Классика жанра

— Где ты пропадала? — Ринтаро щелкнул кнопкой, блокируя телефон. — У нас слишком много работы, чтобы брать такие длинные перерывы. Что там ей говорили? “Тебе так повезло с ментором!”. Если бы Хасегава знала, что за расслабленным, почти безразличным выражением лица кроется смесь строгости и амбиций, то попросила бы сменить ей наставника еще в самом начале семестра. До вступления в студенческий совет, она не знала, что “ментор” и “надзиратель” это синонимы. Ринтаро не давал вдохнуть лишний раз, а если уже вдохнула, то выдохнешь только с его разрешения. Со стороны третьекурсник казался воплощением идеала, и не заметить его было сложно. Высокий, красивый, умный, молчаливость придавала ему загадочности, которая так хорошо сочеталась с его любовью к черному в одежде. Идеально растрепанные волосы, мягкий голос и манящий изумруд глаз, который невозможно игнорировать. Ко всему прочему, Суна всегда был вовлечен в студенческую жизнь, будучи одним из “старичков” в совете, что прибавляло ему баллов в игре “идеальный парень”. Каору и сама так думала, часто встречая его на университетских мероприятиях, до тех пор, пока не узнала его ближе. И чем ближе узнаешь человека, тем меньше места остается для слепой влюбленности. За пару месяцев Каору узнала о нем может больше, чем ей хотелось. Друзьями их не назовешь, но роли наставника с подопечной, кажется, им уже не шли. Их отношения балансировали где-то на стыке: эта тонкая линия, с которой они постоянно сбивались, делая шаг то вправо, то влево. Девушка без труда читала, какую роль ей играть сейчас. Суна сидел, откинувшись назад, руки сложены на груди. Открытый ноутбук, на который студент не обращал внимания, говорил о том, что он неподвижно ждал возвращения Хасегавы. Лисий прищур зеленых глаз следил за суетливыми движениями девушки, и Каору уже знала, что побег к волейболистам на полчаса будет стоить ей трех дней упреков. — Знаю, — Каору быстро села слева от парня, открывая ранее оставленный блокнот и рефлекторно беря маркер в руку, — извини, Рин. На чем мы остановились? — Хм-м, на чем мы остановились? — парень наклонился к столу, — Расстановка будок на апрельском фестивале. — Точно, — девушка перевернула страницу блокнота на чистый разворот и стала намечать маркером схему. — Сколько учить, сначала делай все карандашом. Так будет легче исправлять ошибки, — Суна потянулся за пеналом Каору, склоняясь над девушкой ниже, чем было необходимо. Древесный запах его одеколона, так естественно сливавшийся с запахом сигаретного дыма, прочно въевшегося в ткань его черной водолазки, наполнил легкие девушки. — Кто сказал, что я ошибусь? — возражала она, но отложила маркер в сторону. Ринтаро вложил ей в руку карандаш, легко касаясь ее кисти холодными пальцами. — Теперь можно работать. Хасегава поправила волосы и вернулась к схеме на блокнотном листе. Весенний фестиваль был одним из самых крупных мероприятий в году. В старших классах Каору уже приходилось сталкиваться с организацией подобного, собственно одна из причин, почему ее добавили в команду по работе над фестивалем этого года. Судя по опыту первого курса, в своем наполнении праздник не сильно отличался от школьного, но масштаб был больше в несколько раз. Вместо маленькой постановки от театрального кружка студентов ожидал целый концерт от танцевальных и музыкальных клубов университета, вместо нескольких лавок с едой — ярмарка с традиционными сладостями, напитками, украшениями и прочей мелочью, а один день был полностью выделен под тематические викторины, которые должны провести представители десятков факультетов, все в перерывах между лекциями. Каждый день кампус должен преображаться под нужды праздника, не говоря о тех декорациях, которые останутся в университете на весь апрель: ветряные колокольчики фурин по периметру внутреннего двора и ряды гирлянд, чтобы поддерживать атмосферу праздника. Список дел у Хасегавы был длинный. Каждый раз, когда она вычеркивала из него один пункт, незамедлительно вписывала еще два. Для Каору это было первое крупное задание в составе совета, и, хотя она работала над ним не одна, она не могла допустить, чтобы результат был менее, чем идеальным, а значит, что все аспекты подготовки были под ее личной ответственностью. Будучи новичком, она старалась не выделяться, держа желание все контролировать в узде. Каждый успешно выполненный кусочек был заслугой команды, но каждый промах, конечно, только ее недочетом. Студенческий совет прикладывал все усилия, чтобы первая неделя апреля стала особенной. Но до сих пор была сделана только десятая часть приготовлений, и Хасегава, в страхе, что не справляется, на свое несчастье, попросила Суну помочь ей в нескольких местах. Просить о помощи было не в стиле Каору, но когда выдуманное давление от чужих ожиданий об идеальном мероприятии просачивается в ночные кошмары, выхода не остается. Нужно признать, Ринтаро оказался более сговорчивым и полезным, чем Каору ожидала. Приходить в выходной день в библиотеку, покупать для нее кофе (”Было по пути”, — бросил он, ставя бумажный стакан на стол, как будто это что-то обыденное), искать прошлогодние наработки по тому же случаю. Но на этом польза от наставника заканчивалась и начиналась отравляющая реальность. Другого названия всем этим колкостям под видом заботы девушка пока не придумала. “Думай на бумаге”, — забирая планшет со стилусом из рук Каору; “Признайся, ты это ногой писала?”, — перепечатывая номера поставщиков реквизита в рабочий документ; “Работай карандашом, грязь разводить все умеют”, — раздражало сильнее всего. Что он о себе думает? Второкурсница просто терялась от его холодных упреков, ее глаза бегали по лицу старшего в поисках хоть доли чувства вины за вылетевшие только что обидные слова, и пока она подбирала что-то похуже в ответ, Ринтаро переключался на другую тему, продолжая разговор как ни в чем не бывало. Пока работа над фестивалем оставалась ее приоритетом, девушка обещала себе не обращать внимания на колкости Рина. Менять ментора было уже поздно, да и работа с его участием действительно пошла эффективнее. Хасегава не хотела думать, почему его присутствие так влияет на ее продуктивность: она работает быстрее потому что хочет убежать от него или потому что ей хочется услышать от него похвалу? “Это не важно. До тех пор пока работа выполняется, меня это не волнует”, — убеждала себя она. Через пару часов, они с Рином выбрали расстановку для студенческих клубов из нескольких исчерченных разворотов и даже перенесли схему в электронный вариант. — Утвердишь с командой, и можно рассылать, — Рин хлопнул крышкой ноутбука. — Хорошая работа, Каору. Собрав вещи, студенты вышли на улицу. Снег, выпавший за день, возвращал в реальность из мыслей о весеннем празднике. Попрощавшись, Каору направилась к выходу с кампуса. — Хасегава, стой. Ты так и не ответила, — девушка остановила шаг, поворачиваясь полубоком к Суне. В черном пальто на фоне кристально чистого снега он выглядел точно как персонаж мелодрамы. — Ты про что? — Куда ты уходила в обед? Он сейчас мне друг или еще наставник? — Это правда так важно? — отвечала Каору, сдерживая печальный вздох. Суна молчал. Рассказывать о Сугаваре, дружба с которым становилась призрачной по ее вине, не хотелось. Что она должна сейчас ответить? Парень не сводил с нее глаз, но прочитать по его каменному лицу, что он думает, просто невозможно. — Это очень личное, — быстро выговорила Каору. — Я расскажу как-нибудь в другой раз. Пока! Девушка двинулась в сторону станции, не дожидаясь реакции Рина. Что это было? Ее пугало, когда Рин проявлял интерес к ее жизни. После каждой встречи она уверяла себя, что между ними самая безопасная рабочая дистанция. Приходилось проводить много часов наедине, но они едва ли разговаривали о чем-либо помимо того, что касалось организации праздника. И все же, даже через такие диалоги просачивалось личное. Например, теперь она знает, что Суна не любит десерты с персиком и никогда не был на настоящем концерте, и что когда-то брал уроки гитары, и что в фотопленке у него все отсортировано по сотне папок. Каору казалось, что она узнает детали о нем против своей воли, сближаться было страшно, и в то же время ей льстило, что такой отстраненный и холодный для всех Суна Ринтаро понемногу открывался ей. Насколько проще была бы ее жизнь, если бы он оставался для нее загадочным незнакомцем на расстоянии?

***

С возвращением волейбола в жизнь Коши, время стало идти в два раза быстрее. Пустые вечера за просмотром фильмов теперь сменились гулом спортивного зала, где парень выжимал из себя максимум энергии, стараясь не отставать от остальных. Теплая атмосфера в раздевалке после: глупые истории, которые рассказывали старшие и младшие, перепутанные джерси и шутливые перепалки — все приносило второкурснику больше радости, чем он ожидал. Сугавара старался делать вид, что в команде он лишь мельком, пока не найдется кто-то получше на место связующего. Ему казалось, что если он признается в том, что любит волейбол сейчас не меньше, чем в школе, то все закончится. Поэтому он не позволял себе привязываться, не разрешал себе верить в искренность похвалы за его навыки и гнал подальше мечты стать полноценной частью команды. Кейто Тамура, как настоящий капитан, делал эти задачи сложнее, потому что там, где Коши боялся сделать шаг навстречу, Кейто легко прыгал десять. И пусть Коши не рассказывал о себе много, Тамура вел себя так, как будто уже много лет знает его. — Йо, Сугавара. Видел как твоя Хасегава упорхнула в кафетерий с тем хитрым лисом. Кейто хлопнул дверью раздевалки и плюхнул огромную спортивную сумку на лавочку рядом с Коши. Сеттер, согнувшись пополам, туго завязывал шнурки перед тренировкой. Моя? — Хитрым лисом?, — он выпрямился. — Суна Ринтаро, ты о нем не слышал? Третьекурсник, высокий такой, волосы в две стороны, тоже в студсовете — отвечал капитан, сбрасывая с себя худи. — Скользкий тип, на первом курсе слил видео с посвящения, на котором все, естественно, были в хлам. Кто-то получил по шее, а ему почет. Он был такой же пьяный там, но доказательств нет. — Серьезно? Как-то не замечал его раньше. — Я б насторожился — ухмыльнулся Кейто, вынимая по одной серьги пирсинга. — И почему такие уроды так падки на хороших девочек вроде твоей Хасегавы?, — позвякивая украшениями в ладони, продолжал он, — Что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это не закончится. Кейто посмотрел на сеттера, который теперь нахмурившись вязал третий узел на кроссовках, и ему стало смешно. — Ладно, не бери в голову. Пойдем разминаться. Но, шагая домой против холодного ветра, Суга только и думал, что об этом Суне Ринтаро. Точнее, не так. Он думал о Каору. О том, что давно не проводил с ней времени и что даже писать ей стало почему-то неловко. Теперь он вдруг слышит, что она общается с парнем с сомнительной репутацией, и понятия не имеет, что с этим делать. Может ли он спросить ее об этом? Имеет ли на это право? С момента, когда он встретил ее у дверей спортзала, прошло две недели, но “поговорим позже” так и не наступило. Планы срывались в последнюю минуту, и Сугавара не мог не думать, что причиной этому был этот Суна. Она так легко нашла мне замену? Парень прибавил шагу, глубже зарываясь в шарф. Мерзкое жжение в груди не имело выхода. Однокомнатная квартирка Коши освещалась одной только лампочкой над электрической плитой, где только что варилась лапша. Он поглощал ее тут же, уперевшись копчиком в дерево столешницы. Телефон, лежавший рядом, показывал, что Каору недавно была в сети. Все время, что закипала вода, Коши пытался придумать, что ей написать. Выдавив из себя дурацкое “Спишь?”, он принялся усердно варить рамен. Но, видимо, девушка действительно спала, потому что ответа так и не последовало. Он не знал, радоваться ему этому или расстраиваться. Рано или поздно им придется поговорить. Не может же быть, что тот минутный разговор после матча был их последним? Тревоги Коши живо рисовали ему, как они проходят мимо друг друга в коридорах университета, делая вид, что не знакомы, и как ужасно будет сидеть вместе на выпускном, и как вдруг их определят работать в одну школу, и вот им уже приходится притворяться хорошими коллегами в присутствии остальных. Нет, нет, и еще раз нет. Это все не может стать правдой. Неприятные мысли убивали аппетит. Отставив миску с лапшой в сторону, Суга взял телефон в руку, другой обнимая себя за торс. Если пролистать их переписку немного вверх, мимо двух попыток договориться встретиться, то легко оказаться во времени, когда они писали друг другу без остановки, так что слово “Привет” не имело смысла. Глупые мелочи вроде “Парень в очереди передо мной громко дышит”/”Как он посмел?” или “Чуть не свалился с эскалатора”/”Это третий раз за неделю!”. Читая диалог, Коши не мог сдержать смешка. Он перешел в профиль девушки, в котором было всего 3 публикации. Фото для последней из них были сделаны самим Коши, и то, что они остаются частью ее аккаунта, служило для него неким доказательством их дружбы. Как будто без этого никто ему не поверит, что они с Каору не незнакомцы, и Сугавара не фантазер. Еще раз пролистав все фотографии, он уже хотел вернуться к лапше, но тут ему пришла мысль такая очевидная, что он удивился, как это он не подумал об этом раньше. Быстро открыв список подписчиков девушки, Коши стал вводить имя: Ринтаро Суна. Результат поиска был один. Короткий никнейм sunarin1010 и, конечно, закрытый аккаунт. Суга даже закатил глаза от раздражения. На фотографии профиля можно было рассмотреть брюнета, с челкой и пробором по центру (все как говорил Тамура). Взгляд парня был направлен в сторону от камеры, хотя он явно позировал, это выдавала через чур уверенная ухмылка. В описании профиля только полное имя и название университета, то есть, ноль новой информации. Подписчиков у него было за тысячу, хотя публикаций всего пять. Популярный, значит? Суга машинально потянул страницу вниз, но ничего нового на ней от этого не появилось. Еще раз пробежавшись глазами по всему, что было доступно, он раздраженно заблокировал телефон и положил его экраном вниз. Громко стуча палочками по дну тарелки с остывшей лапшой, Суга думал, где еще можно было бы достать что-то об этом загадочном Ринтаро. А еще он думал о том, какие они с ним разные, хотя бы на первый взгляд. На его фоне Коши сам себе казался неудачником: в студсовете он не состоит и популярностью похвастаться не может, для фото позировать не умеет, и стрижка у него обычная, и цвет глаз у него скучный — карий. В двух словах — серая масса. Наверное, и собеседник из Суны лучше. “Вряд ли он умеет играть в волейбол лучше меня”, — утешал себя парень, дожевывая рамен в тишине полумрачной квартиры. Жуткий сон о связующем Суне Ринтаро прервался громкими уведомлениями от Каору. >Уже не сплю >Доброе утро:) >Как ты? >Ты свободен сегодня в обед? >Слышала, в той кофейне на углу появился новый десерт с запеченными персиками >Никак не дойду до нее >Может сходим сегодня? 6:30 утра. Суга часто заморгал, чтобы прогнать остатки сна, и еще раз прочитал сообщения. Что ж, Тамуре придется пережить его отсутствие на дополнительной тренировке сегодня. Суга уже давно мечтает о запеченных персиках. Нет, правда, кто вообще не любит персики?. В 12:30 Сугавара буквально впорхнул в знакомую кофейню. Радость встречи временно заглушила его тревожные мысли, и он пружинистой походкой прошагал за дальний столик, откуда ему улыбалась Каору. Белый свитер с высоким горлом облаком окутывал фигуру девушки. Все как всегда: усталые карие глаза спрятаны за пластиком очков, длинные волосы собраны заколкой вверх. Блюдце с галетой с персиками, щедро посыпанной сахарной пудрой, и две чашки чая были аккуратно расставлены перед ней. Она сидела, облокотившись на край стола, и привычно подперев подбородок одной рукой, наблюдала, как Суга сбрасывает с себя пуховик. По правде говоря, Каору ждала, пока Коши скажет что-нибудь первый, потому что не знала, с чего начать разговор. Странный перерыв в их общении создавал дискомфорт и неизвестного размера дистанцию. Каору знала, что нужно сказать: она только и думала о том, что скажет, с того дня, как пришла подсматривать за ним на турнире. Нужно извиниться. Снова. Снова сказать, что она никудышный друг и что постарается быть лучше. Хасегава правда чувствовала себя виноватой перед добросердечным, мягким Коши, за то, что так долго пользовалась этой самой добротой и отодвигала его на задний план, зная, что он еще “потерпит”. Она неделями утешала свою совесть тем, что она по горло занята фестивалем и учебой, но в глубине души знала, что это просто отговорки. Теперь, когда Коши садится в кресло напротив нее, она дрожала внутри от страха, что он вот-вот скажет ей, какой она паршивый человек, и он здесь только чтобы плюнуть ей в лицо. Этого, очевидно, не случилось. Взъерошив волосы, Коши только пожаловался на холод и толпу в метро. Хасегава пробежалась по лицу парня, ища в нем хоть каплю злости или обиды, которые он заслуживает ощущать, но увидела лишь легкую нервозность в поджатых губах, неуклюже тянущихся в улыбку. Ей казалось, напряжение висело в воздухе, но ощущал ли его Коши? Откуда начать разговор? Чтобы хоть как-то нарушить неловкую тишину, Каору протянула парню десертную вилку. — Пробуй первый. Взяв прибор, Коши подвернул рукава зеленого свитера и отломил кусочек. — Вкусно, — улыбнулся он и снова запустил вилку в галету. Сладкий вкус теплых персиков с корицей шел в противовес мыслям Каору. Пока Сугавара буднично мешал ложкой сахар в чае и добавлял комментариев о погоде, Хасегава переживала ей одной известные угрызения совести. — Как дела в студсовете?, — начал Коши, выбирая следующий кусочек, — Слышал, что новичков сильно нагружают по делу и без. Хотя тебе, наверное, не привыкать, тебе вроде бы нравится, когда у тебя плотный график, да? Ну ты надеюсь отдыхаешь хоть иногда? — карие глаза вопросительно смотрели на нее, ожидая ответа. Как всегда, такой заботливый и добрый, аж тошнит. — Коши. — Да? Каору отложила вилку в сторону и сделала глубокий вдох и выдох. — Извини. Извини, что так много раз переносила наши встречи и что так поздно отвечаю на сообщения. — она опустила взгляд. — Не знаю, как это вышло. Я уже говорила это, но как-то все навалилось, и мы вдруг стали реже видеться. Я этого не хотела. Наступившая пауза пугала. Хасегава готовилась добавить еще что-нибудь, но парень ее опередил. — Я тоже, — просто отвечал он, пожав плечами. — Не переживай, так бывает. — Так бывает. — тихо повторила за ним Каору. — Ты на меня не злишься? Коши нервно провел рукой по волосам. Все так же влюбленный, он вообще был рад видеть ее напротив себя, пусть это далеко не свидание, но они вдвоем, и она все еще печется о его чувствах. — Обещай, что мы будем видеться хотя бы раз в неделю, — немного подумав, выразил он единственное желание, которое знал точно. — Не избегай меня. Пожалуйста. Его просьба прошлась волной стыда по Хасегаве. С краснеющими щеками, она наконец посмотрела в глаза друга: — Я не специально. Обещаю исправляться. — Договорились, — Коши снова принялся за персики. — Так как дела в студсовете? Хасегава так долго откладывала этот неловкий разговор, но он прошел так просто (благодаря бесконечной доброте Сугавары, храни его господь), что теперь ей было смешно с себя и своих глупых мыслей. Она успела забыть, насколько хороший из Коши слушатель и как легко он понимает ее переживания. Он был таким с первых дней их знакомства, и от этого сохранять с ним дистанцию, как со всеми остальными волонтерами, было сложно. С ним всегда было спокойно и безопасно. Изливая душу обо всех сложностях в подготовке к весеннему фестивалю, она не заметила, как пролетел целый час. Экран ее телефона уже светил сообщениями от Рина, спрашивающем где она опять пропадает и не забыла ли про презентацию сегодня. Каору видела, как взгляд Сугавары падал на ее телефон с каждым новым уведомлением. — Извини, мне уже пора идти, — она убрала телефон в карман джинс, — я так много болтала о себе и не спросила, как у тебя дела: с волейболом и вообще. Коши пустил короткий смешок и встал, чтобы подать подруге куртку. — Все окей. Если хочешь, приходи на нашу тренировку. Например, в пятницу, часов в шесть. — А ваш капитан не будет против? — Тамура-сан? Его фан-клуб каждую тренировку у нас на трибунах. — У него есть фан-клуб?! — Это длинная история, — Коши помог Каору завязать ее серый шарф, который застрял где-то за капюшоном, — а ты вроде торопишься. Расскажу в другой раз. — Я тебе напомню, — пригрозила пальцем девушка, вызвав очередной смешок. — Иди уже, — парень убрал руки в карманы джинс, чуть втянув плечи. — Коши. — Да? — Спасибо. Хасегава торопливо зашагала к двери. Кризис миновал. Один из. Через полчаса должна была состояться промежуточная презентация, по сути, отчет обо всем, что было сделано за первые два месяца семестра. В команде по фестивалю Каору, к своему удивлению, оказалась негласным лидером. В какой-то степени это было благодаря статусу Суны: все члены студсовета чуть ли не религиозно его обожали, и смежной к нему Хасегаве доставались какие-то отсветы его славы. Не было сомнений, что популярнейший Суна Ринтаро будет следующим президентом студсовета. Другая причина была в том, что второкурсница не могла доверить никому ни одной задачи от начала до конца. Даже если работа разделялась между всего членами команды равномерно, Каору держала руку на пульсе каждой из частей. Как бы она ни старалась не высовываться, её постоянные вопросы о статусе работы скоро принесли ей прозвище контролерши. Девушка делала вид, что ей нет до этого дела. Главное — результат. Таким образом, отчитываться по апрельской подготовке выпало Хасегаве. Девушка быстро шла по коридору университета и повторяла подготовленную речь выступления себе под нос, параллельно выпутываясь из длинного шарфа, который снова застрял за капюшоном. Из-за открытой двери клубной комнаты были слышны голоса ребят. На пороге Каору чуть не врезалась в Ринтаро, выходившего из кабинета. — Пришла наконец, — удивление парня быстро сменилось привычным холодным взглядом. — Привет, — смутилась от неожиданности Каору, продолжая дергать серую ткань за край. Рин посмотрел на часы на запястье, и вместо того чтобы сделать шаг назад и впустить подопечную в кабинет, он легко взял ее за локоть, сделал пару шагов в сторону, и закрыл за собой дверь. — Что ты делаешь? — У нас еще есть пара минут, — Каору продолжала смотреть на него в недоумении. — Сегодня в конце собрания президент объявит начало приема заявок от кандидатов на его позицию. Я хочу, чтобы ты тоже подавалась. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Каору с силой дернула шарф, наконец высвобождаясь из его пут. Спутавшиеся волосы эффектно дополняли широко открытые от шока глаза. — Если бы ты пришла вовремя, то узнала бы раньше, — снисходительная ухмыльнулся парень. — Пора заходить. — Рин взялся за ручку двери и быстро обвел девушку взглядом с ног до головы — Сделай что-нибудь с волосами. Каору часто заморгала, прокручивая внезапные слова ментора. Когда она зашла в комнату вслед за ним, все уже сидели по местам, и первая выступающая — высокая блондинка, к слову, в таком же свитере, как у Каору — перелистывала заметки у доски. Хасегава приземлилась на ближайший стул, пристроила куртку на спинку и заново собрала волосы крупной заколкой. Ринтаро сидел по диагонали от нее и, не прячась, листал что-то в телефоне. Девушка уже привыкла к его отстраненности, которую он показывал всем в равной степени. За два месяца знакомства и многих вечеров в библиотеке вместе Каору сделала вывод, что у Рина нет друзей среди однокурсников. Девушки, судя по всему, у него тоже не было, если только некто, сохраненный как “Мия” и так часто пишущий ему, не окажется его любимой. Для нее оставалось загадкой, как, будучи таким популярным, можно оставаться одиночкой. Хотя, испытав на себе его равнодушный взгляд сотню раз, она начинала догадываться. Когда наступила ее очередь, Каору вышла к центру комнаты и коротко поклонилась. Подняв голову, девушка мгновенно отыскала прищур зеленых глаз ментора, который наконец убрал телефон в карман брюк и еле заметно кивнул ей. Эта капля одобрения, пусть крохотная, придала ей уверенности. На протяжении всего выступления, она то и дело пересекалась взглядом с Ринтаро и каждый раз получала тот же кивок — невероятная щедрость с его стороны. Быстро закончив с докладом и ответив на вопросы, брюнетка вернулась на свое место. Следующим вышел президент. — Всем спасибо за проделанную работу, продолжайте в том же духе, — оптимистичным тоном произнес он. — Как вы знаете, этот семестр второй и последний для меня в роли президента, — люди активно закивали. — Поэтому, не нарушая традиции, я хочу объявить неофициальное начало выборов на позицию президента студенческого совета. Выждав пока аплодисменты стихнут, президент продолжил: — Мы скоро сообщим для всех открытие подачи заявок, но всех нынешних членов я бы хотел особенно подбодрить подаваться. И еще, так как провести выборы — это тоже наша работа, я бы хотел назначить одну команду, которая будет за это ответственна. Поэтому мне нужно знать имена тех, кто точно не хотел бы подаваться. Все присутствующие переглянулись. Хасегава оценивала, кто будет пробоваться в президенты. Четверокурсники сразу выпадают. Рин знает наверняка. Президент снова пересказал весь фронт работы на вторую половину семестра, поделился движениями в переговорах с администрацией и закончил свое выступление напоминанием, что будет ждать сообщений от тех, кто хотел бы помочь в выборах. Студенты стали не спеша расходиться. Дождавшись, когда последний из команды по фестивалю исчерпает свои вопросы к ней, Каору подошла к наставнику, который по видимому уже собирался уходить. — Разве не странно, что ментор и подопечная подаются вместе? Ты буквально предлагаешь мне стать твоим врагом. Хасегаве и до этого предлагали подаваться в президенты, но слышать это от Суны было как-то по-другому. Он лучше остальных знает, как она работает, и по его постоянным замечаниям можно было сделать вывод, что он не очень доволен ее стилем. Выходит, он видел в ней кого-то, кого будет легко одолеть? — Ты слишком много на себя берешь, — зеленые глаза смеялись. — Соперником, не больше. Давай, это будет весело. — Весело? Почему… — Почему нет?, — Рин не дал ей договорить. — Ты трусишь? — Нет, но одной смелости недостаточно, чтобы подаваться в президенты, разве нет?, — студентка обнимала шарф, сложив руки на груди. — Ты удивишься, когда увидишь, кто и сколько людей подастся в первом раунде, — он закинул рюкзак на спину, двигаясь к выходу. — И ты будешь лучше минимум половины из них. Подняв руку в знак прощания, он вышел из кабинета. Каору осталась одна, с горой вопросов и непонятным комплиментом от еще более непонятного Рина.

***

Тамура был жесток. Одна пропущенная тренировка, и Суга всю неделю бегал на пять кругов больше остальных, а в конце собирал мячи по всему залу. В пятницу ему еще и почему-то перепало устанавливать сетку после разминки. Сеттер вытянулся на маленькой подставке, чтобы достать до верхнего края столба, и очень жалел, что природа обделила его ростом. В этот момент он услышал знакомый голос: — Тамура-сан? Тренировка еще не началась?, — Коши боролся с желанием обернуться. — О, Хасегава-сан! — зачем он так с ней любезен? — Мы ждем, когда твой друг закончит готовить поле к игре. — Не знала, что этим тоже сеттеры занимаются, — громкий смех Кейто слышал весь спортзал. Парень, подстраховывавший снизу, насмешливо спросил: “Еще одна капитанская фанатка?” Коши закончил с креплением и спрыгнул вниз, готовясь ответить на вопрос, но Каору это сделала за него. — Сугавара!, — крикнула она с первого ряда трибун, активно махая рукой. Смущенный волейболист помахал в ответ, только сейчас осознавая, что весь день боялся, что она не придет. Каору заняла место на пару рядов левее группы девушек (того самого фан-клуба Тамуры), и с интересом разглядывала весь состав команды. После отработки приемов, Коши вынес из подсобки тренировочные манишки. “Сейчас будет самое интересное”, — радостно запищал фан-клуб. “Удачи!”, — прочитал Сугавара по губам подруги, которая показывала большие пальцы вверх. Пытаясь игнорировать улюлюканье ребят по ту и эту сторону сетки, Коши улыбнулся и повторил ее жест в ответ. Игра началась по свистку тренера. Хасегава знала, какое значение для Коши имел волейбол. Он много раз рассказывал о школьном клубе и о своих друзьях, которых там встретил. Даже когда речь шла совсем о другом, волейбол то и дело всплывал в их диалогах. Было очевидно, что это был не просто спорт для него. Девушка старалась запоминать детали его воспоминаний, но оставалось загадкой, почему, если ему так нравилось играть волейбол, он не продолжил это в университете. Этот вопрос часто крутился у нее в голове, но она не решалась его задать. Сейчас, наблюдая за серой головой друга на поле, она убедилась, что его любовь к игре не была просто словами. Сквозь такое серьезное сосредоточенное выражение лица, она видела, как он наслаждается игрой. Со стороны казалось, что он уже давно в команде, легко подбадривает после промаха или радуется вдвойне после забитого мяча. В этом весь Сугавара, каким его знает Каору: внимательный, открытый, дружелюбный, всегда знает, что сказать. Командный игрок, от и до. В перерыве между сетами, чуть запыхавшись, он подбежал к трибунам. — Тебе не скучно?, — спросил он, вытирая пот со лба маленьким полотенцем. Каору чувствовала тепло, исходящее от разогретого игрой тела друга. — Шутишь? Девочки справа — отличные комментаторы, кстати. — Еще бы, они ни одной тренировки не пропускают, — посмеялся Суга. — В отличие от некоторых, — тяжелая рука капитана упала на серую копну сеттера, от чего тот ойкнул. Каору попыталась спрятать улыбку за ладонью. Тамура протянул Коши бутылку воды и подмигнул девушке. — Ты знала, что у Коши есть бунтарские черты, м? — Всего один раз! — Коши спихнул с себя капитанскую лапу. Резкий свисток с поля и крик тренера обозначили скорое начало второго сета. Тамура еще помахал рукой девушкам по соседству, сверкнул улыбкой Каору и отбежал на поле. Суга поспешил за ним, двигаясь спиной вперед. — Я провожу тебя после тренировки? — Хорошо, — кивнула Каору. Ее удивляло, как непринужденно вел себя Коши, будто между ними не было недель молчания. Может быть, она не была настолько важным человеком, если то молчание так мало значило для него? Хорошо это или плохо? Мысль, что это может быть правдой, неприятно царапала ребра.