Тринадцать лет

Можно ли представить рядом с собой человека, которого уже давно нет в этом мире? Просто закрыть глаза и сделать вид, что он сидит рядом и смотрит на звёздное небо. Или в иной момент, когда нужно принимать опостылевшую пищу, нарисовать его светлый образ рядом с собой за столом. В ушах будто прозвучат слова «Лань Чжань, в ваших Облачных Глубинах совершенно не умеют готовить!», и на сердце на мгновение станет теплее от подобного самообмана. Сильный и несгибаемый Лань Ванцзи часто прибегал к подобным фантазиям, когда пытался сбежать от жестокой реальности. Особенно в первое время после того, как окончательно осознал, что Вэй Ин может никогда больше к нему не вернуться. Он помнил всё об этом человеке. Каждый момент, проведённый вместе, каждую чёрточку его лица, каждое его слово. Он помнил всё, потому что вспоминать прошлое было единственным, что он мог себе позволить. Иногда ночью, находясь в холодной постели, Лань Чжань поворачивался на бок лицом к стене и представлял, как на другой половине кровати бесшумно спит его возлюбленный. Молодой мужчина с опустевшим взглядом настолько погружался в созданный самим собой образ, что иногда слышал тихое размеренное дыхание. Быть может, это был просто ветер, качающий снаружи сухую траву. Быть может, он просто сошёл с ума и слышал то, что хотел услышать больше всего. В такие моменты Лань Ванцзи казалось, что если он обернётся, увидит свернувшегося, словно маленький ребёнок, юношу в тёмных одеждах. Тогда он аккуратно прижмёт этого человека к своей груди и тихо напоёт строчки из песни, которую придумал сам — совсем как тогда в пещере Черепахи-губительницы. Прижмёт и больше никогда не отпустит. Спасёт, защитит, закроет собой от невзгод и проблем. Едва различимые звуки пения были единственным, что вплеталось в покров ночной тишины. Лань Чжань хотел попробовать «Улыбку императора», которая так покорила Вэй Усяня во время его обучения в Облачных Глубинах. Лань Чжань хотел есть острую пищу, которую раньше терпеть не мог, просто ради того, чтобы ощутить тот вкус, который чувствовал Вэй Ин, когда наслаждался кухней своего родного края. Лань Чжань хотел нарисовать портрет улыбающегося юноши, чтобы положить его рядом с тем самым рисунком, который Вэй Усянь подарил ему во время переписывания правил, однако он так и не смог нарисовать этого человека так, как ему хотелось. Образ в голове был намного лучше. Лань Чжань много чего хотел. Он бродил по округе и искал места их прошлых встреч. Каждый раз перед глазами почти отчётливо вставал образ молодого заклинателя из ордена Юньмен Цзян. Юноша то улыбался, то заливисто смеялся, то поддразнивал — такой живой и открытый. Такой далёкий, словно находился за стеной в виде безвозвратно прошедших лет. Другие заклинатели из Облачных Глубин смотрели на Лань Ванцзи с сочувствием, однако тот не обращал на это внимания. В округе ходило множество слухов. Люди всегда любили собирать и распространять сплетни. Они обсуждали многое — гибель истинного злодея — Старейшины Илин, справедливость кары над всеми «псами из клана Вэнь», печальную судьбу молодой семьи из ордена Ланьлин Цзинь… Все события множество раз пересказывались и искажались, обрастая новыми подробностями. Позже начали также говорить про то, что по миру странствует заклинатель из ордена Гусу Лань. Этот заклинатель всегда появляется там, где царит хаос. Он стремится помочь многим людям, однако, кажется, когда-то не смог помочь самому себе. Предполагали, что у этого молодого мужчины была возлюбленная или даже юная жена, которая трагически скончалась, поэтому он теперь преисполнен скорбью и пребывает в вечном трауре. И только в Облачных Глубинах знали, что творилось с Лань Ванцзи на самом деле. Знали и молчали, не в силах что-либо исправить. Мёртвые остались в прошлом, а для тех, кто продолжал существовать в этом мире, жизнь продолжалась и шла своим чередом. Лань Чжань продолжал идти по своему жизненному пути в сопровождении призрака, которого придумал для себя сам.