I'll know

близился вечер. было что-то особенное в том, чтобы собирать ягоду именно в это время, мыть её в холодной ключевой воде и прямо так забрасывать в рот. я всегда знал, что папина клубника была самой вкусной, которую мне когда-либо доводилось попробовать. солнце опускалось, окрашивая листья кустов яркими красками. я поправил свои шорты и наклонился к клубнике, подставил ладонь, а другой начал собирать ягоды. я любил лето за тёплый воздух, яркое солнце и свободу. любил август с запахом диких трав, с походами на речку, с тягучими и долгими поцелуями соседского мальчишки. мне исполнялось шестнадцать лет. сентябрь дышал мне в спину, а я и не думал ждать, мне так нравилось это лето. так нравилось всё, что со мной было. на миг я в вспомнил о соседском парне и приложил холодные от воды руки к своим щекам, чтобы унять жар, и смущённо хихикнул. было приятно вспоминать то, как мы сблизились. — тэхён, — шепотом смаковал его имя себе под нос, — тэхён. тэхён был старше на год, той зимой ему исполнялось восемнадцать. это было так волнительно, я уже думал над тем, что подарить ему. он очень ждал этого праздника и хотел отпраздновать его. но пока, в том августе, он был будто не старше меня. с худыми как спичка ногами и кудрявыми волосами, которые я любил перебирать пальцами, а он любил лежать на моих коленях на берегу реки, и млеть от моих рук. я продолжал собирать клубнику, когда в соседнем доме открылась дверь. послышались голоса миссис и мистера ким, а потом и самого тэхёна. я бы пытался подсмотреть, если бы не наш плетёный забор, весь заросший диким виноградом. поэтому я опустил голову и принялся дальше собирать ягоды. возможно я бы даже сделал пирог и отнес половину тэхёну. всё ещё помню, как он уплетал мои пироги, облизывая пальцы. моя ладонь была практически наполнена клубникой, но я всё равно продолжал срывать ягоду, лишь бы подольше оставаться там. — у тебя остались ещё вещи? — спросил мистер ким кого-то бодрым голосом. судя по всему, он переставлял или двигал что-то на участке, и я ещё сильнее прислушался. — только лёгкая сумка, может быть. с материалами. — послышался голос тэхёна. я замер. он куда-то уезжает? я оглянулся на свой дом, сидя на корочках: в окнах никого не было видно, даже наш кот не ходил по двору, а просто пристроился на деревянном крыльце под последними лучами солнца. захлопнулась дверь. я встал с ягодой в руках и отошёл, ничего не понимая. я быстро отнёс клубнику в дом. отец спал на диване, раскинув руки, а мама должна была вернуться из соседнего села поздним вечером. я вернулся на улицу, пытаясь не шуметь. никто не мог увидеть меня, поэтому я принялся расхаживать по двору и около забора, пытаясь услышать ещё что-нибудь. чужая дверь вновь распахнулась. теперь на вопрос мужчины «всё взял?» тэхён ответил утвердительно. мне стало страшно. что происходит? тэхён не говорил мне ни о чем таком. мы виделись с ним сегодня ночью, когда я в который раз пробрался к ним на участок и мы много целовались на качеле сзади их дома. почти не двигаясь, лишь одними губами, потому что она была на редкость скрипучей. но это было приятно: прохладный ветер, чужая кожа под моими пальцами, тёплые влажные губы. я вновь замер. родители переговаривались с парнем о чем-то. раздался звук заводимой машины и я потянулся рукой к калитке. возможно, мне не стоило слушать чужие разговоры, но в тот момент меня волновало далеко не это. было неприятно, я не мог понять — его ли родители уезжают куда-то или же он. тэхён ничего мне не говорил. вдруг в калитку постучали. я знал, что это тэхён, чувствовал и предполагал, поэтому тут же открыл, впериваясь непонимающим взглядом в его лицо. — привет, чонгуки, — сказал он, оглядываясь на машину отца. тот загружал в неё вещи, а мама хлопотала над цветами, которые тот нечаянно задавил ногами, причитая. — привет, — ответил я, пытаясь скрыть досаду и разочарование в голосе и не понимая происходящего, и почему мы разговариваем сейчас так. обычно все наши разговоры, все наши встречи происходили по-другому. сейчас мне казалось будто я не знаю его. — я, — он немного запнулся, отвёл глаза, но через секунду вновь посмотрел на меня. чуть более уверенный, но все ещё напуганный. — я уезжаю. — куда? — спросил я еле слышно. мои руки вспотели, и я немного нервно обтер их о мои шорты под чужой взгляд. — в город. это означало одно — тэхёна я не увижу и даже не знаю, смогу ли увидеть. — в город? — переспросил я, вглядываясь в его лицо и надеясь, что он шутит. мы же всю жизнь жили здесь, бок о бок, знали друг друга. этим летом пересекли грань дружбы. а теперь он уезжает? — гуки, прости, что не сказал об этом раньше. извини. я уезжаю ради учёбы. я отвернулся от него. не хотелось смотреть на него, понимать и ощущать, что это последний раз. я отвернулся в сторону дома его родителей, и он продолжил. — родители скоро продадут дом и купят квартиру в городе, а я пока буду жить у тёти. хочу поступить в академию в городе. он нервно улыбался, когда я перевёл взгляд на него. я знал, что это была его мечта — поступить в художественную академию. но он никогда не говорил о ней так серьёзно. никогда, кроме этого момента. мои плечи опустились. я стоял напротив него, видя его лицо, смуглую кожу, шорты с нелепой майкой. он уезжал. мне казалось, что я остался один во всем мире — папа спал на диване, мамы не было дома, даже кота не было рядом, а напротив меня стоял соседский парень, который мне нравился. очень сильно. возможно, я хотел признаться ему в этом до конца лета, но пока мы были просто друзьями. да, друзьями, которые целовались всё лето. тэхён неловко улыбнулся, не зная, что ещё сказать. было видно, что он тоже волнуется — по тому, как теребит кожу пальцев и постоянно поправляет одежду. возможно и ему не хотелось уезжать. я понимал, что он не знает, как вести себя, но ничего не мог с собой поделать, не мог утешить его или себя. просто стоял. — просто знай, что я буду помнить. — я знаю. — он взял мои руки в свои. раздался рев машины, и я понял, что всё. он сделал шаг, прикрывая за собой калитку и приближаясь ко мне. тэхён взял моё лицо в свои руки, они немного дрожали, а его взгляд был пустой, но одновременно полный чувств. он прижался своими губами к моим, я почувствовал вкус слёз. мне бы хотелось обидеться, но я обнял его за талию, сильнее прижимая к себе. совсем худого, уезжающего мальчишку. он всё целовал и целовал меня, так отчаянно, вжимаясь в меня всем телом и плача, а я отвечал, не понимая, стоит ли мне это делать. он разорвал поцелуй и, смотря на меня, потянулся рукой к ручке калитки. — пока, чонгуки. тэхён выбежал, калитка оглушительно лопнула. в моей голове всё ещё стоял звук его прерывистого важного дыхания. я так и стоял, с поцелуями на своих губах, а когда опомнился — дёрнул дверцу, выскакивая на дорогу. чужая чёрная машина уже проезжала мимо меня. мне оставалось лишь смотреть вслед, утирая слёзы. близился вечер.