Каша в пионерском галстуке

      Голова с каждой секундой гудела всё сильнее, и Володя уже был готов упасть и уснуть, только вот падать было некуда. Он, его рюкзак и Илья плелись за Даней в какую-то новую сторону лагеря, к дому.       — Вот, этот наш, — Илья ткнул Володю в бок, привлекая его внимание, и указал второй рукой на небольшой домик. На его левой стене была нарисована большая цифра четыре зелёной краской.       Володя кивнул, запрокидывая голову наверх, целиком оглядывая здание, в котором ему предстояло прожить до конца смены. От таких движений самочувствие значительно ухудшилось и его затошнило. Мазеллов с подозрением уставился на зеленеющего парня.       — Ты впорядке? — спросил он с сочувствием в голосе.       — Нормально, — пробормотал Володя. — Можем уже зайти в дом?       — Конечно.       Больше попыток к разглядыванию чего-либо Володя не предпринимал, потому что у него пульсировало в висках, и сил хватало только чтобы опереться о стенку и ждать указаний.       — Что с тобой? — допытывался Илья, подошедший ближе.       — Да всё нормально, просто голова болит, — по-честному ответил Володя. Изображать будто ничего не происходит больше не было сил.       — Тебе надо обязательно полежать, — заверил Илья. — Пойдём, я тебе покажу комнату, сможешь там отдохнуть.       — Спасибо, — на большее Володи не хватило.       Илья и правда привёл его в небольшую комнату с двумя кроватями. На одну из них Володя сел, цепляясь пальцами за матрас.       — Давай, я тебе постелю сейчас. Посиди.       Мазеллов, как заботливая мамочка, бегал по комнате, разбираясь с постельным бельём. Он быстро справился с этим, и теперь Вова мог лечь на соседнюю кровать.       Как только Володя лёг, всё в его голове поплыло, начало сливаться, вертеться и кружиться. Боль всё ещё пульсировала в висках, позволяя лишь на доли секунды ощутить себя нормально, а потом вновь возвращая в то же болезненное состояние. Он запомнил, как ему буквально затолкали таблетку в рот, как поднесли стакан с водой, чтобы он сделал пару глотков. А ещё, чья-то холодная рука на его лбу и голос, который он не разобрал. Через некоторое время он провалился в бредовый сон.       Просыпаться было одновременно приятно и отвратительно. Приятно, потому что голова совсем не болела, давящее чувство в висках исчезло, только остаточное воспоминание о нём, далёкое и несравнимое с тем, что было до этого. Отвратительно, потому что он лежал, сам не понимая, где находится, в комнате было душно, во рту сухо, а простынка, которой он был накрыт, обмоталась вокруг него, как паутина вокруг мухи.       Володя сел на кровати, рука ныла от неудобной позы во сне, но в голове была настолько приятная пустота, что он с удовольствием потянулся и зевнул. На полу у кровати стояла бутылка воды, и Володя сделал из неё нескольо глотков, даже не задумываясь, чья это могла быть бутылка. Сознание постепенно прояснялось, Володя вспомнил, где он, как сюда попал и всё остальное. Осталось только понять, где все. Он поднялся с кровати и направился к входной двери.       На улице стоял приятнейший вечерний сумрак. Вдалеке ухала сова, кроны деревьев шелестели на ветру. То, насколько здесь легче дышалось, по сравнению с душной комнатой, было заметно сразу.       Володя прислушался. Откуда-то издали отчетливо слышались громкие разговоры. Он пошёл на звук и вскоре увидел костёр, вокруг которого сидели все, кого он уже встречал утром на собрании.       Пока Володю никто не замечал, он стоял и смотрел на яркие всполохи огня. У костра достали гитару, послышались звуки отдельных аккордов. Внезапно, кто-то положил руку Володе на плечо. От страха он даже подскочил, в темноте этот жест выглядел крайне пугающе.       — Блять, — Володя выругался, оглядывая виновника своего испуга. На него смотрел круглыми глазами Даня. — Ты, рыжий балбес, — прошипел Володя. — Зачем так пугать?       — Сейчас кто-то получит по своей уязвимой больной башке, — проворчал Даня. — А ты чего тут стоишь, как вуаерист. Давно бы с нами сел.       — А мне может нравится смотреть со стороны, — Володя скорчил рожу. — Не тебе меня судить.       — Ну ты балбесина, — усмехнулся Кашин. — Пошли, там еще остались жареные сосиски.       Только услышав о еде, Володя тут же прикусил язык, больше не решаясь пререкаться. Есть хотелось очень, последний прием пищи у него был вчера, и теперь он чуть ли не летел за Даней следом.       У костра было значительно громче, теплее и уютнее. Хоть Володя был бы доволен поесть и в тишине, и в одиночестве, от этой компании веяло чем-то спокойным и домашним. Все сидели на шлифованых стволах деревьев, уже давно превратившихся в некие лавочки, ели, разговаривали. Какой-то блондинчик играл на гитаре, а девочки, сидящие рядом с ним, пели.       Пели, к слову, не только девочки. Володя заметил это, когда ему всучили вилку с сосиской, и он сделал первый укус, заглушивший голод. Пел ещё Мазеллов.       Илья сидел напротив, смотрел на костёр и пел. Володя, до чего не был ценителем всего, связанного с пением, но тут заслушался. Голос Ильи показался ему успокаивающим, убаюкивающим. Он так и сидел с сосиской во рту, не решаясь пошевелиться, пока Мазеллов не закончил петь.       Блондин отложил гитару и обратился к Володе. Он продолжал быть блондином, только потому, что Володя забыл его имя.       — Эй, малыш, тебе налить что-нибудь?       — Какой он тебе малыш, Макс, — засмеялся Даня, выдавая имя гитариста. — Мы что в гей-клубе?       — Ну мелкий он, что я сделаю, — проворчал Максим.       Володя все подколы проигнорировал, продолжая упрямо жевать сосиску. Лишнее внимание действовало ему на нервы.       — Ты что обиделся? — Максим обратился еще раз. — Я же угараю.       — Очень смешно, — язвительно ответил Володя. — Всех тут просто от смеха порвало.       — Ну не начинай. Что пить будешь?       — А что есть? — другого варианта отделаться от настойчивого парня не было.       — Кола, сок, вода, — пробубнил Максим. — Большего не предлагаю.       — Ещё есть водка, — радостно сообщил Мазеллов, откуда-то с краю, от чего Володю вынесло, и он заржал.       — Илюха, я понимаю, тебе понравился мальчик, но ему же нет восемнадцати.       — Блять, Макс.       — А что, шестнадцать уже возраст согласия, — Володе надоело всё происходящее, он решил взять ситуацию в свои руки.       — Я понял, — Мазеллов поднялся со своего места и плюхнулся на свободное около Володи. — Так сколько тебе нужно выпить, чтобы я стал привлекательнее?       — Ты итак очень даже ничего, — вокруг послышался смех, Володино серьёзное лицо и тон добавляли комичности ситуации.       — Так, сладкая парочка, — прикрикнул Даня. — Я вас нахуй рассажу!       – Не надо нас на хуй рассаживать, – простонал Мазеллов.       — Илью просто на молодых потянуло, не ревнуй, — Володя картинно прикрыл лицо рукой, отворачиваясь от Дани.       — Устроили цирк, — вздохнул Кашин, но больше ничего говорить не стал. Махнул рукой и выпил что-то из стакана.       Илья тоже опомнился, ему было смешно в моменте, он даже успел уже приобнять Володю рукой, изображая парочку.       — Ладно, всё, — он отодвинулся и пробормотал себе под нос что-то невнятное, прежде чем вернуться к разговору. — Володя, куришь?       Володя выдал неоднозначный ответ между «угу» и «неа». Курилка осталась в рюкзаке в комнате, а сигареты ему не нравились       — Пойдём покурим? — предложил Илья.       — Пошли.       Илья повёл Володю за собой, они вышли к небольшой лесенке, ведущей куда-то вниз. Спустившись, Володя увидел озеро.       — Ого, — только и сказал он.       Мазеллов промолчал. Он достал сигареты, предложил одну Володе, а когда тот отказался, поджёг свою и закурил. Володя подошел ближе к воде и теперь задумчиво рассматривал её.       Водная гладь чернела и в темноте выглядела пугающе монолитно, немного напоминая некого монстра. Изредка, в середине реки что-то плескалось, а потом всё затихало вновь. Все это было больше похоже на страшную сказку, и лишь сигаретный дым, струящий от стоящего неподалёку Ильи, напоминал о реальности происходящего.       Володя знатно залип, глядя на воду. Хоть он и спал, сейчас ему захотелось спать вновь. Плеск воды убаюкивал, пропавшее чувство голода больше не донимало, голова не болела, дышалось легко, быль только чуть-чуть холодно, да комары жужжали здесь намного громче.       — Ты сейчас тут заснёшь, — послышался голос Мазеллова одновременно рядом, но по ощущениям очень далеко. Он был прав. — Пошли обратно.       У костра сидело уже намного меньше людей. Макс все также наигрывал что-то на гитаре, одна парочка сидела в обнимку, с трудом Володя вспомнил имя девушки, которая делилась с ним зеркальцем. Кажется, её звали Арина. Володя снова сел к костру, закрыл глаза. Этот день, хоть и полный стыда и неловкости, хоть и с головной болью, голодом и комарами, всё равно казался ему счастливым.