Книжный Клуб

На встречу книжного клуба, которая посвящена обсуждению книги «Миндаль», пришли четверо новых людей. Упомянутый Мин Юнги уже со всеми перезнакомился и сидит в абсолютно расслабленной позе, свидетельствующей о том, что ему здесь комфортно. Некоторые знают его, потому что он доставлял или продавал им продукты в своём магазине, а потому совсем незнакомым человеком его назвать нельзя. Второго новичка зовут Ким Тэхён. Это высокий и очень красивый парень лет 26-28. Несмотря на то, что на дворе конец ноября, он в одной рубашке с длинными рукавами, которые закатаны до локтей. Судя по всему, Чорин знает Тэхёна. Как понятно из их диалога, он водит в детский сад своего ребёнка. Третий новый человек, — девушка, которая представилась Пак Джиён. У неё потрясающие длинные блестящие волосы и очень красивое лицо. Джиён одета в брючный костюм и выглядит так, словно случайно забежала сюда. Сколько ей лет, непонятно. Может быть, и двадцать три, а, может быть, и тридцать. Четвёртый человек, женщина среднего возраста, приходит, когда все уже уселись, познакомились и начали обмениваться впечатлениями. Невысокая женщина, лет тридцати восьми, робко открывает дверь и, под одобрительный кивок Чорин, скромно находит свободный стул и садится. При виде её лицо Лиён вспыхивает, и его выражение меняется на крайне недовольное. Первым по книге высказывается Сокджин, потом говорит Намджун, который сидит рядом. Чонгук добавляет: — Гон-очень противный. Я считаю, ему следовало бы врезать разок. И их отношения с Юн Чжэ бы изменились. — Зачем бить и без того несчастного человека? — тихо возражает Чимин Чонгук, который обычно категоричен в высказываниях и твёрд в своём мнении, вдруг идёт на попятный. — Я имел в виду, проучить, хён, — лицо Чонгука становится немного виноватым, и Лиён внимательно на него смотрит, — проучить. Да, бить необязательно. Юнги говорит много. Рассуждает, рассказывает сюжет, как будто собравшиеся не читали книгу, даже цитирует свои любимые куски. Когда Джиён, которая также очевидно не испытывает проблем с социализацией, высказывается про амигдалу и алекситимию, Юнги кивает головой, соглашаясь. Даже слишком рьяно кивает, как кажется Хосоку. А потому, когда Юнги говорит: — Ну это же всё из-за амигдалы. Хосок язвительно подмечает: — Такое чувство, что вы только что узнали это слово, Юнги-щи, и оно вам понравилось. Третий раз уже его повторяете. Реплика остаётся почти незамеченной остальными, потому что как раз в этот момент начинает говорить Тэхён, и его низкий приятный голос заставляет всех посмотреть на него. Но Юнги ремарку Хосока замечает и хитро улыбается. Хосока это раздражает, и он думает: «И чего ты улыбаешься? Думаешь, это комплимент? Так вот, нет!» Когда Тэхён начинает говорить, Чорин смотрит на него и краснеет. Она надеется, что проступивший на её щеках румянец останется незамеченным. Тэхён нравится Чорин, но она считает, что он слишком красив, чтобы такая простая и неприметная девушка, как она, могла надеяться на что-то. Она всегда вежлива с ним, как и с другими родителями, но никогда не позволяет себе лишнего. Ни флирта, ни лишней улыбки. Но здесь она не на работе, здесь они вроде как на равных, но всё равно в голове Чорин звучит поговорка: «Каждый сверчок знай свой шесток», и она снова говорит себе, ни на что не надеяться. Ким Тэхён — слишком красив, слишком элегантен. Он словно заглянул в 2023 год из середины прошлого века. Ему бы играть в ретро фильмах Голливуда или какого-нибудь Феллини. Тэхёну подошла бы такая девушка, как Пак Джиён. Красивая, уверенная в себе, стильная. А не Чорин, которая всё ещё не умеет делать ровные стрелки, любит носить старомодные юбки солнце в складку и пастельного оттенка кофточки на мелких пуговицах. До перерыва все, кроме женщины, что пришла последней, и Лиён, высказываются. Когда Хосок говорит о том, что он до последнего боялся, что всё закончится плохо, он замечает, что Юнги внимательно смотрит на него. Будто бы рассматривает, но не слушает. Или Чон это себе придумал? . В перерыве женщина подходит к Чорин, которая стоит у стола с Пак Соён, выкладывает на него пирожные и говорит: — Здравствуйте, прошу прощения за опоздание. Меня зовут Наён. Моя дочь ходит сюда, — она косится в ту сторону, где Лиён стоит у окна, грызёт какой-то снэк и смотрит на то, как Чонгук разговаривает с Чимином. — Я. мы.в общем, в последнее время Лиён отдалилась от меня, — продолжает Наён, — совсем. Она замолкает и видно, что ей трудно говорить. Сердобольная Пак Соён касается её руки и успокаивает: — Ничего, милая, мы вас понимаем. Хотите разделить интересы с дочкой, да? — Да! — радостно отвечает Наён с видимым облегчением, — Ума не приложу, как к ней подъехать. Учится вроде хорошо, но всё время в себе, что-то скрывает будто. Комнату стала запирать, требует от меня, чтобы не лезла к ней. Наён снова становится грустной. — В этом возрасте все хотят автономии, — робко вставляет своё слово Чорин, — подростки стремятся к независимости. — И гормоны играют, — с мягкой улыбкой и, снова касаясь руки Наён, говорит Соён. — Да, — подтверждает слова аджумы Чорин. — Она явно мне не рада, — Наён вздыхает и принимает из рук Пак Соён чашку чая, которую та быстренько приготовила для неё, — Посижу немного и пойду. Просто побуду тут, если вы не против. А то толком дочку и не вижу. Прихожу с работы, она в комнате и не выйдет даже. Ухожу, ещё спит. — Конечно, милая, оставайтесь, сколько хотите и приходите ещё. Соён мягко проговаривает слова, и Чорин думает, что аджума Пак просто божье благословение для неё. Она всегда помогает и всегда обеспечивает тёплую атмосферу. После перерыва Наён ещё сидит минут пять или десять, а потом тихонько уходит. Лиён сначала будто бы радуется её уходу, а потом на её лице появляется озабоченное выражение. Она так и не говорит ничего по поводу книги, хотя обычно ей всегда есть, что сказать. Намджун на протяжении всего времени заставляет себя не пялиться на Сокджина слишком явно. Усилием воли он делает это только тогда, когда младший говорит. Со всеми вместе смотреть на Сокджина не так подозрительно. За какие-то три встречи вне клуба и третью книжную Намджун почувствовал, что начал привязываться к Сокджину. Это тёплое чувство, — когда он с Сокджином, ему кажется, что он дома. По-настоящему, дома. Когда он жил с родителями, это был дом родителей и всей семьи. Там было хорошо, и тогда ещё не с чем было сравнивать. Когда он жил с Сухо, он чётко осознавал, что это дом Сухо, потому что несмотря на то, что там были все вещи Намджуна, он не ощущал квартиру Сухо полностью своей. Были какие-то вещи и какие-то заведённые порядки, которые ему хотелось поменять, хотя, разумеется, он не вправе был этого делать, а потому молчал. Он просто смирился и уговорил себя, что ему и так хорошо. С Сокджином же было иначе. Они даже не жили вместе, но и дома у самого Сокджина, и в любом другом месте, где Сокджин был, Намджун чувствовал себя комфортно, безопасно и тепло. Одним словом, как дома. Они договорились в ближайшую субботу пойти на выставку фотографии, и Намджун с нетерпением ждал этого дня. Даже прошедшие с того воскресного обеда два дня Намджун уже успел соскучиться по младшему. Кстати, тот обед прошёл просто замечательно. У них обоих было прекрасное настроение, они слушали музыку и снова много разговаривали. Приготовленная Сокджином еда и принесённый Намджуном десерт и бутылка макколи как нельзя лучше дополнили их времяпрепровождение. Намджун опомнился только в девять, когда они проговорили почти семь часов подряд. — Мне кажется, я злоупотребил сегодня твоим гостеприимством, — слегка виновато произнёс Намджун, уже стоя в дверях. — Это вовсе не так! Я отлично провёл время, хён, — уверил его Сокджин. В домашнем свитере-толстовке и домашних же брюках Сокджин всё равно выглядел, как суперзвезда, и Намджун даже немного позавидовал. Ему было радостно от того, что сегодня младший много улыбался, смеялся, и в его глазах не было рассыпанных раннее грустинок. Не было и моментов, когда он становился отстранённее и вспоминал что-то. Как догадывался Намджун, сестру. Нет, Намджуну совсем не хотелось, чтобы Сокджин вообще не думал о Мине. Он лишь надеялся, что его воспоминания о ней станут светлыми и не будут приносить боль. И если он хоть чуть-чуть приложит к этому руку, то это уже будет счастьем. *** После того, как все решили, что следующей книгой будет «Человеческие поступки», и Чорин завершила встречу, Хосок спешно оделся и направился к своему корпусу. Дождь уже закончился, но на асфальте были лужи, и он старательно обходил их, чтобы не промочить ноги. В воздухе тоже было сыро и зябко, хотелось закутаться в тёплое пальто, а ещё лучше прийти домой и принять горячую ванну. Проходя мимо корпуса, где располагался круглосуточный, Хосок увидел Юнги у входа. Он разговаривал с Пак Джиён, что немало удивило Чона. Во-первых, ему показалось, что он вышел из здания садика-клуба первым из собравшихся. Во-вторых, Джиён и Юнги, похоже, спелись, не успев, познакомиться. «Экстраверты», — презрительно буркнул себе под нос Хосок и поспешил домой. Где-то в самом уголке сердца шевельнулось незнакомое ему ранее чувство. Что это было, Хосок не знал, но это определённо было неприятно.

***

— Хён, можно тебя проводить? — Чонгук топчется около Чимина, робеет, что ему несвойственно, теребит лямку рюкзака, переброшенную через плечо. — Я вообще-то в состоянии сам дойти, — голос Чимина звучит не грубо, но твёрдо, — если ты не заметил, я сам пришёл. У меня есть трость и я ещё не совсем слепой. — Я не поэтому, — Чонгук краснеет, — я просто хотел… Чон запинается, краснеет ещё больше, и замолкает. — Ну если просто, то тогда можно, — хитро щурясь, отвечает Пак. Они добираются до квартиры Чимина в считанные минуты. — Может, зайти хочешь? — предлагает Чимин. — Хочу! — даже быстрее, чем следовало, отвечает Чонгук.

***

— У нас всё в силе в субботу? — уточняет Намджун у Сокджина, пока они идут вместе после встречи книжного клуба. Строго говоря, по пути им только частично, но Намджун провожает, а Сокджин и не против. — Конечно! — Сокджин улыбается. Ему так спокойно с Намджуном. Возможно проводить такие параллели нелепо и неуместно. Но с ним ему почти также хорошо, как и с Миной.

***

Тэхён поднимается в лифте на свой этаж и мысленно ругает себя. Он потоптался около Чорин в перерыве, он подождал пока она проводит всех членов клуба и закроет садик. Но пригласить на свидание так и не решился. Почему? Он и сам не знает. Какая-то робость сковала его тело и язык. Как же глупо… Может быть он просто боялся получить отказ сегодня, а может быть он боялся быть отвергнутым потом, кто знает? Тэхён привычным жестом открывает дверь ключом, Сумин бежит навстречу, топая ножками. — Папа Тэхённи! — кричит она ему на бегу и бросается на шею, едва Ким успевает надеть домашнюю обувь. Сумин начала звать Тэхёна папой ещё при жизни Чанми, а он и не возражал. Тем более, что это было именно «папа Тэхённи», а не просто «папа». — Сынок ты дома? — мама выходит из комнаты, чуть шаркая тапочками по полу, и встречает его обычным вопросом, — Голодный? Тэхён думает, что, по крайней мере, у него есть мама и Сунми, и он не приходит в пустую квартиру каждый вечер. И кто знает, может, вскоре его будут встречать не одна, а три женщины.