Демон из леса

Он чувствует, как холод пробирает его до костей. Он ощущает себя мокрым полотенцем, оставленным сушиться на улице в ураганную погоду. Он не понимает, где он сейчас находится. Делая шаг, ему очень трудно понять, действительно ли он сдвинулся с места, но шатен продолжает, вроде как, двигаться вперед. Внезапное чувство холода пропадает, сменяя себя палящей жарой, а непонятное место наконец-то заимело какое-то очертание. Узкая тропинка, а вокруг густой лес с многочисленными деревьями и кустами. Кроны деревьев не спасают его от палящего солнца, поэтому с его лба одна за другой скатываются капельки пота, огибая глаза, нос и губы с подбородком. Перед ним три развилки, и он слишком уж уверенно поворачивает направо, словно знает, куда идет. Но он не имеет и малейшего понятия, почему-то все продолжая идти. Какая-то поляна с высоким деревом, а около него маленькое убежище, сделанное из веток разных размеров. Он видит, что внутри расположены гладкие камки, скорее всего, выступающие в качестве мест для сидений. Хочет войти, делает очередной шаг навстречу — и все в один миг трескается и падает куда-то вниз. Теперь перед ним лишь непроходимая огромная дыра, в которую он падает, не осознавая, случайно ли или намеренно. Здесь нет жары, только приятный ветерок, вызванный его стремительным падением. Вроде долгим, а вроде и всего лишь миллисекундным. Приземляется он снова в непонятном холодном месте, которое теперь, правда, также имела какие-то смутно знакомые ему очертания. Парень хочет встать, но почему-то не может этого сделать. Это кажется ему странным, и он начинает звать на помощь. Вот только в ответ слышит лишь собственное повторяющиеся пару раз эхо. Смотрит влево, смотри вправо, вниз, вверх — ничего, а когда снова опускает голову, что-то замечает. Что-то очень тусклое, но при этом хорошо видимое. Два алых огонька, время от времени словно мигающие. А вокруг них какая-то странная дымка. Сирота хочет подойти поближе, но он все еще не может даже встать. И тогда он снова кричит, громко и четко, словно кого-то зовет. Кого конкретно — не знает, но продолжает кричать. Он не может разобрать собственный голос, напоминающий какие-то помехи. Он знает, но не слышит. Знает? Что он знает? Кого он прямо сейчас звал? Огоньки перед ним? У них было имя? Огоньки ли это? Почему он все еще кричит? А кричит ли? Его рот открыт, он чувствует, насколько же напряжена его глотка, но он все еще абсолютно ничего не слышит. Он тянет руки, но ничего не чувствует. Словно его тело в одно мгновение бесследно исчезло, оставив лишь отголоски плавающего в пустоте сознания. Такое странное чувство. Он одновременно везде, но и нигде. Он хочет сделать шаг, но не может, и непонятно, из-за того, что прикован, или просто из-за того, что тела действительно нет. Но он видит свои руки, видит, кончики пальцев, медленно растворяющихся в темноте. Видит и не может понять это странное, знакомое чувство. Шатен крутится, вертится, брыкается, словно дикий зверь, но ничего не меняет. Не чувствует, не ощущает. Действительно растворенный дух, прикованный к одному месту. Что это такое? Он всего лишь хочет рассмотреть поближе красивые огоньки, так привлекающие его внимание. Он всего лишь хочет наконец-то услышать то, что успел выкрикнуть так много раз. Он хочет… А зачем? Зачем ему имя? Зачем хочется подойди поближе? Зачем… Всего на мгновение, но ему показалось, что алые огоньки посмотрели на него.

***

Просыпаться было весьма тяжело. Махиру никогда не нравилось спать на новых местах, пусть и сейчас этот случай можно было с трудом назвать таковым. Несмотря на весьма необычный и непонятный сон, Сирота поспешил отогнать мысли о нем и направиться в ванную комнату, чтобы привести себя в надлежащий вид. Под струями теплой воды те бессмысленные бесконечные вопросы быстро смылись вместе с тонким слоем грязи. Может быть, когда будет время, он вернется к ним от скуки. Но прямо сейчас абстрактные сны были меньшем, из его проблем. След от подушки на его щеке позабавил. После душа волосы перестали стоять торчком, как у какого-то ежа. И, если очень постараться, он мог даже притвориться, что совершенно точно на сто процентов уверен в сегодняшнем дне. Шатен умывается, чистит зубы, а потом вспоминает, что пообещал прийти на чай к семье, с которой у него, по идее, были весьма натянутые отношения. Нет, притвориться уверенным или, хотя бы, не удрученным будет тяжеловато. За такую «гениальную» идею Сакуя точно бы расхохотался на месте, а Рюсей с Коюки покачали бы головами. С другой стороны, не отказываться же было столь милой девушке, хотя он и мог найти себе сотню действительно реальных оправданий. Например, огромный слой пыли на почти всех поверхностях в этом доме. Или эти грязные скрипящие время от времени полы. О парочке паутинок в некоторых углах и думать не хотелось. Но сохранить улыбку на чужом лице для него было важнее. Очень глупо, но по-другому, увы, не умел. Ладно, что сделано — то сделано. Ответив на парочку сообщений от друзей, дяди и одно очень длинное эмоциональное голосовое от Ватануки, в котором он поведал, что его любимые брюки все-таки канули в небытие, Сирота переоделся и вышел из дома.