Битва Света и Тьмы

1

– Покинутая Башня? – переспросила Ульяна. – Ты думаешь, если это сделал и не Райнер, то точно кто-то из окружения Ларса? – Не исключено, – ответил Нед. – Если это какая-то законспирированная группа, которая может позволить себе использовать драконофон одного из своих рядовых членов, то возможности у них должны быть очень широкие. А значит, они должны пользоваться доверием власти, которая не знает, кто они на самом деле. – В этом деле есть ещё одна странность, – сказал я и выложил всем свои мысли насчёт связи «Бхаггара» с «Войной тронов». Мыслей было не очень много, поэтому закончил я быстро. Мне показалось, что Ульяна как-то странно на меня смотрела, пока я рассказывал, но серьёзно думать об этом я не стал. Мне хотелось узнать, как воспримут новость другие. В видеочате повисло молчание. Ульяна сидела, опустив глаза, и я подумал, что она сейчас сидит в драконофоне, когда, наоборот, нужно участвовать в мозговом штурме и искать пути решения. М-да, всё-таки мы с ней слишком разные, чтобы получилось вернуть прежнюю лёгкость в общении. Печалька, как сказала бы сама Ульяна пару лет назад. Нед, в отличие от неё, глаза как раз поднял кверху – и будто что-то задумчиво рассматривал на потолке, теребя пальцами кожу на выбритом подбородке. А Вилле с Элизой только переглядывались с озадаченным видом. Похоже, они-то в фэнтези вообще не разбирались – и для них мои рассуждения звучали по меньшей мере странно. А я сидел за столом, глядел на них всех и понимал, как же мы на самом деле все разобщены. А ведь прошло всего полгода с той поры, как мы единым фронтом (ну, за исключением Неда, но так вышло) выступали против викингов… Нед нарушил тишину задумчивым покашливанием и сказал то, что, по-моему, всем и так было ясно: – Пока трудно понять, что же означает эта странная привязка к фэнтези, но раз «террористы» её использовали, следовательно, это имеет какое-то значение. И если вы дадите мне время подумать, а перед этим – быстро посмотреть в Сети доступную информацию по саге, то я смогу выдать пару рабочих версий. – Извини, но времени у нас мало, – ответил я. – Думаю, сейчас нужно определиться с двумя пунктами. Во-первых, что мы будем делать по Райнеру? Понятно, что в идеале, если мы найдём его втайне от врагов, то сможем выйти на его похитителей или убийц, которые этой самой группой «Бхаггар» и будут. Но вдруг он похоронен где-то в норвежских лесах или гниёт где-то в море у Покинутой Башни? Или сам входит в число заговорщиков? А отсюда, – я указал пальцем вниз, на пол, – строить домыслы о том, кто и что с ним мог сделать и сделал ли, я считаю бесполезным… – Ну ясное дело! – перебила меня Ульяна. – А что во-вторых? Пока она говорила, я испытал двойственное чувство: и чуть рассердился от того, что меня прервали, и внутренне порадовался от того, что «напарница» заговорила конкретно со мной. А её вопрос показал, что ей интересны мои мысли насчёт наших дальнейших планов. Ведь это могло повлиять и на то, что будет делать она сама. – А во-вторых, – с виду невозмутимо продолжил я, – нам стоит подумать и о личном спасении. До истечения срока ультиматума ещё примерно двадцать два с половиной часа, так что спрятаться мы в принципе успеем. Надо только решить, где – кто. – У всех нас дома находятся в глуши… – стал размышлять вслух Вилле. – За нами «террористы» могут наблюдать, например, с помощью небольших дронов с ультраоптикой или натыканных где-нибудь вокруг нас камер. И любое наше движение… А если мы выходим за пределы видимости, то они могут начать на нас охоту… Получается, если мы куда-нибудь уйдём или уедем, то стопроцентно станем целью поисков. И – вывод. Следует или уходить в леса (а чтобы там успешно скрываться, надо хорошо знать местность и взять с собой побольше еды и воды), или уезжать куда глаза глядят – а за день мы вряд ли далеко успеем убраться… Или, – Вилле вздохнул, – выполнить требование и рассказать всем, что драконы существуют.

2

– Есть ещё один вариант, – сказал я, и все посмотрели на меня. Я встретился глазами с Недом, и мне показалось, что он понял, что я придумал. Ульяна, судя по всему, тоже подумала, что поняла, – и спросила: – К тебе в убежище? Но если всё так плохо, как нам кажется, то вдруг, если они приедут на твою ферму и найдут наши домики, они – в смысле «Бхаггар» – отыщут и подвал? Ты не думаешь, что… – Нет, – перебил её я. – Есть кое-что ещё, о чём вы все забыли. И это… – Наше «метро», – сказал Нед. Не знаю – почему, но я испытал удовлетворение, увидев то выражение изумления от открывшейся истины, которое в тот миг появилось на лице Ульяны. Возможно, моё интеллектуальное доминирование, направленное на решение общей проблемы, также поможет мне вновь наладить контакт с бывшей напарницей. После слов Неда загорелись глаза и у Вилле. – Точно! И как мы сразу не догадались!.. – воскликнул он, обхватив голову руками. – Там же тысячи километров туннелей между фермами! Можно так спрятаться, что нас никто не найдёт!.. Вдруг финн застыл, видимо, поражённый какой-то мыслью. На его лице отразился ужас. – Что? Что случилось? – всполошилась Элиза и помехала пальцами у него перед носом. – А что, если они нас сейчас прослушивают? – громким шёпотом спросил Вилле. – Глупости, – уверенно сказал Нед. – С большой вероятностью «террористы» – из числа викингов, а все мы знаем, что их уровень технологий всегда догоняет наш, драконников. А мы, в свою очередь, стараемся не отставать в этом плане от основной цивилизации. Поэтому, если у земных спецслужб и есть микрожучки и направленные микрофоны, а у нас нет, то у викингов их и подавно быть не может. – Так-то оно так… – пробормотала Ульяна. – Только вот помните беспилотник, заснявший Дашину пещеру со Сказочными драконами? Тогда мы тоже не предполагали, что викинги на такое способны… – И всё равно вероятность того, что нас «слушают», крайне мала, – повторил Нед. – К тому же, я не вижу необходимости усиленно следить за одними нами. Тогда они должны прослушивать всю Федерацию, а слежку и так сложно проводить, если число людей ограничено. Да и что мешает в этот же самый момент говорить о том же, о чём и мы, каким-нибудь драконникам из Китая или Южной Америки? Чем мы опаснее их? Разве что тем, что привели к власти действующего президента Республики… Хотя само по себе это в принципе может быть поводом… Но и всё! Он помолчал немного, затем подытожил: – Значит, договорились? У кого кто есть, всех ночью или к утру спустить в метро и отъехать… нет, лучше пешком отойти по конвейеру на несколько километров. С этим ясно. Меня всё же больше интересует другое… Зачем вообще от нас требуют публикаций на «Юдюбе» и «ТикТуке»? Какой в этом смысл? Не проще ли самим всё выложить и посмотреть на реакцию людей, прежде чем приступить к захвату власти?.. – А что, если расчёт именно на то, что мы не поведёмся? – предположил я. – Не выполним требование, оставаясь верными своей секретности? И тогда они попробуют нас нейтрализовать? А драконы… Там же было что-то про драконов как орудие этого нового мирового порядка… Но как «Бхаггар» собирается управлять ими? Мы же уничтожили Четвёртый Кристалл… Тут в моей голове заворочались страшные мысли, и страшны они были тем, что в случае истинности их содержание таило в себе огромную, едва ли не смертельную опасность.

3

– Да нет, не может быть… – Что? – не поняла сначала Ульяна, но в следующую секунду на её лице появилось такое же, как у меня, выражение испуга и растерянности. – Ты думаешь… Нед тоже помрачнел. Но, похоже, и он не хотел, чтобы моя догадка оказалась верной, – потому что спросил: – А это вообще возможно? Создать Кристалл? Насколько я знаю, первые Три Кристалла были сделаны Космическими драконами… – А Четвёртый? – перебила Ульяна. – Кто его создал, нам не известно. Знал, может, только дедушка, но его с нами уже нет… Я ощутил комок в горле от этих её слов. Если бы мы прошлым летом ворвались в камеру на верхнем этаже Покинутой Башни на пару секунд раньше, то профессор Хеглен был бы жив – и, скорее всего, помог бы нам теперь, в новый непростой час нашей жизни… – Вообще что такое Кристалл? – заговорил Нед. – Почему считается, что с его помощью можно управлять драконами? И только ли Настоящими?.. Драконологи считают, что Кристаллы – это стабилизированные внутри оболочки из неизвестного науке материала сгустки энергии, которую могут использовать Космические драконы. Что ещё мы знаем об этих артефактах? Лишь то, что сотни миллионов лет назад заключённая в двух из них энергия была разложена на двенадцать составляющих – отдельных стихий, присущих с тех пор большинству драконов… С Третьим история не менее тёмная. Как мы знаем, его осколки были когда-то вживлены Космическими драконами себе в сердце – и со временем превратились в их особый внутренний орган, позволяющий им общаться между собой на расстоянии. А в этом веке мы стали их использовать как каналы Д-сети… Но о том, как это всё работает, Космические драконы молчат – а мы из вежливости не спрашиваем… Так что и Четвёртый Кристалл мог быть создан в ту эпоху, о которой даже в драконьей генетической памяти, до сих пор хранящей их язык, не осталось никаких воспоминаний. Но чтобы тут как-то был замешан ещё и Пятый – нет, невозможно. – А кто-нибудь знает, как действует Кристалл на остальные виды Настоящих драконов? – спросил Вилле. Он даже наклонился к экрану от еле сдерживаемого интереса. – Ведь у них же нет такого… автовоспроизводящегося импланта… Он замолчал, и неожиданно вновь установилась тишина. Никто не ответил, – словно бы это был, к примеру, нереально сложный вопрос на уроке истории. Кажется, ответа из нас не знал никто. И уже само это ставило меня в тупик. Ведь мы столько перенесли из-за того Кристалла, стараясь не допустить его использования… и получается, так и не выяснили, как он вообще работает, прежде чем уничтожить?! Обидно… – Э-э… как-то, наверное, действует, – развёл руками Нед. – Может, отдел у них в мозгу есть специальный, который воспринимает сигналы Кристалла… Не знаю… Он покачал головой – всё так же с видом напряжённого раздумья. – Вернёмся чуть назад, – предложил я. – Вот мы все подумали, взглянув на номер, что это викинги там что-то мутят. Но правда ли это? Члены «Бхаггара» впрямую пишут, что собираются захватывать мир. Заметьте, они делают это от своего имени, а не от Республики. Мне кажется, они что-то вроде «третьей силы», которая стремится столкнуть драконников и викингов, посеять хаос, как-то подчинить драконов, убрать недовольных, рассказать всем правду и стать во главе дивного нового мира… И «Мать драконов» упомянута неслучайно. Может быть, это просто их некий идол – или, что тоже вероятно, какая-то личность, духовный вождь… кто-то в этом роде. Как бы там ни было, всё очень серьёзно. Часть викингов могла сплотиться вокруг своего лидера и начать действовать отдельно от основной власти. Они могли спрятать или убить Райнера, это верно… Однако меня волнует выбранное ими время для захвата мира. Почему именно сейчас? С тем же успехом они могли бы отобрать Кристалл у короля Таре, совершить переворот и диктовать свои условия от имени трона. Тогда бы у них даже лучше получилось, если учитывать, в какой ситуации мы все тогда были… При этих моих словах Нед посмотрел вниз. Похоже, он до сих пор не мог забыть своего прошлогоднего предательства с религией Великого Дракона. – В общем, уже в этом году явно произошло что-то, что сделало возможным нынешний расклад, – заключил я. – И мы должны выяснить, что именно. – Только один вопрос: как? – поинтересовалась Ульяна. – Пока, думаю, это может и подождать. На первом месте – безопасность. И только обеспечив её, мы вправе приняться за активное расследование. Предлагаю просто мониторить обстановку. К завтрашнему утру что-то станет ясно. Мы переживём обещанную опасность и уже тогда сможем пойти искать правду. – Ну что, всё? Закончили? – сказал Нед. – Значит, остаёмся на созвоне и решаем свои дела. Надеюсь, с нами ничего не случится. И он отключился от видеочата. Его треть экрана вдруг почернела и схлопнулась, а две другие расширились до половин. – До встречи, – сказал Вилле и тоже отсоединился. Я остался наедине с Ульяной, которая заняла теперь весь пятидесятидюймовый дисплей и медлила с отключением, будто надеясь что-то от меня услышать.

4

Я кашлянул от волнения и неуверенно сказал: – Ты знаешь… мне кажется, что мы в последнее время как-то… неправильно ведём себя друг с другом. Давай… помиримся, что ли? А то как-то всё не так… Может, вся эта ситуация даст нам шанс вернуть всё, как было, чтобы мы и дальше могли просто дружить… – Просто дружить? – повторила за мной Ульяна с какой-то горькой насмешкой, резанувшей мне сердце. – Данил, мне уже шестнадцать, и в этом возрасте вариант «просто дружить» – так, как понимаешь это ты, – уже не катит, как раньше. Представь, что мы магниты с одним полюсом у каждого: у тебя северный… и у меня северный. То есть, если перевести на немного другой язык, мы оба думаем головой, относимся ко всему аналитически. Но два одинаковых полюса, как мы оба знаем, отталкиваются. Я думаю, наш с тобой возраст такой, когда эти полюса в людях ощущаются наиболее остро. Может, меня тянет к кому-то с южным полюсом, кто думает не совсем головой, а… – Она запнулась на мгновение и продолжила: – …для кого на первом месте чувства человека, а не его интеллект. Ведь ты же больше любишь говорить с людьми о всяких умных вещах, а не о пустяках, правильно?.. Она немного помолчала. «Давая мне возможность обдумать её слова!» – с убийственно-печальной иронией понял я. Потом Ульяна заговорила вновь: – Не знаю… Когда тебе было тринадцать, ты был другим. В тебе был… задор какой-то, авантюризм… больше от южного полюса… Нет, головой ты тоже думал – и часто лучше, чем я, – но… тогда это было просто прикольно и иногда восхищало. Не отталкивало… Я не хочу ощущать при каждой нашей встрече, как невидимое магнитное поле отдаляет нас – тем сильнее, чем больше мы стремимся этому помешать. Уж лучше держаться на расстоянии и не чувствовать этого… антирезонанса… – Я понял, – кивнул я. Внутри образовалась какая-то пустота, в которой я вдруг представил себе эти идущие от каждого из нас и сталкивающиеся магнитные линии. – Я всё понял… – Я должна тебе кое-что сказать. У меня есть парень, с которым я уже пару месяцев встречаюсь, пока ты тут хочешь нарушить правило Ленца и подружиться со мной заново… Она покачала головой. – Пойми, что просто дружить в нашем возрасте парень и девушка не могут. Либо всё серьёзно, либо никак. Ну, как «никак»… так, ни о чём… Мы не можем быть вместе. Извини. Ни ты, ни я в этом не виноваты. Так вышло. Снова небольшая пауза. И слова: – У меня есть парень. И «террористы» пригрозили убить не только Неда и родителей, но и его. И я сделаю всё, чтобы спасти его. – Я его знаю? – спросил я, пока и Ульяна не отключила связь. – Знаешь, – поколебавшись, ответила она. – Это Стас. Наш с тобой бывший одноклассник. Сейчас он в городе. И ещё ни о чём не знает. Пожалуйста, не звони ему. Дай мне хоть что-то сделать самой. И прошу, не звони мне. Нам лучше не видеть друг друга… какое-то время. Забудь обо всём, ведь новое уже вряд ли будет. Прощай… надеюсь, не навсегда. – Нет… – прошептал я, протянув руку к монитору, но остановить ничего не смог. Ульяна ткнула пальцем в экран своего стола-компьютера и отсоединилась. Я остался один. В комнатке, в доме, во всей Вселенной. Хотелось взвыть. Но я сдерживался, потому что знал: этим делу не помочь. Неужели меня не закалило всё то, что я пережил раньше? Закалило, да. Но не от этого. Защипало глаза, и я ощутил, как к ним приливает кровь и на них выступают слёзы. В правом глазу вдруг стрельнуло болью, и я быстро прижал то место пальцами. Похоже, лопнул капилляр, не выдержав внезапного напряжения. Чёрт, теперь ведь новый бледно-красный канал долго будет видно на белке… Значит, остаётся одно. Нельзя плакать. Если я такой же холодный, как Ульяна, то я не должен так париться из-за всего этого. Вопрос лишь в том, на самом ли деле у моего магнита только один полюс. Но если их всё-таки два, то второй пока явно не виден. Ульяна права: я стал слишком ответственным и рассудительным, чтобы совершать необдуманные поступки, которые приведут к победе в одном случае, – если в них будут сумасшедший кураж и вера в удачу. Стоит ли ломать себя в погоне за призрачной целью? Особенно если моё вмешательство может повредить чьему-то счастью? Возможно ли смириться со всем, потому что, видите ли, так надо? А главное – нужно ли? Ответов на эти вопросы я не знал. И поэтому чувствовал себя неуютно. До истечения срока ультиматума оставалось двадцать два часа. И мне всё сильнее не давала покоя мысль о том, что происходит с Дашей.