Классика жанра

Сугавара Коши, скрипя сердцем, заставил себя выйти на волейбольный корт. Люди все еще собирались на трибунах, мелькая муравьями между рядами пластиковых сидений. Солнечные лучи попадали в зал через небольшие окна прямо под потолком и подсвечивали мелкую пыль в воздухе. Необычно много света для зимнего утра не поднимало настроения сеттеру. В потоке света Суга чувствовал себя не больше, чем одной из пылинок: случайно занесенный в спортзал, он двигался по неизвестной траектории, определяемой кем угодно, только не им. Корт в спорт-зале университета был совсем не такой, как школьный. Деревянный настил блестел как зеркало, и свежая, идеально-белая разметка резала глаза. Черная сетка была туго натянута между столбиков, почти не прогибаясь под своим весом. Среди всех этих четких линий, Сугавара еще больше ощущал себя не к месту. Пусть к 20 годам он раздался в плечах, волейбольная форма висела на нем абсолютной тряпкой. “Сутулость — бич 21 века”, — ругала его мама. Безымянный номер девять на его спине был позаимствован у кого-то из старшекурсников, потому что заказывать собственную джерси Коши смысла не видел. Он не собирался возвращаться в волейбол, это было несерьезно. В основной состав сегодня он попал только благодаря имени своей школы, которое он обронил однажды за обедом. — Так ты играл за старшую Карасуно? — Слышал что-то про них? — Пару лет назад они наделали много шума! “Они” было правильным словом. На мгновение стул столовой под Сугаварой превратился в лавочку для запасных, и он снова оказался посреди гама школьного турнира. В памяти ожили оглушающие крики с трибун и звонкие свистки арбитров. Почему все так ярко в его голове, если те моменты никогда не были его? Пока однокурсники бурно обсуждали предстоящие соревнования между факультетами, Коши молча гонял лед трубочкой на дне пластикового стакана. “Нам связующий нужен, присоединяйся”, — хлопнули его по плечу, перед тем как разойтись по лекционным. В сущности, кроме учебы, Сугаваре делать было нечего. Весомых отговорок не нашлось, поэтому, немного подумав, он принял приглашение старших. Спустя три недели тренировок его поставили в основной состав. Так он и оказался этим утром у волейбольной сетки. Ребята из команды подтягивались на поле, чтобы размяться перед игрой. Коши нервно кивал им, вращая запястья. Сказать, что они сыгрались с командой, было сложно, но на любительские соревнования этого было достаточно. Победа все равно не сильно волновала Коши. “Хотя если мы победим, будет что рассказать Каору”. Каору. Хасегава Каору. Магическим образом все мысли Сугавары вели к ней. Свисток судьи не дал парню провалиться во внутренний водоворот. Команда выстроилась в шеренгу. Быстрый обмен рукопожатиями с соперниками, еще свисток, и вот мяч в игре. Скрип кроссовок по полу, короткие сигналы от напарников и речевки с трибун пробивались сквозь бешеный стук сердца в ушах. Следуя за напористым стилем игры новой команды, Коши быстро раздавал пасы, подбрасывая мяч ровно под ладонь атакующим. Несколько коротких перерывов, подбадривание тренера, и победа за три партии. Коши благодарил небеса за то, что первый соперник в отборочных оказался слабоватым, беспечно пропуская нехитрые атаки с их стороны, и накидывая очки через провальные подачи. “Еще одну партию я бы не выдержал”, — подумал сеттер. Всю игру он не позволял себе отвлечься ни на секунду, но у напускного спокойствия есть свой лимит. Коши согнулся, упираясь ладонями в колени, глубоко и быстро дыша, кажется, первый раз за весь матч. Бестолковый кислород едва раздувал ребра в стороны, но, так и не наполнял легкие и вылетал наружу. И Коши злился, ведь времени страдать не было, нужно идти пожимать руки проигравшим и радоваться с остальными. После традиционного просмотра матчей противников, ребята стали расходиться по домам. Февральское небо Сендая постепенно окрашивалось в закатный оранжевый. “А ты хорош, Сугавара, — ухмыльнулся напоследок капитан команды Тамура, выдыхая холодный воздух. — Не забудь, завтра играем в 11”. Такое забудешь. Скорее, Сугавара не сомкнет глаз до утра в переживаниях об еще одном матче, как это было прошедшей ночью.

***

Входная дверь маленькой квартирки мягко захлопнулась за Коши. — Я дома, — пробубнил парень самому себе. Несмотря на недели интенсивных тренировок до сегодняшнего дня, после настоящего матча ноги его гудели и грозились вот-вот уронить его на пол. Парень стянул обувь, наступая себе на пятки, параллельно расстегивая пуховик. Шаркая ногами по полу, он дотащил себя до кровати и упал на подушки лицом вниз. И как он только выдерживал по три матча в день, когда был школьником? Наверное, это было благодаря какому-то всплеску подростковых гормонов. Несколько минут он пролежал неподвижно, полностью расслабляясь. Тишина квартиры словно проглотила его существование, делая его частью интерьера. То, что нужно, после дня среди кричащих студентов. Не меняя положения, двигая только правой рукой, Коши вытащил телефон из заднего кармана джинс и поднес его к лицу. Экран устройства подсветил уставшие глаза парня. Нет новых уведомлений. Его сообщение для Каору “Хей, мы выиграли :)” осталось непрочитанным. Коши заблокировал смартфон и снова уткнулся лицом в подушку, хмурясь от ощущения тупой боли в районе сердца. Ему не должно быть больно. В списке людей, которым Хасегава Каору была обязана уделять свое внимание, Сугавара Коши был под номером пятьсот-кто-то-не-важный-два. Второкурсница с его факультета, отличница и активистка, часть студсовета, кажется, любимая всеми, кто с ней знаком, Коши часто думал, кто он в ее жизни. Наверное, просто парень, с которым она оказалась за одной партой на первой лекции по педагогической риторике. Первые недели сентября он лишь застенчиво здоровался, просиживая остальные часы лекции в молчании. Он украдкой смотрел как девушка аккуратно пишет конспекты тонкой рукой и так же украдкой смотрел за ее сосредоточенным лицом. Тоненькая, почти незаметная, складка между бровей, если вопрос особенно сложный; внимательный взгляд ее карих глаз, когда на доске появляются новые термины; легкий наклон головы влево, когда кто-то отвечал неверно. Парня пугало, как любая мелочь о ней так просто откладывалась в его памяти, куда проще бесконечных определений. В совсем не романтической обстановке глухого лекционного, сама того не зная, она стала центром его вселенной. В октябре они стали видеться еще чаще. — Сугавара, верно? — Каору заговорила с ним первой, прижимая стопку распечаток к груди. Это была первая неделя волонтерской преподавательской программы. По ее замыслу студенты должны были вести уроки воспитанникам детских домов. Пока пришли результаты распределения, Сугавара уже и забыл, что на нее подавался, так что письмо с названием учреждения и расписанием занятий стало для него приятным сюрпризом. Он искренне считал, что профессия учителя — его призвание, но все же сомнения были. Вдруг он ошибается, и работать с детьми — не его? Эта программа была идеальной возможностью попробовать свои силы. В волнении перед первым уроком, ему и в голову не приходило, что скорее всего не он один будет вести занятия в этом месте. Когда он увидел Хасегаву в холле, то причин для волнения только прибавилось, но он не жаловался. Они уже привычно поздоровались и теперь стояли в тусклом коридоре, в ожидании местного управляющего, взволнованные по очевидным причинам. Суга был безмерно благодарен за то что девушка начала разговор первой. — Да, — отвечал он, быстро очерчивая взглядом лицо девушки. Наверное, ее легкая улыбка и блеск в глазах могут очаровать даже истукана. — Значит, волонтеришь тут по субботам? — И по воскресеньям. Веду английский, а ты? — Алгебру. — Понятно. Наступила неловкая тишина. Сугавара не знал, о чем говорить, нервно перебирая не-неудобные вопросы в голове. Вдруг в конце коридора появился тот самый управляющий, подзывая ребят жестом подойти поближе. — Удачи нам? — шепнула девушка, вытягивая сжатую в кулачок руку. — Хорошо поработать, — смущенно улыбался Суга, отбивая кулачок, и молился, чтобы девушка не заметила как краснеют кончики его ушей. Весь оставшийся день он чувствовал себя непривычно счастливым. Уголки его губ то и дело плыли вверх, когда он перематывал в голове их маленьких диалог, а впереди еще целый семестр встреч каждые выходные. Бедолаге приходилось прикусывать нижнюю губу, чтобы не улыбаться квадратному уравнению, которое ученик решал на доске. — Сугавара-сан, Вы что, выиграли в лотерею? — спросил один из детей после урока. Волонтер выдал короткий смешок, отводя взгляд в сторону. Прятать эмоции он все же не умел. Со временем короткие диалоги перед и после уроков для детей превратились в настоящие разговоры по душам по пути до станции метро. Каору с радостью рассказывала о себе и о своей жизни, что до недавних пор было полной загадкой для Коши. Парень предпочитал слушать ее истории, не перебивая. Он смотрел на нее как на закатное небо — магия всего мира в одном явлении, и ему не верилось, что это чудо можно наблюдать каждый день. С каждым днем Сугавара влюблялся все больше, и отрицать это становилось все сложнее. Сейчас, лежа ничком в холодной постели, эти воспоминания добавляли тяжести в сердце Коши. Наивный дурак, ругал он себя. Думал, что если они видятся каждый день, если смеются за обедом и вместе готовятся к экзаменам, то это значит, что они лучшие друзья. В глубине души он знал, что это не то, чего ему хотелось, но он был согласен быть просто другом, до тех пор, пока она зовет его пробовать вместе новый вкус любимой газировки и просит разбудить ее телефонным звонком, когда боится проспать лекцию. И теперь Коши не понимал, что могло измениться за три недели зимних каникул так, что ей стало всегда не до него. Она отвечала с опозданием, игнорируя его сообщения часами, переносила или отменяла встречи, и вместо кофе в перерывах теперь всегда убегала от него по каким-то делам. Нет, Хасегава всегда была занятой, и он знал это лучше всех. “Студенчество бывает только раз, и я так хочу успеть попробовать все, понимаешь?” — призналась она как-то за обедом, расписывая в блокноте всю неделю, куда включала даже такие мелочи, как мытье посуды. Поэтому когда она проводила так много времени с ним, Коши чувствовал себя особенным. Он думал, что он особенный для нее. Сугавара снова проверил телефон. Все так же пусто.

***

Утром воскресенья Коши проснулся неожиданно рано. За плотными шторами небо все еще висело черной гардиной, без намека на рассвет, и Коши тенью поплелся по углам квартиры щелкать переключателями. За два года полу-пустое пространство однокомнатной студии почти не обросло его присутствием, если не считать стопок книг на полу и с десяток кружек, надаренных ему друзьями по всем поводам. Если бы появилась необходимость, парень смог бы упаковать всю квартиру и съехать меньше, чем за сутки. Сложно было бы, наверное, перевезти только картину Млечного Пути, собранную из Лего, которая стояла на самом почетном месте — левый край белого комода у окна, рядом с ночником в виде медведя. — Здесь свет на картину будет падать лучше всего, — заключила Каору после трех кругов по его квартире, остановившись перед комодом. Коши все еще сидел на полу, сложив ноги по-турецки, и, опираясь на ладони за спиной, наблюдал за девушкой, которая критически осматривала каждый угол его дома в поисках “того самого” места для новоиспеченного элемента интерьера. На губах парня играла маленькая улыбка, та, которую он не мог сдерживать, когда она была рядом. Собрать картину было идеей Хасегавы, после того, как она впервые зашла к нему пару недель назад, забрать конспекты. “Сугавара, ты правда тут живешь или только ночуешь? — с тревогой спросила она тогда. — В такой обстановке и повеситься можно”. Коши в ответ мог только коротко рассмеяться, потирая затылок и говоря что-то про минимализм и отсутствие желания захламляться. Усилиями Хасегавы, в конце декабря стены его комнаты заблестели россыпью мелких огоньков новогодних гирлянд. Из ноутбука доносились реплики персонажей какого-то детектива, и от стаканов с глинтвейном все еще исходило тепло. Тут и там были разбросаны пластиковые пакетики из-под деталек конструктора, инструкция, открытая на последней странице завершала хаос на полу. Полный беспорядок, который он так не любил, но почему сейчас ему было в нем тепло? Пристроив подставку для картины на комоде, Каору присела на полу рядом с парнем и склонилась над конструктором, контрольно вдавливая детальки в основу. Объемные рукава ее голубого свитера сползали вниз и цеплялись за вихри модели. Заметив это, Коши наклонился вперед и, вытянув руки, стал аккуратно сворачивать вверх ткань кофты девушки, от запястий к локтям, стараясь не мешать ее действиям. Ощутив легкие прикосновения кончиков его пальцев к голой коже, Хасегава застыла, но только на мгновение. Умиротворенное выражение лица Коши смутило ее еще больше, но она ничего не сказала. Ведь в этом ничего особенного, верно? Млечный Путь был успешно установлен у окна и не двигался оттуда, хоть и мешал Коши, когда тот нуждался в пространстве для еще одной стопки книг. С момента появления в квартире, взгляд парня то и дело цеплялся за маленькую галактику. Сегодня утром она казалось ему не больше, чем грудой острого пластика.

***

Спортивный зал встретил прохладой. Белый свет люминесцентных ламп подчеркивал тишину и пустоту площадки, настраивая голову Суги на ту же волну. Решив воспользоваться тем, что он пришел первым, он быстро переоделся и выкатил из подсобного помещения корзину с волейбольными мячами, останавливаясь в зоне подачи. Трехцветный шар идеально ложился в ладонь и подлетал в воздух минимальными усилиями сеттера. Прокрутив мяч несколько раз, парень высоко подбросил мяч и с большой силой ударил по нему правой рукой. Мяч быстро перелетел сетку и отскочил от пола в зоне противника, создавая каскад затухающих ударов по поверхности. Легкая боль покалывала ладонь. Сделав глубокий вдох, Коши взял в руки следующий мяч, который так же быстро отправился за предыдущим. Почти без пауз, еще десять пронеслись цветным вихрем, падая с громким стуком по ту сторону сетки. Сжав челюсти, Коши замахнулся для еще одной подачи, но чей-то удивленный присвист сбил его с толку, и мяч пришелся прямо по серой макушке. Кейто Тамура стоял у входа в зал с легкой ухмылкой, оценивающий взгляд карих глаз направлен на Сугу. Вид у Кейто был почти хулиганский: полузастегнутая спортивная сумка небрежно висит через плечо, руки спрятаны в карманы короткого серого пуховика, накинутого поверх белого худи. Его черные волосы клочками торчали из под кепки, прикрывая серебристые кольца пирсинга на ушах. — Доброе утро! — поклонился Коши, жмурясь от пульсирующей боли, оставленной мячом. — Йо, — ухмыльнулся шире третьекурсник, сбрасывая сумку на пол, отправляя пуховик следом, и прошагал к сеттеру. Глаза Суги расширились, заметив лужицы, которые Тамура оставлял за собой. — Нервничаешь что ли? — спросил он, и, закатав рукава, стал перебирать мячи в корзине. — Не то что бы очень. — А я вот разволновался, — со смешком говорил Кейто, выпрямившись с мячом в руках. — Если мой сеттер стреляет подачами с восьми утра, то атакующим придется попотеть на матче, хм? Третьекурсник сделал несколько шагов назад, подбросил мяч вверх и, после пары стремительных шагов вперед, встретил его ударом в прыжке. Суга следил за мячом, который пулей прошиб зону защиты, и едва успел ухватить за локоть своего падающего капитана: сеттер обернулся на его резкий вдох, когда тот был на пути к полу, подскользнувшись в луже от собственных кроссовок. “Осторожно!”, — крикнул он, спасая своего капитана. Вернув равновесие, Тамура хлопнул испуганного Сугу по спине, эхо его смеха наполнило зал: — Если слишком сильно стараться, точно облажаешься! Скоро зал и раздевалка стали наполняться людьми. Общая суета перед игровым днем выгнала все мысли из головы Коши, теперь сосредоточенный только на том, как себя чувствовала команда и насколько хороши сборные других факультетов. Посмотрев первый матч с трибун, команда во главе с Кейто вышла на корт. После всех формальности в виде приветствия соперников и жеребьевки с монеткой, капитан собрал основной состав в центре площадки, игроки образовали узкий круг: “Играем так же, как вчера: не напрягаемся, но сопли не жуем. Задаем быстрый темп и забиваем, пока противник не опомнился, — Тамура обвел всех взглядом. — И бойтесь Сугавары, сегодня он заставит вас побегать”. Почувствовав на себе глаза товарищей, Коши нервно потер затылок, смущение добавило красных красок его щекам. “Хорошей игры!”, — громко добавил Кейто, возвращая внимание в центр круга. Игроки быстро сложили ладони поверх капитанской, отвечая гулким: “Хорошей игры!”. Волнение подступило тихой волной. Заняв свою позицию, Сугавара пытался унять дрожь, сжимая руки в кулаки. От этого тейп, закрученный до кончиков пальцев, сильнее врезался в кожу, и жалил отрезвляющей болью. Затишье на трибунах перед началом игры щекотало нервы. Но только до первого свистка судьи. Все внимание на мяч. Быстрый розыгрыш, отработанный прием, цель прямо над ним — верхний пас диагональному, и удар Кейто открывает счет. Выдох. В игре волнение должно оставаться за белой линией разметки. Ритм сердца разгоняется до напряженной барабанной дроби, и в мыслях не остается места для чего-либо, кроме наблюдений за мячом и слабостями игроков по ту сторону сетки. Атакующие легко преодолевали блок соперников, следуя в точности за мячом, идеально выброшенным сеттером. Второе касание — его касание — было поворотной точкой в каждом розыгрыше, и Сугавара безошибочно вел команду по лабиринту на пути к победе. Ошибкам не придавалось внимание, быстро оставляя промахи позади. Передышка между сетами, которой хватает только на то, чтобы сделать несколько глотков воды и обменяться одобрительными кивками с напарниками, и все сначала. Финальный свисток судьи с вышки и возгласы команды. Победа, почти такая же быстрая, как и вчера. В порыве радости ребята сбежались вокруг капитана, хлопая друг друга по спинам и выкрикивая победные “Хороший матч!” и “Мы сделали это!”. Сугавара стоял полусогнутым в попытках отдышаться, но все же широко улыбался, отвечая на по-особенному крепкие рукопожатия подходящих к нему ребят. В этот момент искренней радости, во взрослых парнях проглядывало задорное мальчишество. Мокрые волосы липли ко лбу, красные ладони в мозолях, легкие ссадины у тех, кто принимал мяч за долю секунду от падения, но улыбка во все 32 и искра в глазах затмевала все. От этого внутри Коши словно зажигались огоньки, наполняя теплом дрожащее от напряжения тело. Пусть турнир был любительский, пусть волейбол был всего лишь школьной историей, в эти несколько мгновений Сугавара разрешил себе почувствовать счастье. Пожав руки соперникам и поблагодарив за отличную игру, ребята разбрелись по раздевалке, договорившись встретиться у выхода, чтобы отпраздновать первые удачные выходные отборочных плотным обедом. Гул спортивного зала остался за дверью, отделяющей комнату со шкафчиками, и в этот момент Коши внезапно осенило, что он не держал телефон в руках с раннего утра. Выудив его из кармана сумки, первое, что он увидел — пропущенный от Каору пару часов назад, а за ним еще более ранняя цепочка сообщений с извинениями и расспросами о прошедшей игре. Наспех переодевшись и затолкав форму в сумку, Сугавара первым выскочил в коридор за спортивным залом, намереваясь позвонить Каору, не желая делать это при друзьях. Он быстро шагал в сторону выхода из здания, строча сообщение “Позвоню?” (хоть и не собирался ждать ее ответа), что едва не сшиб зевак, которые подсматривали за текущим матчем в приоткрытую дверь спортзала. — Извините, — бросил он, отрываясь от телефона на секунду. — Сугавара! Стоп. Парень обернулся, придерживая сумку на плече. Каору привычно улыбалась ему, делая пару неловких шагов от двери. — Привет! Так ваш матч уже закончился? — Хасегава провела рукой по волосам, ее нервная привычка — Суга выучил ее почти сразу. — Я писала тебе, ты наверное еще не видел моих сообщений? — Привет, — от неожиданности парень растерялся. — Что ты тут делаешь? — неужели она пришла поболеть за кого-то? Кто-то с факультета литературы или с лингвистики? Суга сильнее сжал лямку сумки. — Да так, проходила мимо, — фыркнула девушка, сложив руки на груди. — Тебя увидеть пришла, конечно! “Увидеть меня? Конечно?” Слова девушки привели его в еще большую растерянность. — Я помешала твоим планам? Ты куда-то спешил, — явно неправильно растолковывая молчание со стороны парня, девушка чуть приподняла плечи, словно защищаясь от холода. — Нет, совсем нет! — спохватился Коши, делая еще один шаг навстречу Каору, так что теперь можно было легко услышать запах ее цветочного парфюма. — Я собирался позвонить тебе прямо сейчас, — признался он честно. — У тебя все хорошо? Я писал тебе вчера, но не дождался ответа, — снова, добавил он про себя. — Извини, в последние дни я совсем забегалась со студсоветом, — ах, да, мой главный враг, — Скоро будут выбирать новых участников совета, и я по горло в делах с организацией весеннего фестиваля, а тут мне еще предложили податься в президенты, ну и оценки нельзя запускать, и на все остальное как-то не остается времени, — выдала скороговоркой Каору, загибая пальцы. — Я плохой друг, знаю, но все еще друг, да же?, — она сложила руки в умоляющем жесте, и, склонив голову на бок, с ангельской улыбкой наконец посмотрела в глаза Сугаваре. “Все остальное, значит”. — Конечно, друг, — парень убрал руки в карманы, пытаясь изобразить непринужденность. Каору заметно расслабилась, собираясь добавить что-то еще, но уже знакомый для Коши свист ее перебил. — Йо, Сугавара-сан, это что, твоя девушка? Кейто вместе с остальными ребятами бодро шагали в сторону пары друзей. Брови Сугавары взлетели вверх, и он тут же замахал руками в отрицающем жесте, отступая назад от Каору: — Нет! Мы просто друзья! Тамура удостоил своего сеттера полу-ухмылки и прошагал мимо него: — Кейто Тамура, капитан волейбольной команды, — протянул он руку девушке, незаметно поглядывая на Коши, который теперь сжимал ремень своей сумки. Его глаза бегали между лицом Хасегавы и открытой ладонью Тамуры. — Каору Хасегава, координатор студсовета по культурным мероприятиям, — ответила девушка с вежливой улыбкой, пожимая протянутую ей руку, — и подруга Сугавары. Приятно познакомиться, Тамура-сан. — Взаимно, — он убрал руки в карманы пуховика и кивнул в сторону Коши. — Мы забираем вашего друга, Хасегава-сан, он нам страшно нужен на праздновании нашей победы. Обещаю вернуть со всеми конечностями. Его слова вызвали легкий смешок у девушки. — Я вижу, ты нарасхват, — Коши все еще нервно цеплялся за сумку. — Мы еще поговорим позже, хорошо? — Хорошо, — отвечал Суга, уже слыша хихиканье среди команды. — Тогда я пойду. Поздравляю с победой, кстати! — девушка поклонилась Тамуре, остальным ребятам позади него, коротко помахала рукой Суге и исчезла за углом. Судя по тому, как тяжелая рука Кейто приземлилась ему на плечо, Сугавару ждал мучительно долгий праздничный обед.