Каша в пионерском галстуке

      Володя понуро сидел на крыльце их дома, со всех сторон окружённый детьми. После игры в снежный ком, в течение которой он понял только то, что не силён в запоминании имён, все разошлись из круга и теперь повсюду снова царил хаос.       — Илья, а тебе нравится моя сумка? — девочка с двумя длинными косичками подсела к Мазеллову.       — Дай посмотреть, — Илья покрутил сумку в руках, внимательно разглядывая. — Да, очень милая.       Володя со своего места наблюдал за всем этим очень скептически. Пользуясь тем, что ответственности на него ложилось намного меньше, он участвовал во всём по возможности, по желанию и, дай бог, вполсилы.       — Так, сейчас нам нужно будет всем вместе придумать название для отряда и нарисовать эмблему, — сообщил Илья радостным голосом. Володя его оптимизму мог только позавидовать.       Толпа с интересом покосилась на Илью. Судя по всему, они уже обдумывали в своих головах самые дурацкие названия.       Володя тоже задумался по этому поводу. Его лицо было настолько сосредоточенным, что Мазеллов вопросительно глянул в его сторону. Не получив ответа, он продолжил.       — Предлагаю каждому написать название, которое ему кажется подходящим, на листе, — Илья поднял над головой лист бумаги, — Передавайте его по кругу, пока не закончатся желающие. Потом проголосуем.       Передав лист и фломастеры детям, Илья сел рядом с Володей, потирая глаза. Может, Илья и хорошо делал радостный вид, но было заметно, что он тоже от детей не в восторге. Вова хотел спросить, как Илья себя чувствует, но решил не навязываться, поэтому они ещё немного посидели молча.       Сжалившись над Ильёй, Володя решил сам принять участие в происходящем. Теперь он стоял с листком названий в руках и раздумывал, как бы не умереть от стыда, когда ему придется это всё прочитать вслух.       Все устремили взгляды на Володю, он стоял между толпой детей и сидящими на крыльце вожатыми и чувствовал себя ребёнком на утреннике.       — Итак, у нас есть такие невероятные варианты, — начал Володя под смешки Ильи и Дани. — Крутые перцы, Птенчики, Тормоза, Тюбики…       Тишина была звенящей. Все сдерживались, чтобы не заржать. Мазеллов, по правде сказать, не особо сдерживался.       — Я правильно понимаю, что мы придумываем самое кринжовое название за всю историю лагеря? — уточнил Володя, обращаясь к детям, но косясь на Илью и Даню.       — В прошлом году был отряд Кока-Кола, — пожаловался Илья. — Мы команда Кока-Кола, жить не можем без прикола, — жалобно продекламировал он. Вова хлопнул себя ладонью по лицу, скрывая улыбку. — После того года мы отказались от девизов.       — Есть ещё варианты? — Володя окинул взглядом толпу.       — Предлагаю сделать так, — поднялся с места Даня. — Делимся пополам. Первая часть — прилагательное, вторая — существительное. Может, и получится что-то адекватное. Давайте, быстро!       Дети, повинуясь приказу Кашина, разбежались на две кучки. Даня направился к первой, а Володе было приказано следить за второй. Илья сидел на том же месте с настолько опустошённым лицом, что у Володи появилось желание спросить, в чём дело, ещё и такое явное, что он сам этому удивился. К несчастью, ему пришлось отвлечься от разглядывания чужого лица и начать разговаривать с детьми.       Спустя каких-то десять минут, с названием отряда было решено. Эмблему тоже быстро набросали, в детях внезапно проснулся художественный талант, а Володю заставили заняться покрасом получившегося безобразия. На результат он смотрел с сомнением, всё-таки, рисование не было его главной сильной стороной. Он вообще не был уверен, что у него была сильная сторона, но предпочёл об этом не задумываться.       На экскурсию по лагерю отправлялась уже не просто толпа детей и трое балбесов, а «Непобедимые еноты» и их невероятная эмблема с изображением толстой головы енота, прилепленая на бумажный флажок и врученная Володе.       Володя гордо нёс в руке флажок, изредка поглядывая на Илью. Даня привлёк внимание всего отряда, ведя себя при этом как бывалый экскурсовод, а Мазеллов, шепнув ему что-то на ухо, откололся от толпы и слинял в направлении озера. Володя мысленно сделал вывод, что Илья ушёл курить, но перестать думать об этом не смог. Слишком глубоко в его голове закрепился образ курящего Ильи, глядящего на него своими внимательными глазами. До ужаса прилипчивая мысль.       Он тащился по лагерю вслед за Даней, как послушная тень. О том, что он здесь ещё чем-то полезным занимается, напоминал только флажок, который он крепко сжимал в руке. Дети донимали почему-то только Даню, а он с охотой отвечал на все их вопросы, изредка щёлкая кого-то по носу и шутливо изображая подзатыльники с теми, кто задавал их слишком много.       Время тянулось медленно, но не смотря на это, вскоре они закончили осмотр территории, и Даня объявил, что пора отправляться на обеденный перерыв. В столовую отряд шагал под громкие одобрительные голодные возгласы.       Илья не появился и на обеде. Володя не хотел показаться странным, спрашивая о пропаже вожатого у Дани, поэтому тихо передвигал макароны по тарелке, в попытках отвлечься от этой темы в своей голове и перейти на какую-то другую. Желание помочь, хотя было даже неясно с чем, крепко засело в его голове, и он пытался обьяснить его тем, что ему хотелось отвечать добром на добро. И пусть первый раз в жизни это желание появилось, неважно.       Прошла минута, потом пять, потом и все десять, но не происходило ровным счётом ничего особенного. Володя резко вскочил из-за стола, не в силах больше ждать, Даня поднял на него глаза, глядя вопросительно.       — Я отойду, — он и сам не знал, какое оправдание придумать, поэтому ничего не сказал, надеясь, что Кашин не спросит.       — Ну пиздец, — пробубнил Даня тихо, чтобы никто кроме Вовы не услышал, — кинули меня. Смотрите, я потом вас вдвоём работать заставлю.       — Заставишь, конечно, — закивал Володя, поспешно двигаясь к выходу. Где искать Илью, он не знал, но почему-то из столовой вылетел очень уверенно и широкими шагами отправился мерить территорию. Он шёл сначала медленно, потом ускорил шаг, а потом был угол дома и внезапное сильное столкновение.       Илья держал Володю за плечи, тот слегка покачивался. Силуэт Мазеллова в его глазах буквально на мгновение стал мутным, а потом собрался в чёткую картинку его испуганного лица.       — Господи, Володя, ты чего тут? — Илья заглядывал в глаза, чуть-чуть тряс за плечи, проверяя на живость.       — А ты чего? — вопрос был тупой и нелогичный, но другого в голову не пришло. — Я думал, ты там сдох. Выкурил пять пачек за раз и умер нахуй от рака лёгких.       Мазеллов рассмеялся, отпуская чужие плечи, уже уверенный, что упасть в обморок Володе не угрожает.       — Да я выкурил всего парочку, — он улыбнулся. — Потом бегал по поручению директрисы, она меня тут словила, а потом ёбнулся, коленку расшиб и вот, шёл в медпункт.       — Где? — уточнил Володя обеспокоенным тоном, но тут же исправился, — то есть, где? — повторил он спокойнее, но уже пытаясь рассмотреть краем глаза чужое колено.       — Где медпункт, где расшиб или где колено находится? — рассмеялся Илья, глядя на взволнованное лицо Вовы.       — Дурак что ли, — закатил глаза Вова, — Колено своё покажи.       Илья приподнял левую ногу и поболтал ей в воздухе. На колене и правда красовалась яркая ссадина со следами крови и пыли.       — Дойдёшь со мной до медпункта? — спросил Илья, вернув ногу в исходное положение.       — Ага, — Володя был рад, что ему не пришлось самому это предлагать.       Медпункт оказался в том же доме, где жил Илья и все взрослые. На первом этаже располагалась комната, больше напоминающая обычную кладовку, наверное, только по наличию там йода и бинтов, окрещенная медпунктом. Никакого врача там, разумеется, не было. Илья сам достал откуда-то из шкафа маленькую коробку с красным крестом.       — Дай сюда.       То ли Володя хотел быть полезным, то ли, он и сам не знал от чего, он выхватил у Ильи из рук аптечку и начал сам там копаться. Илья наблюдал за его действиями с интересом, ожидая, что будет дальше.       — Давай свою коленку.       Володя не знал, почему он сел перед Ильёй, на одно колено, протирая рану влажной салфеткой, а потом обливая перекисью. Володя даже не был уверен, откуда у него были знания об обработке ссадин. А Илья уж точно не знал, почему он не сказал ни слова в протест и просто продолжал молча сидеть, позволяя этому происходить.       — Всё, — объявил Вова, поднимаясь с пола. — С вас пять тысяч за приём.       — Спасибо, — поблагодарил Илья, разглядывая труды Володи. На его колене красовалось аж три пластыря. — А можно как-то по-другому расплатиться, а то у меня нет денег.       Володя заржал, в какой-то степени нервно, Илья засмеялся вместе с ним. Не касаясь обсуждения произошедшего, они вернулись в столовую, где их осуждающим взглядом встретил Даня.       — Опять милуетесь, — вздохнул он. — А я тут один, как отец-одиночка.       — Мы играли в ролевую игру, — усмехнулся Мазеллов, наблюдая за меняющимся выражением лица Дани. — В доктора. А что это значит, сам додумывай.       Кашин не решился комментировать данное заявление.       — Мы сидим тут уже полчаса, — к их столу подошел жаловаться Максим, — Чего ждём? — обратился он к Дане.       — Указаний сверху, — поцедил тот. — Я знаю только, что вечером отрядные знакомства.       — Указания, кстати, были, — вспомнил Илья. — Приказывали устроить сон-час и личное время до вечера. Потом, сами знаете.       Даня замахнулся на Мазеллова подзатыльником, тот пригнулся.       — Ну, я забыл, — Илья виновато поднял руки, — меня… отвлекли, — он покосился на Володю, но тут же отвел глаза. — Больше не повторится, Данила Владимирович.       — А больше и не надо, — фыркнул Даня.