, потаскуха. Или тебе напомнить, как ты стонал, пока я трахал тебя этой бутылкой, а? Тебе бы закрыть свой рот, блядь, иначе я напомню тебе,-кричал он, смотря в мои глаза. Мы вовсе не были партнерами, но я позволял ему такое. Он никогда не любил меня, нет. Я жил с ним только ради того, чтобы он мог пить и заниматься сексом. Я любил его, но он меня ненавидел. Я никогда не отрицал, что мои чувства были ужасны , отвратительны. Я всегда принимал критику этого спокойно, молча. Может я просто не понимал всего того, что будет после? Может я был слишком глуп, чтобы понимать слова? Речь? Может я оказался на дне? Мои волосы начали белеть. Я помню, как однажды утром он сказал мне, что я начинаю стареть. Мои волосы покрывались белым цветом, а пальцы нервно дрожали. О, неужели я стал настолько стар? Может, он ошибся? Я покупал краску, пытаясь скрыть это, но получалось плохо. Он всегда был идеальным. Тело, голос, глаза, волосы. Может он просто дух? Призрак? Моя фантазия? Я не понимаю. Он был упертым, но от этого лишь сильнее влек меня к себе. Может я слишком слеп? Мои белые волосы были лишь началом. — Роджер, ты постоянно пьешь, понимаешь? Ты каждый раз пьешь, каждый раз я нахожу эти чертовы бутылки. Хватит, твою мать. Ты стал хуевым алкашом, который пьёт всё,что видит. Хватит, Тейлор. Я терпел твои пьяные выходки, но я не буду терпеть в сотый раз. Либо ты выкидываешь это, либо я ухожу,- я прокричал это ему в лицо, брызгаясь слюной. Я подскочил со стула, внимательно смотря на то , как холодные руки сжимают край бутылки, а после она летит в меня. Я не понял, как я уклонился, но стекло разбилось вдребезги, а капли недопитого алкоголя стекали по стене. — Слушай меня сюда, шлюха,–скрипя зубами Роджер прошептал, смотря на меня.–В этом доме только я решаю, что кто в каких количествах пьет, тебе ясно? Тебе нужно хорошенько преподать урок, - промолвил он , улыбаясь во все тридцать два. Я понимал, что эта улыбка никогда и ничего хорошо не предвещала. Его рука вцепилась в мои волосы, быстро начиная тянуть, почти вырывая локоны. Я сжимал руками его кисть, стараясь вырваться, но он лишь сильнее хватал меня, наклоняя. Наверное , больнее этого будет только заточенный нож по шрамам. Он кинул моё тело на пол, смеясь на то, как корчился от боли в копчике. Его дрожащие от опьянения руки потянулись ко мне, хватая мою шею. Он душил меня, пока я пытался бить его ногами, царапать тупыми ногтями. Он душил меня , смотря на то, как я приобретаю синий оттенок. Даже во время гибели я видел его лицо, кудри, глаза. Он отпустил меня, позволяя пару раз приложиться затылком об холодный материал пола. — Знаешь, Мэй, – говорил он, усаживаясь близь моего лица, – я понял одну вещь. Кажется, я был слишком добр к тебе, не находишь? Подарки, поцелуи, обхаживание твоих ран. Я делал для тебя все, чтобы получить такое наплевательское отношение? Ох, Брайан, ты очень разочаровал меня. Мой мальчик должен быть послушным, а ты явно не входишь в ряды послушных. Моя шлюшка слишком плохо ведет себя. Сейчас Господин покажет, что нужно делать с плохими мальчиками,– он ухмыльнулся мне, хватая моё лицо в свои большие ладони. Я смотрел на него , придумывая каждый исход, каждый сюжет, каждый угол , где он мог спрятать моё тело. Он коснулся своими губами моих, оставляя самый легкий из всех поцелуев, который я чувствовал. Мои губы запылали, а щеки становились алыми. Я впервые чувствовал его губы, которые целуют меня. Я допустил мысль, что он испытывает ко мне что-то. Какой же я дурак. Он отстранил моё лицо, опуская вниз и ударяя так, что я почувствовал, словно миллионы церковных колоколов заиграли в моей голове. В ушах звенело, а глаза теряли краски. Я ощущал себя дальтоником , который ничего не видит, кроме серого. Я чувствовал, как его тело переместилось на мою грудь, а пальцы вцепились в мои волосы. Он расстегнул ширинку , одной рукой освобождая себя от джинс и белья. Я видел его член множество раз, но сейчас он кажется мне больше, чем раньше. Я двигал головой, сжимал губы, показывал свой "характер" но ему это явно не нравилось. — Открой рот, Мэй. Прошу, не вынуждай это делать насильно, – поистине мерзко проговаривал он. Я не подчинился. Он схватил мои щеки, сжимая их насильно, вынуждая открыть рот. Он насадил мой рот по самые яйца, заставляя давиться, пускать слезы. Я мычал, старался сделать все, чтобы он прекратил, но я не мог. Он не пытался даже слушать меня. Я был его секс-игрушкой. Он мог пользоваться мной так, как он хочет. Я никогда не мог сказать ему "нет". Я думал обо всем. О жизни, о смысле, о состоянии и теории звезд, о черных дырах, планетах. Но я все равно возвращался к мысли, что он- это моя жизнь. Роджер хватал мою голову, начиная быстро двигать, ударяясь головкой о стенку глотки. Он запрокидывал свою голову назад, крича о том, что я превосходная шлюха. Я перестал мычать. Я покорно принимал его орган, отсасывая так, как я делал это миллионы раз. Убрал зубы, создавал вакуум, лизал вены. Он смеялся над тем, как хрупкие слезы текли по моему лицу, попадая на член во рту. Последние движения мне дались особенно легко. Я почти не чувствовал рта, а мои слезы высохли, образовывая неприятные ощущения. Последнее движение и сперма заполнила мой рот. Кажется, у меня не будет возможности выплюнуть. Я глотал это как покорный пёс. Я глотал, смотря на то, как Роджер бережно убирает мои волосы с лица. — Молодец, я доволен. Иди погуляй, шлюшка, – удовлетворенно прошептал он, выпуская меня из "плена". Я осторожно вставал, держась за стену, ведь голова все ещё кружилась. Я шел вперёд, стараясь думать о том, что все ещё впереди. Наша жизнь ещё впереди.