Трусишка с травмой

      Когда Милана немножко успокоилась, врач решила узнать о том, что видела.       — Милаш, ты не хочешь мне ничего рассказать? — Ольга решает поговорить с девочкой об увиденных синяках и ссадинах.       — Нет, — тихо говорит Милана.       — Котёнок, откуда эти синяки? — спрашивает врач, у которой в голове не самые лучшие мысли по этому поводу.       Милана беспокойно оглядывалась по сторонам, кажется, думая, что ответить.       — Я падала, — выдаёт Милана, а после добавила. — На, на тренировке!       — Да? — уточняет Ольга. — Так много?       — Ну да, я об обруч ударилась, — начала врать девочка, ведь говорить правду совершенно не хотелось. — И... И об булавы, они тяжёлые, вот смотрите, — Милана взяла булаву в руки. Булавы действительно были тяжёлые, они были марки chacott hi-Grip, длиной 41 сантиметр, зелёного, как изумруд цвета. Именно из-за этих булав она и попала в больницу. Но интонация девочки давала понять, что она обманывает.       Вышло неубедительно, и врачу сразу было понятно, что она врёт.       Видимо, для девочки это было больной темой, очень больной. Ольга положила руку ей на плечо и сказала:       — Милаш, я ведь помочь хочу. Давай ты скажешь правду, хорошо?       Милана ничего не ответила, только нервно закусила губу.       — Милан? — напоминает ей о вопросе Ольга.       — Это, это... — она посмотрела на врача с испугом и слегка вопросительно, словно не знала, что сказать.       — Кто-то ударил тебя? — спрашивает доктор, озвучивая свои догадки.       — Нет, нет, — слишком быстро начала отрицать Милана.       Для Ольги её «нет» обозначало как раз таки противоположное.       — Точно? Милаш, если кто-то обидел тебя, нужно сказать правду, — говорит доктор, пытаясь докопаться до правды.       — Нет, то есть да, точно, — говорит девочка, так и не дав внятного ответа.       — Милан, ну, я правда хочу помочь, всё же кто-то тебя ударил?       — Нет, у меня хороший папа, — быстро заявляет девочка. Этими словами она палит сама себя, ведь врач ничего про отца не спрашивала.       — Миланочка, а я ведь про папу не спрашивала, — подмечает женщина, складывая все пазлы. — Солнышко, позволь просто тебе помочь. Тебя кто-то ударил?       Милана снова испуганно оглядела комнату, а потом медленно кивнула. Ольга понимала, что девочке страшно отвечать на эти вопросы, но ей нужно было знать, что происходит.       — Милая, это произошло в семье? — спрашивает Ольга.       Девочка только недавно прекратила плакать, а сейчас снова была на грани. Девочка отчаянно замотала головой.       Ольга испытующе и очень внимательно смотрела на Милану, словно ожидая, когда она скажет правду. И наконец, Милана всхлипнула и снова кивнула.       «Ну понятно, отец её бьёт», — подтвердились худшие опасения женщины.       — И часто так случается? — ласково спрашивает доктор.       — Часто, — выдыхает Милана.       Было видно, что она кое-как выдавливает из себя слова. Ольга решила больше не задавать вопросов сейчас, но про себя отметила: «Нужно помочь бедной девочке».       — Всё будет хорошо, заичка, — обнимает ребёнка Ольга. К счастью, девочка не сопротивлялась. Сейчас ей очень важна поддержка и физическая близость. Да и Милаша не против, поэтому ответила взаимностью. Оказывается, что кому-то не всё равно на Милану. Папе нужны результаты в школе и на тренировках, а об эмоциональном здоровье и элементарном детстве ребёнка он никогда не думал. А тренера... Скрывать нечего, они хорошие, и благодаря им Милана добилась немалых успехов в спорте, они любят каждую из воспитанниц, но не как мамы же. Их несложно понять: помимо работы, у каждой своя личная жизнь.       А что насчёт Ольги? Её дело просто лечить девочку, а точнее, довезти до больницы и забыть, но она мало того, что сделала исключение и поместила её в свою клинику, так ещё и ласково с ней обращается и старается сделать лечение максимально комфортным.       — Не говорите папе... — умоляет Милана.       — Конечно, золотце, я ему не скажу, — соглашается Ольга, поглаживая девочку по спинке, пока та уткнулась ей в плечо.

***

      — Ну что, ласточка моя, успокоилась, а? — ласково спрашивает женщина, заправляя густые длинные волосики девочки за уши.       Милана всё ещё сидела на коленях у врача. Ей было очень комфортно. Хоть она не верила самой себе, что сидит на коленях у врача и обнимает её. А врач ещё и добрый. Пару дней назад Милаша и думать об этом боялась. Сейчас она верит, что Ольга хорошая, но как врача она её, конечно, боится.       — Да, — подтверждает Милана.       — Не такая я уж и страшная, правда? — с улыбкой задаёт вопрос Ольга Кирилловна.       — Ну, не знаю... — неоднозначно отвечает девочка. — Вы... Вы хорошая, наверное...       — Спасибо, Милаш, — улыбается женщина. — Ты тоже очень хорошая девочка, — отвечает взаимностью она. — Давно гимнастикой занимаешься?       — С трёх лет, — отвечает Милана.       Многим может показаться, что это очень рано, но художественная гимнастика – очень молодой вид спорта, ведь карьера спортсменки заканчивается примерно в 16-20 лет. К трём годам у ребенка уже полностью сформирована костная система, но мышцы и связки остаются по-прежнему эластичными и подвижными. Поэтому тренера активно тянут детей, буквально скручивая на 360⁰.       — Папа заставляет ходить, да? — с сочувствием спрашивает Ольга, понимая, что в три года ребёнок вряд ли самостоятельно сунется в зал.       — Да, — подтверждает Милана. — Он заставлял, но сейчас мне и самой очень нравится.       «Слава богу, что хоть нравится», — думает врач.       — Милаш, тебе нужно что-нибудь покушать. Время уже два часа, а ты голодная сидишь. Тебя тошнит?       — Не тошнит, — отрицает девочка. — Но я не очень голодная, — добавляет она.       — Солнышко, ну так нельзя же, — вздыхает доктор. — Хотя бы немного нужно.       — Немного, — всё-таки соглашается Милаша.       — Вот и умница. В столовую пойдём или здесь? — интересуется доктор.       — Здесь, — говорит Милана, потому что желания пересекаться с врачами нет никакого.       — Хорошо, дорогая, посиди здесь, — говорит врач и выходит из палаты.       Через пару минут Ольга возвращается в палату с горячим обедом, состоящим из риса с овощами и какого-то мяса. Оно напоминало курицу. Так же врач подумала, что Милаша наверняка захочет пить, поэтому купила в автомате яблочный сок. А вообще в палате стоял графин с водой, но почему-то Ольга подумала, что Милане, как ребёнку, захочется чего-нибудь послаще. Только она совсем забыла про то, что Милана — профессиональная гимнастка, которой просто необходимо держать форму.       — Милашенька, вот кушай, пожалуйста, а мне нужно работать, — говорит Ольга Кирилловна и ставит еду на прикроватный столик, а после треплет Милашу по голове.       — Спасибо, — сразу же благодарит Милана. — Но это очень много.       — Милаша, я понимаю, что при сотрясении аппетит не очень хороший, но кушать надо. Давай, сколько сможешь.       — Хорошо, — вздыхает Милана.       Женщина улыбается и выходит из палаты, отправляясь работать.

***

      Ольге предстояло уговорить Милану на капельницу, потому что организму необходимы силы. А врачу и так понятно, что девочка не будет много кушать. Как минимум из-за отсутствия аппетита. И не стоит забывать, что она гимнасточка, которую за каждый грамм ругают. В её случае капельницы — это был самый эффективный и безболезненный способ, однако даже он явно не устроит девочку. Капельница — это иголка, а иголку Милаша явно не оценит. Поэтому в голову врача пришла гениальная идея под названием катетер. Легче же один раз сделать девочке «больно», чем каждый день по два раза. Осталось только объяснить это пугливому ребёнку и найти хорошую медсестру, которая ни в коем случае не повысит голос.       По дороге к ней в палату Оля заглянула в процедурную: там сидела медсестра Елизавета Сергеевна, которая всегда прекрасно относилась к пациентам и отлично справлялась со своими обязанностями. А по совместительству она была очень хорошей подругой Ольги. Врач ей доверяла, поэтому подбор медсестры прошёл успешно.       Ольга с облегчением выдохнула и пошла к Милане.        Девочка времени даром не теряла: после уколов ей действительно стало лучше, и она снова предприняла попытку тренироваться. Она сидела на продольном шпагате с двух опор, одной из которых была кровать, а другой – стул. Именно тогда в палату вошла доктор.        — Солнце, что ж ты делаешь? — с ноткой строгости интересуется она.        Милана смутилась: она ведь помнила, что должна лежать, но тогда она потеряет форму! Потому что десять лет — это как раз такой возраст, когда растяжка и гибкость начинает становиться хуже, если активно ей не заниматься. Проще говоря, гимнастка «дубеет». А Милане этого уж точно не хотелось! Она была лучшая из группы и не собиралась терять планку. Наоборот, девочка очень хотела добиться огромных успехов в спорте.       — Я должна быть в форме, — говорит девочка тихо. — Мне нужно тренироваться! — более уверенно добавляет она.       — Тебе нужно лежать, — в такой же манере отвечает Ольга. — Вернись, пожалуйста, на кровать, зайка, нам нужно поговорить.        Девочка моментально напряглась: эти беседы ничем хорошим не кончаются. Но, тем не менее, Милана послушалась врача и села на кровать.        — Вижу, Милаш, тебе стало лучше, — замечает врач.        — Да, — подтверждает Милана, и это действительно было так.        — Значит, укольчики всё-таки помогли? — улыбается врач.        Милана не знала, что ответить, признавать поражение совершенно не хотелось. Девочка смотрела на врача широко раскрытыми глазами и молчала.        — Понимаю, понимаю, — спокойно реагирует врач. — Но всё же видно, что помогли. Всё, что я тебе назначаю, приносит только пользу, правда же, Милан?        Девочка снова молчит, не желая признавать этого. В её голове медицинские процедуры никак не могли сменить статус на что-нибудь кроме, «бессмысленные пытки».       — Можно вы больше не будете так делать? — спрашивает Милана, не желая больше терпеть болезненные уколы. — Это приносит не только пользу, а ещё и боль!       — Ну, Милаша, я же тебе это колю, чтобы тебя не тошнило, чтобы головка не болела, — объясняет доктор. — Хорошо, что приносит пользу, а потерпеть лекарство всего пару секундочек.       — Всё равно страшно, — спорит девочка.       Женщина улыбается и вздыхает, понимая, что спорить с ребёнком просто бесполезно. А потом, переключая взгляд на прикроватный столик, где лежит практически нетронутая еда, спрашивает:       — Зайка, ты всегда такая малоежка?       — Да, мне же нужно быть в форме!       — Милаш, чтобы выздороветь, нужно лучше питаться! — говорит доктор.       — Я не могу так, — отвечает девочка.       — Через «не могу», — отвечает врач, пожимая плечами. Она взяла ложку и наполнила её едой. — Открой ротик, — просит она. Хоть Ольга и понимала, что аппетит у ребёнка не очень, но при сотрясении просто необходимо нормально питаться, ведь организм требует подкрепления. — Три ложечки, больше не заставляю.       — Ну не-е-ет... — капризничает девчонка. — Я не хочу!       — Через «не хочу», — повторяет доктор. Но, видя, что ребёнок не хочет слушаться, Ольга посмотрела на неё строгим взглядом и сказала. — Милана, — этого взгляда хватило для того, чтобы девочка выполнила просьбу. Он не был агрессивным или злым, и в нём совершенно не было видно опасности, только волнение за ребёнка, смешанное с ноткой строгости, чтобы та послушалась.       Кое-как врач «впихнула» в девочку три ложки риса. Было видно, что Милана не в восторге с такого.       Накормив девочку, Ольга протянула ей сок:       — Будешь?       — Нет, — отказывается Милана.       — Почему? — с улыбкой поинтересовалась врач.       — Лишние калории, — поясняет Милана. — А тут двойные прыжки, не попрыгаешь.       «На этой гимнастике только комплексы навязывают», — думает Ольга, которой совершенно не нравилось то, что ребёнок в таком возрасте беспокоится о лишнем весе, которого нет, потому что она и так очень худая.       А вот у Миланы другое мнение по этому поводу. Она понимает, что если сейчас она не тренируется, то легко наберёт вес, что гимнасткам делать нельзя. Гимнастки тренируются шесть раз в неделю по четыре-пять часов, и если иметь лишний вес, то травмы начнутся развиваться быстрее. Да и тяжелее будет. Художественная гимнастика на самом деле очень сложный вид спорта, но при этом на ковре нужно показать абсолютно обратное. Гимнастка должна показать лёгкость, женственность и изящность. Что уж тут говорить о купальниках для соревнований, которые полнят.       — Ладно-ладно, — отвечает врач, решая вернуться к этому позже. — Пойдём-ка со мной, — улыбается она.       После этих слов паника вновь её накрыла. Куда пойдём? Зачем? Это плохой знак! Очень плохой...       — Что?! Куда?! — в панике спрашивает Милана, даже не зная, как и куда её потащат.       — Э-эм... — немного задумывается Ольга, чтобы поаккуратнее сказать об этом девочке. Но потом решает, что, возможно, ребёнку это знать необязательно. — Ну, пойдём, погуляем по больнице, — говорит она, прикрываясь прогулкой по больнице, чтобы затащить бедняжку в ненавистную процедурную.       — Нет! Там врачи, они злые!       — Милаш, ни один врач тебя пальцем не тронет, — говорит Ольга, про себя думая: «Ну да, зато это сделает медсестра».       — Всё равно не хочу, — упрямится Милана, которая не видит в прогулке по больничным коридорам ничего хорошего. — И вообще, мне нужно лежать, — добавляет девочка, используя слова врача против неё самой.        — А мы ненадолго, — с мягкой улыбкой отвечает Ольга. — Милан? — чуть строже добавляет она, видя, что девочка всё так же не слушается.        Милана нехотя встаёт с кровати и, недовольно вздыхая, подходит к двери.        — Вот и умница, — говорит Ольга.  

***

      Девочка и врач шли по коридору.       Коридор был совершенно обычный, как и во всех больницах, и, естественно, вгонял Милану в ужас. Каждый раз, когда мимо проходил какой-нибудь медработник, девочка моментально двигалась к стене, стараясь с ней слиться.        Наконец-то они подошли к процедурной. И, естественно, не успела Ольга коснуться дверной ручки, Милана неистово закричала:       — Так и знала, вы обманули меня! Вы опять задумали какую-то ужасную пытку! — из её глаз покатились слезы.        — Милаш-Милаш, успокойся, — немедленно подскочила к ней Ольга, садясь на корточки рядом с девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне. — Зайка, никто тебя не обманывал, — объясняет она, взяв Милану за ручку, и начала нежно поглаживать детскую ладошку. — Ну, нам же нужно лечиться.       — Вы просто прогулку обещали! — сквозь слёзы говорит Милана.        — Мы и погуляли, а теперь нужно сделать кое-что, чтобы помочь тебе выздороветь! — объясняет доктор.        — Нет, нет, ни за что! — выкрикивает Милана. — Хватит с меня!        — Милашенька, успокойся, пожалуйста. — начала успокаивать её Ольга.       Но Милана явно не собиралась успокаиваться:       — Я больше не хочу здесь находиться! — выкрикнула она.       Она хотела броситься прочь, но врач ловко остановила её, практически поймав на лету. Врач обхватила её за тонкую талию и усадила на скамейку около кабинета, а потом села рядом с ней, нежно приобнимая.       — Милаш, но мы же говорили об этом, — убеждает её врач. — Твой организм сейчас слаб, ему нужно помочь некоторыми лекарствами!        — Не хочу я, — сопротивляется Милана.        — Зайка, ты даже не знаешь, что именно нужно сделать, — говорит Ольга.        — И что же? — спрашивает Милана с возмущением и злостью в голосе. — Опять уколы? — после этого с глаз скатились пару слезинок.       — Нет-нет, не совсем, — отвечает доктор. — Тебе когда-нибудь ставили капельницу?        — Я не знаю, что это, — говорит девочка. — Но подозреваю, что ничего хорошего! — добавляет она.       — Это такое устройство, с помощью которого можно провести в организм большой объём лекарства, — рассказывает врач.        — Типо большой укол? — с ужасом в глазах спрашивает девочка. Если это действительно окажется так, то Милана готова была пообещать самой себе, что сбежит из этого чёртова кабинета.       — Ну-у-у... — тянет доктор. А Милаша действительно умненькая девочка, почти отгадала. Но об этом ребёнку с фобией знать точно не надо. — Мы один раз проколем ручку вот тут, где ладошка, только с другой стороны, — объясняет Ольга, показывая на себе, куда и что будут колоть. — И всё, Милаш! Потом мы будем вводить капельницы в ручку. Без иголочки, — ласково рассказывает Ольга.       Милана смотрит на неё с недоумением и ужасом. И если бы врач не держала девочку за руку, та бы точно снова попробовала дать дёру.       — Пойдём? — ласково предлагает врач, встав с скамейки и беря девочку за ручку.       Милаша с ужасом в глазах отрицательно помотала головой.       — Ясно, — вздыхает Ольга и снова садится рядом. — Моя хорошая, мы долго будем тянуть время, м? — ласково спрашивает Ольга, приподнимая бровь.       — Я туда не пойду! — со слезами говорит ребёнок.       Ольга встала со скамейки и сделала вид, что отошла подальше, чтобы девочка предприняла ещё одну попытку сбежать.       Сначала Милаша просто смотрела своими голубыми глазками на врача, а потом, поняв, что шанс сбежать действительно есть, со всех ног побежала подальше от процедурной. План врача сработал, и она быстро схватила девочку за руку с талией и повела в кабинет пыток процедур.       Ольга завела девочку в процедурную, свободной рукой закрывая дверь на ключ. Милана моментально вырвала руку и стала неистово пытаться открыть дверь, как будто это могло помочь. В это время Ольга уже обсудила с медсестрой характер процедуры, а после позвала Милану:       — Милаш, иди сюда!        Девочка не собиралась слушаться, наоборот, она отошла к дальней стенке и максимально прижалась к ней.        — Зайка, пожалуйста, давай поспокойнее, это очень простая манипуляция, — объясняет врач в попытке успокоить девочку.       — Нет уж, хватит уже, — ответила Милана, стараясь не плакать.        — Но это правда, очень нужно, Миланочка, — говорит доктор. — Честное слово, это почти не больно.       — Знаю я это ваше «почти», — грустно проговаривает Милана, хлюпая носиком.       — Милаш, ну, одну секундочку потерпеть! — упрашивает Ольга.       — Я против, — заявляет Милана. — Это очень больно! Я не буду!       — Откуда же ты знаешь, а? Тебе не делали такое не разу. Больно не будет, золотце, — ласково поясняет Ольга.       — Тут всё больно!       — Милаш, неправда, — смотрит на неё врач. — Секундное дело, зато ты быстрее выздоровеешь и быстрее сможешь уйти из больницы.       — Но я сейчас хочу уйти, — стала спорить девочка. — Мне здесь не нравится!        — Думаю, здесь мало кому нравится, но это необходимо, — говорит Ольга, одновременно аккуратно поднимая девочку и сажая её на кушетку.        — Ляг, пожалуйста, вот сюда, — говорит девочке медсестра, надевая перчатки.        Видя, что Милана ни в какую не соглашается выполнять просьбу, Ольга подошла к кушетке и сама уложила девочку на спину.       После врач тут же сжала её за плечи в знак поддержки, но при этом достаточно крепко.        — Положи сюда ручку, ладно? — ласково просит медсестра, видя панический страх пациентки.        Милана только отчаянно качает головой, а из глаз предательски текут слёзы. Тогда Ольга сама вытянула руку девочки, не желая увеличивать время её страданий, и стала придерживать её в этом же положении.        — Ну не надо, пожалуйста! — плачет Милана, стараясь выдернуть руку.        — Милаш, ручкой не шевели, а то больнее будет, — говорит врач.        Девочка продолжает плакать, и Ольге её очень жалко, но что поделаешь, процедуру то провести надо.        Между тем медсестра наложила жгут и протёрла место введения катетера спиртовой салфеткой. Потом, сняв колпачок с венозным катетером и с направлением вверх, вводит катетер в вену.       Милана, почувствовав иглу, начала плакать и всхлипывать ещё сильнее. Ей было очень больно, ведь иголка действительно была очень большой.       Ольга, услышав это, поспешила успокаивать бедного ребёнка:       — Ч-ч-ч, малышка, не надо плакать... — успокаивает её Ольга, поправляя волосики девочки.       Этот детский крик разрывает врачебное сердце. Самое страшное в том, что если Милаша дёрнет рукой, то ей будет ещё больнее, значит, крик станет громче.       Дальше медсестра извлекла иглу из катетера, ввела его до конца и сняла жгут. Сняв иглу с катетера, она ввела в вену натри хлорид, чтобы убедиться, что катетер находится внутри вены. Дальше медсестра закрыла колпачок катетера и закрепила его с помощью лейкопластыря.       — Вот и всё, — объявляет медсестра и отходит в сторону, снимая медицинские перчатки.       — Милаш, ну не больно же... — пытается внушить ей Ольга, сажая её на колени и обнимая.       — Это очень больно, — не соглашается Милана, вытирая слёзы с глаз. — Тут всё больно. Вы все делаете больно! — заливается слезами ребёнок. Ей обидно, больно, страшно. Она действительно считала Ольгу хорошей, но теперь начала сомневаться, потому что та жестко её обманула. А потом снова сделала больно.       — Ч-ч-ч , ну всё, котёнок, успокойся. Всё прошло, ты умница, — успокаивает её доктор, но дитё безутешно.       — Я убегу отсюда... — тихо пищит котёнок сквозь слёзы.       — Тш-тш...       Так прошло минут десять. Ольга нежно покачивала её на коленях, гладила по голове и спинке, говорила нежные слова, но ничего не могло успокоить Милану.       — Миланочка, закончилось всё давно, чего мы плачем? — ласково спрашивает Ольга.       Но девочка ничего не ответила. Она продолжает рыдать, не слыша никого и ничего.       — Милаш? — доктор начала щёлкать пальцами около лица ребёнка. Никакой реакции.       Конечно, этого делать не хотелось, зная, что у Миланы плохой опыт, но Ольга решила пойти на крайность. Она решила замахнуться на девочку, но, конечно же, бить она не собирается! Просто зная, что обычно ребёнок уклоняется, а что будет сейчас? Замахнувшись, доктор не увидела никакой реакции.       — Зайка, мы сейчас укольчик сделаем, ладно? — задаёт вопрос Ольга, ожидая хоть какой-то реакции, но её снова нет. — Лиз, приготовь нам, пожалуйста, полкубика палоносетрона и глиатилина. Ещё пару перчаток, я сама уколю, а ты сделай феназепам в катетер, — просит Ольга, обращаясь к медсестре.       — Да, конечно, — говорит медсестра и отходит в сторону, начиная готовить иньекции. — А что с ней?       — Нервный срыв, — заключает доктор. — Она на речь уже не реагирует. Вот она – ятрофобия.       — Ужас какой... — искренне сочувствует медсестра. — Что довело ребёнка до такого состояния?       — Просто сегодня много плакала и нервничала: мы сдавали кровь, потом два укола сделали, поговорили на болезненную тему, а также я затащила её сюда под предлогом «мы погуляем по больнице». Хрупкая психика не выдержала, — с сожалением рассказывает Ольга, сто раз пожалев о том, что обманом затащила ребёнка в процедурную.       — Тебе идёт материнство, — говорит Ольге медсестра, принеся на подносе всё необходимое для инъекции.       — Ага, конечно, — с сарказмом подтверждает врач. — И все аборты это подтвердят.       Ольга приспустила шорты девчульки, обработала место будущей инъекции, а потом ввела первый укол. За ним был и другой.       Милана не сопротивлялась, хоть и чувствовала боль. Но не стоит забывать, что она не особо понимает, что происходит.       Медсестра ввела в катетер успокоительное:       — Сейчас успокоится, — говорит она. — Оль, ничего против не имею, но там очередь, — говорит медсестра, показывая на дверь, за которой ждут другие пациенты.       — Да, конечно, мы пойдём, — говорит Ольга Кирилловна и с лёгкостью поднимает Милашу на руки. Она даже удивилась, что девочка настолько лёгкая. Гимнастка, что сказать.       — Не тяжело? — ради интереса спрашивает медсестра. — Всё-таки уже 10 лет.       — Нет, — отрицает Ольга. — Килограмм двадцать, не больше. Чёртова гимнастика заставляет моего ребёнка голодать.       — Твоего? — улыбается медсестра, уже догадываясь, что её подруга что-то чувствует к ребёнку.       — Не цепляйся к словам, а, — говорит врач и выходит из кабинета.       Доктор донесла девчулю до кабинета и положила на кровать.       Успокоительное действительно подействовало, и Милана перестала плакать. Она оглядела палату. К счастью или к сожалению, она ничего не помнит про нервный срыв. Всё-таки к счастью. Увидев, что рядом сидит врач и поглаживает Милашу по голове, та дёрнулась и привстала.       — Ч-ч-ч, — останавливает её доктор, снова положив тело ребёнка в лежащее положение. — Без резких движений, Милаш.       — Что случилось? — спрашивает слабый голосок девочки.       — Давай-ка ты поспишь, а мы утром поговорим, хорошо? — предлагает доктор.       — Я не хочу спать.       — Скоро захочешь, — улыбается врач, зная, что скоро лекарство подействует и девочку потянет в сон. — Хочешь, сказку тебе почитаю? — на полном серьёзе предлагает Ольга.       — Не хочу... — говорит Милана. Ну что за бред, ей десять, а не пять. Сейчас современные дети чувствуют себя намного взрослее, чем кажется на самом деле. Девочка посмотрела на свою руку и увидела катетер. Естественно, она ужаснулась с картины, это было видно по глазкам.       Ольга поспешила её успокаивать:       — Миланочка, это трогать нельзя. Давай-давай, засыпай.       Девочка ещё ни один раз пыталась убедить врача, что спать она не хочет. Но Ольга даже слышать ничего не хотела. Милане нужно отдыхать!       Всё-таки минут через двадцать девочка уснула.       Ольга с облегчением выдыхает и добросовестно идёт курить, чтобы снять стресс, ведь сама не на шутку испугалась за ребёнка.       Дома врач так и не ночевала, она очень беспокоилась за Милану и осталась у себя в кабинете. Она позвонила своему брату, попросив покормить кота, и тот с лёгкостью согласился.       Несколько раз за ночь Ольга бегала в палату к Милаше и проверяла, спит ли она. Да уж, сложный денёк. Но он был только первый. Впереди таких, как минимум четыре.