Каша в пионерском галстуке

      Володя за все свои семнадцать лет никакой общественной деятельностью не занимался. Не был замечен ни в волонтёрских отрядах, ни вообще в каких-либо объединениях, предполагающих работу в команде, так ещё и хоть немного полезную. И это лето не должно было стать исключением, только вот в очередной день, когда Володя просиживал штаны за компьютером, к нему в комнату постучала бабушка.       — Вова, милый, мне надо с тобой поговорить.       «Милый» Вова, который буквально секунду назад материл своего сокомандника по онлайн-игре, тут же откинул наушники в сторону и улыбнулся.       — Что случилось, ба?       Бабушка закрыла за собой дверь, прошла дальше по комнате и присела на кровать. Вид у нее был не самый радостный, поэтому Вова слегка напрягся, но терпеливо ждал ответа, изредка клацая по кнопкам клавиатуры одним пальцем.       — Мне скоро нужно будет уехать, — наконец сказала она. Володя искренне задумался, не имеет ли она ввиду свою смерть, но уточнять сразу не стал. — К подруге в другой город. — слава богу, никто не умер. — На похороны.       Вот дерьмо.       — Оу… я… я соболезную, — промычал Володя, от своих внутренних размышлений уже находящийся на грани истерики.       — Ой, да нет, ты не так понял, — бабушка хлопнула в ладоши. — Умерла не подруга, а её муж.       — Замечательно, — пронеслось в голове у Володи.       — Супер, — сообщил он вслух. Потом понял что сказал, взглянул на недоумевающее лицо бабушки. — В смысле я рад за твою подругу.       — Блять.       — Не потому что у неё умер муж… а потому что она жива.       — Что за хуйню я сейчас пронёс?       Бабушка, судя по всему, решила, что лучше для всех будет пропустить всю эту череду несвязного бреда мимо ушей, так что она продолжила свою речь как ни в чём не бывало.       — Так вот, я уезжаю на пару недель в начале июля. Тебя не с кем оставить, и я подумала, что тебя стоит определить в летний лагерь.       — Меня?       — Что я блять там забыл? Что мне там делать, клеить десятилеток?       — Да, я уже поговорила с Тамарой Васильевной, она сказала, что ты можешь побыть помощником вожатого на этой смене.       — Тамара Васильевна это какая-то живая подруга видимо, – от этой мысли Володе ещё больше поплохело. – Надо прекращать представлять всех мёртвыми.       — Это будет как раз конец июня и начало июля, — радостно сообщила бабушка.       — Почему я не могу просто остаться дома? — заискивающе спросил Володя. Идея ехать в глупый детский лагерь ему не нравилась на всех уровнях. В первую очередь, как потеря времени.       — Дорогой, ну я же тебя знаю. Опять устроишь невесть что дома, комната будет похожа на свинарник. – Она всегда похожа на свинарник, в ней же я живу, – фыркнул Вова. – Помнишь, в прошлый раз котлеты так прилипли к кастрюле, что пришлось её выбросить? – опять проигнорировала бабушка.       — Там тогда, кажись, новая цивилизация зарождалась.       — Вот, а тут ты под присмотром и при деле будешь. Может даже денежку какую заплатят после смены.       — Ладно, допустим. Хотя я мало представляю своё общение с детьми.       По-честному говоря, всё Володино общение с детьми сводилось к взаимному посыланию нахуй в играх, в магазинах, на улице, в школе и вообще везде, где можно открывать рот и слать нахуй. Все шли нахуй моментально. В лагере так, наверняка, нельзя.       — Дак чего там сложного? Основная работа в любом случае на вожатых. Ты точно справишься. — уверенно заключила бабушка нарочито суровым тоном, и на этом вопрос был закрыт.       Володе предстояли, наверняка, самые скучные в его жизни целых две с лишним недели. Проводить время с детьми, есть всякую столовскую дрянь, недосыпать, ещё и быть чьим-то помощником. Звучит как нереальный уикенд.       Бабушка начала суетиться почти сразу. Весь шкаф оказался перевёрнут в поисках приличных вещей, и она вечно причитала о том, какое всё мятое и грязное.       — Бегом рубашки в стирку закидывать! И носки по дому собери!       Вова бесконечно закатывал глаза, но любые бабушкины просьбы выполнял без особых пререкательств. Было в этом его поведении что-то от безусловной любви. Оставшийся день они бегали и собирали то его вещи, то бабушки, которая почему-то решила очень заранее начать готовиться к своей поездке. Даже чемодан достала из кладовки, а это уже было серьёзным шагом.       — О мой Бог, ты же там так похудеешь, — причитала бабушка, кружась вокруг внука, будто эту идею с лагерем не она сама придумала.       — Интересно, это она так мечтает?       Еле как дожив до вечера, Володя наконец-то остался в комнате один, плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Он пытался что-то подумать о лагере, детях, всей этой суете, и бабушке, и чемодане, и всё в его голове моментально скрутилось в один большой клубок, и в тщетных попытках его распутать, он уснул.