Каша в пионерском галстуке

      Володя, как известная диснеевская принцесса, проснулся с первыми нежными лучами утреннего солнца и знатно ахуел. Он валялся в кровати, именно валялся, вокруг были разбросаны его собственные вещи: чистые, грязные и прочие, а он сам обнимал какой-то ком из одеяла и подушки, скатавшийся во сне.       В голове тоже был бардак, и не сразу всё встало на свои места. Он помнил что-то про чемоданы, что-то про сборы, в мозгу крутились какие-то мёртвые старухи. Но по существу ничего.       Он сел. Потрепал волосы, зевнул, понял что никак не может прийти в себя, зевнул ещё раз, а потом два раза легонько ударил себя по щеке. Мысли наконец потекли в правильное русло.       Лагерь. Блядский летний лагерь.       Володя вспомнил что ему предстояло пройти этим летом. Что он будет как в той самой популярной новелле, только никто его хотеть не будет, и вряд ли там вообще будут красивые девчонки его возраста. Хотелось завыть, но ещё больше хотелось есть, поэтому, Володя решил ненадолго смириться со своей участью и сходить позавтракать.       На кухне никого не оказалось, как и во всей квартире, но на столе лежала записка. Бабушкин почерк Вова узнал сразу, одними уголками губ улыбнулся и прочитал.       Вова! Завтрак на плите. Я ушла на рынок. По поводу лагеря позвони на этот номер.       Далее шли одиннадцать цифр незнакомого Володе номера, на которые он посмотрел крайне презрительно. Позвонить. Легко сказать, когда это телефонный розыгрыш со старым добрым «позовите к телефону Лену Головач». Намного сложнее, когда это, вроде как, деловой звонок (при мысли о деловом звонке Володя тихо посмеялся), так ещё и незнакомому человеку. И что говорить вообще? Хуй?       После всех этих мыслей о звонке, еда упорно не лезла в глотку. Володя уныло водил по тарелке вилкой, изредка морщась от раздражающего звука. Выход был один, позвонить по номеру и узнать что-то. Володя взял в руки телефон, переписал номер в контакты. Подписал «ебать важный хуй бумажный», минутку посмеялся, а потом нажал позвонить.       Послышались гудки, потом какие-то шорохи и шуршания, после, достаточно явное «да блядский телефон», а потом тишина.       — Алло? — сказал Володя в трубку. На том конце вновь что-то зашуршало.       Шуршания продолжались ещё некоторое время, потом прозвучал звук, будто кто-то ударился, а затем звуки прекратились.       — Алло, — повторил он ещё раз. Рифма сама лезла в голову.       — Хуем по лбу не дало? — послышалось в трубке. Приехали. Может быть и дало, но очень странно, что этот вопрос задают по номеру, который ему дала бабушка.       — А я что дозвонился продавцу резиновых членов? — хмыкнул Володя. Напряжение от разговора спало в тот же момент, в который он услышал от собеседника мат.       — Вроде того, — довольно ответил голос. — Ну вообще-то, я не только этим занимаюсь.       — Вы наверное на них ещё и садитесь в свободное от работы время, – искромётную машину юмора было уже не остановить.       — По настроению, – усмехнулся голос. – Ты же по поводу лагеря, я правильно понял?       — Да, — напоминание о лагере вернуло Володю с небес на землю и заставило ненадолго забыть про шутки.       — Меня Даня зовут. Я тут типо главный по этим сраным обзвонам. Надеюсь, не напугал, — послышался смех. — Просто проверяю на душность.       — Ахуенная проверка, — хмыкнул Володя.       — Какая есть. Короче, инфа такая. Мне нужен твой телеграм или что-то такое, скину какие бумажки надо будет предоставить. По сути у нас на многое хуй забивают, так что там несложно. Двадцать седьмого надо будет приехать уже, будет знакомство с лагерем, с другими вожатыми, вся хуйня, а на следующий день начало смены. Остальное скину в телеге. Идёт?       — Идёт, — кивнул Володя сам себе.       — Вот и отлично, — голос у Дани стал очень довольным, будто он внутренне сделал какой-то удовлетворительный вывод. — До встречи, шкет.       — До скорого, мистер членолюб, — фыркнул Володя и отключился. Такого разговора он не ожидал, так что теперь сидел и тупо разглядывал содержимое тарелки, пытаясь понять, что это было. По крайней мере, в лагере уже был один человек, с которым он мог найти общий язык. Даже если и через хуи, ну что такого.       Довольный этой мыслью, Володя отправился проводить последние спокойные деньки, сидя за компьютером.       Конец июня подобрался к беззаботно пинающему хуи Володе быстро и незаметно. Всё полезное, что он успел сделать за это время могло уместиться на куске туалетной бумаги семнадцатым шрифтом, но, по крайней мере, Володя прочитал одну статью про вожатых в лагере и знал теперь хоть что-то.       Судя по этой статье, все было ещё хуже, чем он думал. С детьми нужно быть абсолютно всегда, ругаться нельзя, пить нельзя, курить нельзя, болеть и умирать нельзя, ничего вообще нельзя, если ты вожатый. С особой надеждой Вова думал о вожатых, с которыми ему предстоит работать.       — Только бы не к душным хуесосам, только бы.       В назначенный день Володе пришлось проснуться в шесть утра. Взглянув в зеркало на своё сонное рыло, он тяжело вздохнул.       — Это полный пиздец.       В дверь ванной застучала бабушка.       — Вова, выходи, завтрак на столе.       — Я не голоден, — прокричал он в ответ, сам этому удивившись. Быть может, на его аппетите сказалось раннее утро, а может волнение, которое он хоть и отрицал, но не мог отогнать.       В рюкзак уже было сложено самое ценное, энергетик и курилка-сосалка, а еще куча какой-то хуйни типо одежды и личных вещей. Судя по адресу, который прислал Даня, лагерь находился в селе, в которое нужно было ехать на автобусе.       Ближе к нужному времени, Володя и бабушка стояли на остановке. Бабушка снова суетилась, и хотя основные сборы уже прошли, теперь она просто осыпала внука полезными советами на все случаи жизни, от того как бороться с укусами комаров, до «если тебе там кто-нибудь понравится».       — Ба, ну прекрати. Я уже понял, от комаров спрей, от женщин презервативы.       Шутка ненадолго остановила поток советов, но когда вдали стал виден автобус, бабушка вновь что-то затараторила. Венцом всего этого стало то, что прямо перед автобусом, она крепко обняла Володю и поцеловала в щёку, в очередной раз повторяя свои нравоучения.       Володя на прощание махнул рукой из окна и наконец смог выдохнуть. Теперь от лагеря его отделяла двухчасовая поездка. Последний раз он взглянул на родной город из окна, и почти сразу заснул, прислонившись к окну.