Демон из леса

Когда дядя сообщило ему, что наконец-то нашелся покупатель — его настигли весьма противоречивые друг другу эмоции. С одной стороны была огромная радость, ведь из его жизни наконец-то пропадет последняя нить, связывающая его с местом гибели матери, с другой… Сирота боялся потерять это. Те воспоминания, когда все было хорошо, когда жизнь просто мирно текла своим чередом, и им не нужно было ни о чем беспокоиться. Ровно через неделю все полностью исчезнет, оставив после себя лишь слабые неосязаемые отголоски. Готов ли он к этому спустя столько лет? Не уверен. От созерцания видов за окном автомобиля его отвлекает телефонный звонок. Махиру достает мобильник и улыбается, увидев имя лучшего друга. — Сакуя? Ты вроде бы говорил, что у твоей бабушки все совсем со связью плохо будет, — услышав смешок в ответ, Сирота качает головой. — На самом деле для этого мне пришлось забраться на гору и долго елозить рукой по воздуху, чтобы связь поймать. — Прямо на вершину залез? — Примерно на середине выдохся и без стеснения запачкал белые штаны, — Махиру чувствует, как по ту сторону этот разгильдяй широко лыбится, полностью довольный своей беззаботной ребячливостью. И ведь не скажешь, что этот человек находится на последнем курсе одного из лучших университетов страны и является лучшим студентом на своем потоке. — Но не будем о моей опрометчивости, в виду отсутствия стиральной машины. Как ты? Ватануки был одним из немногих людей, узнавших о его прошлом. Как бы грустно это не звучало, но именно потеря самых близких для них людей в каком-то роде скрепила их только-только начавшуюся дружбу в средней школе. А началось все слишком нелепо и стыдно. На годовщину смерти матери выпали соревнования по легкой атлетике, на которых Сирота должен был бежать длинную дистанцию. Вызываясь сам, думал, что справиться, вот только по итогу примерно за двадцать минут до начала не выдержал и спрятался на складе для спортивного инвентаря, вжавшись в самый непроглядываемый угол. Ему хотелось переждать, не видеть этих счастливых улыбок и не слышать нескончаемые возгласы. Но его все равно нашли, правда, не учителя или одноклассники, а группа парней из параллельного класса, искавшая место покурить. Разумеется, увидев рыдающего ровесника, многие бы растерялись, а вот Ватануки Сакуя, который и завел товарищей в уже занятое кем-то место, мигом отвел внимание на себя невероятной историей о том, как он жил у соседской бабки, выдавая себя за ее внука. С горем пополам, но Сирота снова остался наедине с собой, абсолютно не понимая, что сейчас произошло. Но почему-то когда он услышал зовущий его голос — поспешил утереть слезы и выбежать на встречу взволнованному Рюсею. Когда вечером он пришел на могилу матери, гордо показал медаль за первое место и упомянул о странном парне, спасшем его от глупого позора. Следующая их встреча произошла спустя три дня в школьном туалете, где Ватануки безуспешно пытался остановить льющуюся из носа кровь. После первой помощи Махиру гордо заимел статус «ангела-хранителя», а еще нового верного друга. Спустя мгновение после своей речи, зеленоволосый узнал Сироту и истошно закричал, пытаясь между этим неловко извиниться. Все прекращается, когда в уборную заглядывает кто-то еще, очень интересующийся источником и причиной криков. Коюки удивляется, увидев резко засмеявшегося Махиру, а потом теряет всякую смысловую нить, когда смех заряжает и незнакомого парня с ватой в носу. С того самого дня Сакуя присоединился к их дружной компании, а спустя полгода, видимо, активно помолившись на новый год в храме, вовсе оказался с ними в одном классе. Ватануки всегда казался какой-то вечно заряженной батарейкой, что был всегда «за» абсолютно за все идеи своих друзей. Это было впечатляюще, но при этом Сирота все равно ощущал, что что-то в поведении было не так. А затем Махиру вспоминает свои первые месяцы после смерти матери. Вечно энергичный, вечно «за», вечно «все хорошо», словно был он сам себя пытался убедить, что ничего не случилось, что он все еще обычный ребенок, который никогда не корил себя за ее гибель. Тогда, оставшись наедине после уроков, чтобы прибрать класс, Махиру впервые захотел поделиться с кем-то своими переживаниями. Нет. Не с «кем-то», а именно с Сакуей, который, судя по всему, прямо сейчас проходил через нечто похожее. Но Ватануки опять его переиграл, беспардонно вывалив сперва свои собственные переживания о бесконечных ссорах с родителями, а потом вовсе уткнулся в чужую грудь, пуская слезы. «Я не могу поверить, что ее действительно нет», — первое, что он произнес спустя долгие десять минут тишины, нарушаемой лишь редкими всхлипами. Его сестра совершила самоубийство из-за давления родителей, которые хотели видеть в ней идеальное и главное «полезную» дочь. И, кажется, все было «хорошо», пока однажды они не объявили о том, что хотят заключить помолвку между ней и хорошим другом отца с работы. Другом, которому было даже за пятьдесят, но зато он был весьма уважаемым и влиятельным человеком с высокой должностью. И в тот же самый вечер девушка не могла больше это выносить. Оставив записку, насколько же ей мерзко и тошно от собственной беспомощности, и в которой она также извинилась перед братом, она выбросилась из окна собственной спальни. Возможно, не живя они на девятом этаже и не будь под окнами сплошной твердый асфальт, она бы отделалась лишь страшными переломами. Но нет. С ее смертью в их семье ничего не изменилось, за исключением лишь того, что теперь все внимание родителей было сфокусировано лишь на Сакуе. Но он не был намерен мириться с этим, от чего в ответ постоянно получал упреки и ощущал на собственном теле «воспитательные процессы». Следствие и причина того, почему в день их второй встречи у него шла кровь. Слушая весь этот монолог, внутри Сироты бушевал водоворот. Боль проникала в желание утешить, а утешение стремилось порезать на кусочки злость на людей, посмевших называть себя родителями. Крепче обнимая уже ревущего Сакую, он лишь тихо шептал ему, что он рядом, что он его понимает, что он ему поможет. Вот только как помочь — он не знал. Завуалировав историю друга и убрав некоторые детали, он позвонил дяде и несколько часов непрерывно обсуждал с ним эту тему. Самым оптимальным решением было лишить эти двоих родительских прав, но вопрос об опеке оставался открытым. В любом случае с самим судебным процессом Тоору готов был помочь, благодаря некоторым знакомым. И где-то примерно две недели этот вопрос Сирота обговаривал с самим Сакуей, пытаясь помочь ему с принятием решения. Не подтолкнуть, а лишь обрисовать все варианты и их возможные последствия. Окончательный выбор должен был быть лишь за самим Ватануки. И в день, когда он решил довериться Махиру и его дяде, Сирота рассказал ему о своей маме и крепко обнял, поблагодарив его. Спустя несколько месяцев этот кошмар закончился и Сакуя переехал к своей бабушке, которая, оказывается, жила совсем недалеко от их дома. Когда женщина впервые за столько лет увидела своего внука и узнала о судьбе старшей внучки — долго злилась и лила слезы, заразив этим и всех гостей. Их дружба официально закрепилась на долгие века или хотя бы до конца их жизней. Так они доучились вместе среднюю школу, затем старшую и разделились лишь на специальностях в университете. К сожалению, Коюки уехал учиться в Осаку, а Рюсей захотел первый год просто поработать и поднакопить денег, так что собраться всем вместе было крайне сложно, но все-таки возможно. Оттого и прямо сейчас, спустя столько времени, Сирота безмятежно говорил с Ватануки по телефону, а вчера пропустил по стаканчику с остальными двумя по случаю рождения у Коюки двоюродного племянника, и также неофициально отмечая увольнение Сироты с подработки из магазинчика-комбини. Этот кошмар он запомнит навечно, особенно его вечно недовольного всем начальника, любящего покритиковать внешний вид и личную жизнь сотрудников. — Ты точно уверен, что мне не нужно приезжать к тебе? — уже во второй раз за их непродолжительный диалог спрашивает Сакуя. — Сперва дядя Тоору, теперь и ты. Говорю же, все в порядке. Лучше помоги своей бабушки освоиться на новом месте. — Ну, смотри сам. Спустя еще пару вопросов друг другу они прощаются, и Сирота кладет трубку. В этот же момент водитель сообщает, что они почти на месте.