The boys of summer

Учитывая все обстоятельства, это был замечательный день для сёрфинга. Юнхо грёб под голубым небом, высокое послеполуденное солнце отражалось от скал и согревало воду. В течение всего дня аплодисменты зрителей, сыпавшиеся градом, были лёгкими и ободряющими. Волны были стабильными, не пытаясь разбить сёрферов о камни. Наверху, на скалах, праздные наблюдатели и поклонники сёрфинга наслаждались прекрасной погодой и впечатляющим мастерством людей на воде. Паря на своей доске, Юнхо пребывал в мрачном настроении. Его первый заезд прошёл отлично. Его нижний разворот вышел таким естественным, он знал, что в его исполнении он выглядел легко. Волна была не настолько высокой, насколько длинной, позволив Юнхо сделать несколько крутых поворотов для судей. Край его доски выглядывал из белой от пены воды и погружался вновь, когда волна схлынула, Юнхо смог соскользнуть по гладкой поверхности до того, как упал и позволил океану подхватить его. Судьи хорошо оценили этот заезд. Это был один из лучших его заездов за этот сезон. Было особенно приятно, когда следующий сёрфер получил на два очка меньше, чем он. Дикторы объявляли рейтинги по мере их обновления, и имя Юнхо было в верхней части списка в течении нескольких раундов. Пока на волну не поднялся Сон Минги. Это было неизбежно; всегда так было. Лежа на своей доске, Юнхо сжал зубы, пока Минги ловил великолепную волну и, оттолкнувшись от неё, расправил конечности. Все было решено с самого начала. Минги был высоким и эффектным, он выполнял все трюки с отработанной лёгкостью. Когда он спустился к подошве волны, он закричал и помахал зрителям, за что был вознаграждён улюлюканьем и свистом. Минги был известен своими грандиозными трюками и шумихой, которую создавал вокруг себя. Он изменился с тех пор, как Юнхо видел его в последний раз, его чёрные волосы были обесцвечены и окрашены в ярко-оранжевый цвет. Красные у корней и желтеющие к кончикам, языки пламени обвивали его голову и собирались на затылке. Даже покрытый морской водой, он выделялся среди всех сёрферов, как маяк. Сёрфинг — не конкурс красоты, но даже в этом Минги был незаслуженно хорош. Кроме того, Юнхо подумал, что его волосы выглядят как после автомобильной аварии. Юнхо просто не мог переварить такое высокомерие. Он закатил глаза и упорно сидел на своей доске, ожидая результатов. Результаты были плохими. Или отличными, если ты Минги. В конце их хита Минги опережал его на половину балла, та идеальная волна обеспечила ему победу в соревнованиях. Юнхо не хватило половины балла. Он разочарованно поплыл обратно к берегу. Это было хорошее, сильное второе место. Он поймал одну из лучших своих волн за это лето, и судьи это заметили. Но Минги был лучше. Снова. В каждом хите, на каждом соревновании. Каждое лето. Он был лучше. Юнхо поднял свою доску с воды и осторожно ступил на камни, идя к деревянным ступеням, ведущим на вершину утёса. Наверху, у перил, стояли палатки дикторов и судей, накрытые ярко-красными и жёлтыми полотнами, сотни людей толпились вокруг них, наблюдая за сёрферами внизу. Проходя мимо, он получил поздравления от нескольких людей, какие-то незнакомцы даже похлопали его по плечу. Он выхватил у диктора свою серебряную медаль и одарил его добродушной улыбкой для фото. Он благодарно помахал и продолжил свой путь к машине. Репортёр местного новостного канала преследовал его без особого энтузиазма и быстро отступил, заметив, что тот не очень разговорчив, тем более что он увидел Минги, поднимающегося по ступеням. Юнхо даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, что это был он. Он услышал радостные возгласы Однако он всё-таки посмотрел, но только когда благополучно добрался до своей машины на ближайшей автостоянке. Окружённый поклонниками и несколькими репортёрами, Минги уже расстегнул молнию на своём гидрокостюме и спустил его до талии, пока шёл, держа доску подмышкой. Один из судей, Юнхо узнал в нём местного тренера, вышел из своей палатки, чтобы пожать Минги руку, на что тот счастливо ответил. Юнхо сунул доску в свой Ленд Крузер намного сильнее, чем требовалось. На другой стороне улицы с волос Минги на его плечи стекала солёная морская вода. Юнхо быстро переоделся, зайдя за машину, и забрался на водительское сиденье. Он проверил свой телефон. Чон Уён юнхо, как все прошло? я только что вышел с работы не хотите перекусить? :) Сан тоже освободился тоже проголодался

Я все прошло нормально. второе место

Чон Уён нормально? это же просто отлично Сан ты опять злишься из-за этого парня монги что ли

Я минги

Чон Уён черт Чонхо хей ребята, будете бургеры? я ‘у Вуди’ Солнце уже садилось, когда Юнхо заходил в закусочную, где нашёл всех троих, втиснутых за один столик. Он подсел к Чонхо, перед которым уже стояло два бургера и тарелка с гигантской порцией картошки, которую он с удовольствием уплетал. По другую сторону стола сидели Сан и Уён, они спорили по поводу меню так, будто они не были в этом кафе уже в миллионный раз. Сан поднял голову первым: — Как всё прошло? — Волны были хорошие. Погода неплохая. — Воу, Юнхо, придержи свой энтузиазм, пожалуйста, — парировал Сан. Юнхо протянул руку и стащил картошку с тарелки Чонхо, рискуя своими пальцами: — Ха-ха. Рядом с ним поднял голову Чонхо: — Баррели были? — Нет, сезон уже заканчивается. Но волны были довольно длинными. — Этот Минги забрал победу, значит? — предоставьте Уёну найти слона в комнате и потыкать в него заострённой палкой. Юнхо лишь хмыкнул. Это было его больное место. — Ты ведь его побеждал раньше, не так ли? — спросил Уён. Было дело. Однажды, когда им было семнадцать лет, и Минги недооценил силу волны, когда в хите оставалось лишь минута времени. Он покачнулся при нижнем повороте и получил всего два очка, прежде чем волна вывела его из равновесия. Спешивание было небрежным и совершенно непрофессиональным. Волны были нестабильны в тот день, и Минги не уложился во время. Это была всего лишь вторая его волна в хите, в то время как у Юнхо их было уже три. К тому же все три были идеально прокачены, очень стабильно, несмотря на погодные условия. Однако первое выступление Минги было почти идеальным, а второе — всего лишь случайностью, которая удивила даже диктора. Когда результаты за проезд их лучших волн были суммированы, Юнхо выиграл с преимуществом в два очка. Юнхо скорчил гримасу и поборол желание закатить глаза так, будто ему всё равно. Они видели его насквозь. — Ты же не хочешь сказать, что ты всё ещё уверен, что он просто позволил тебе выиграть? — спросил Чонхо. Язык Юнхо взял над ним верх: — Не может быть, что он облажался с чем-то настолько лёгким, как была та волна. Он слишком хорош. Даже когда нам было по семнадцать, он был слишком хорош. — Но зачем ему давать тебе выиграть? Я думал, что он кретин, — сказал Сан. Юнхо был расстроен: — Потому что он и есть кретин. — Но он неохотно осознал, что не может придумать причин, кроме этой. Он просто так чувствовал. Знал. Он не в первый раз задавался вопросом, был ли узел в его животе, вызываемый Минги, чем-то таким, что его друзья — или кто-либо — мог бы понять. Та победа была много лет назад. А сейчас, через несколько месяцев Минги снова покинет этот городок, поедет куда-то по другую сторону горы, чтобы жить большом городе и участвовать в соревнованиях с волнами побольше и получше, чем здесь, у Юнхо. Как будто читая его мысли, Чонхо произнёс: — Разве он не уезжает обратно в сентябре? Я думал, он приезжает сюда только на лето. — И на выходные иногда, — проворчал Юнхо. Он потерял весь аппетит. Сан озадаченно его осматривал: — Как тебе удаётся становиться таким каждое лето? Правда заключалась в том, что Минги действительно не должен был быть такой уж большой проблемой. Он приезжал лишь на несколько месяцев в году и в редкие выходные, после этого его не было рядом достаточно долго, чтобы он мог заслужить что-то большее, чем бесстрастную реакцию. Но не было же виной Юнхо, что он так азартен. В течение восьми месяцев в году Юнхо был лучшим на всём побережье, где он рос. Его имя было широко известно среди местных сёрферов, он прославился тем, что родился, вырос и преподавал в Сан-Амадоре, а также тем, что стал лучшим из лучших во время соревновательного сезона в холодные месяцы. Он начал учиться сёрфингу, когда ему было девять и с тех пор едва ли слезал с доски. К тому времени, как ему исполнилось четырнадцать, стены его детской было увешаны медалями. Сан-Амадор был его местом. Так было до мая каждого года, когда Сон Минги приезжал, чтобы насладиться комфортом маленького городка и тёплой погодой в межсезонье. Признанный Всемирной Лигой Сёрфинга, с именем, которое можно было увидеть в журналах, Минги был настоящим профессионалом. Он тоже вырос, занимаясь сёрфингом в Сан-Амадоре, перебравшись через горный хребет, что отделял большой город в центре страны от побережья. Но как только на него начали обращать внимание, он покинул это место. Теперь Юнхо и все жители Сан-Ама видели его только на первых полосах газет, где он позировал на подиумах, убийственно смотря в камеру. Но каждый год непременно наступало лето, а с ним появлялся Минги. Май был тем месяцем, когда послесезонный рекорд Юнхо летел в тартарары, просто потому что Минги вернулся, и он никогда, никогда не оставлял возможности унизить Юнхо ещё сильнее. Юнхо был не очень разговорчив, пока они ели. Уён и Сан заходились в своих препирательствах. Чонхо ловил их взгляды каждый раз, когда спор принимал подозрительно заигрывающий характер. Из стереосистемы в закусочной играли Флитвуд Мак, а за окном солнце таяло за деревьями, превращаясь из ослепляюще-белого в ярко-красное. Когда Юнхо вышел из закусочной, он всё ещё был не в себе после соревнований. Проигрыши завязывали в его животе узел, на распутывание которого уходили дни. Минги участвовал не на всех соревнованиях, но, когда он там был, Юнхо не мог просто сделать вид, что не замечает его. Это были единственные заезды, в которых он не был первым. Стремление побить свои собственные рекорды со временем стало его личной вендеттой. Чонхо был прав насчёт одной вещи. Юнхо и Минги были известны каждый по-своему. Минги был летней звездой, всегда привозя с собой фанатов и поклонниц с другой стороны горы. Но Юнхо был местным. Его имя знали на пляже с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, он рассекал огромные волны, которые обрушивались на места для сёрфинга мирового уровня, прямо в двадцати минутах от дома, где он вырос. На парковке у закусочной, Юнхо прислонился к двери своей машины, вдыхая летний ночной воздух. Сан-Амадор был настолько мал, что даже отсюда, из центра города, Юнхо мог услышать волны, если бы прислушался. Его имя имело здесь вес. ‘Минги’ было просто мухой, жужжащей возле него. Юнхо нужно было ехать домой. Даже будучи одетым в чистую одежду, он мог чувствовать липкость от соли. Вечерний воздух приятно обдувал его кожу, лёгкий ветерок трепал его чёрные волосы, падавшие на глаза. Позади него Уён, Сан и Чонхо выходили из закусочной. -О, боже! Ты ещё не уехал! Планы меняются! — Уён раздельно выкрикивал каждое предложение через всю парковку. — Хочешь сходить выпустить пар? Юнхо приподнял край своей футболки и понюхал. Он был солёным и пах морем, ну и что с того? Все в этом городе были такие же. Где-то там должен быть душ. Итак, Юнхо оказался в «Зелёной фее», забегаловке, где полы были такими же липкими, как его состояние. Несмотря на название бара, Юнхо отказался от абсента, игриво предложенного ему Саном, который всегда предпочитал его. Бар действительно был забегаловкой, но это было самое близкое к ночной жизни место в Сан-Амадоре. По пятницам здесь было оживлённо, грохот музыки и зелёные лучи света выплескивались на улицу каждый раз, когда дверь распахивалась. Внутри Юнхо опёрся бедром о барный стул, потягивая свой напиток. Он был достаточно высоким, чтобы ему был виден весь бар поверх голов всех людей, находившихся в нём: от вышибалы у входной двери до короткого коридора с другой стороны, ведущего жалкому подобию танцпола. Ночь была напряжённой, и было уже поздно. Юнхо мог видеть людей, прижатых к стенам, их тела сплетались друг с другом. Напротив бара находился проход без дверей, который вёл в небольшую бильярдную комнату с двумя бильярдными столами, их древнее покрытие было уже скорее коричневым, чем зелёным. Рядом с ним сидели его друзья. Чонхо был тих, размешивая свой манхэттен трубочкой, оперевшись на барную стойку. Он выглядел довольным, болтая с барменом, жилистым стариком по имени Акира, которому приходились по душе все неряшливые местные сёрферы и скейтеры, которые врывались в его заведение, как только им исполнялся двадцать один год. Или, в случае Чонхо, каждый раз, когда ему исполнялось двадцать один, что происходило каждый год с его восемнадцатилетия, он продолжал получать фейковые документы. С тех пор, им всем уже перевалило за двадцать один, а у Акира всё ещё было особое место для них в сердце, в особенности для Чонхо. Полной противоположностью был Уён, который бесстыдно прижимался к Сану, примерно в футе от того места, где сидел Юнхо. — А как же танцпол? — спросил он. Уён поднял голову и потряс задницей: — ЧТО? — попытался он перекричать музыку. Музыка была чертовски громкой, Юнхо обернулся на Чонхо и Акиру, беседовавших без каких-либо видимых усилий: — Как вы вообще-? Неважно. Он повернулся к Уёну и сделал всё возможное, чтобы чётко произнести: — Ты не собираешься приберечь энергию для танцпола? Уён и Сан оба покачали головами, ни на секунду не прекращая танцевать. — Мы отправимся туда, когда напьёмся! — прокричал в ответ Сан. Юнхо проследил за рукой Сана, всё ниже и ниже опускавшейся по животу Уёна. — Ты пьян? — перекричав музыку, спросил Сан. — Нет! — Уён снова положил голову на плечо Сана. — Поцелуйтесь уже наконец, — проворчал Юнхо. — ЧТО? — прокричал Уён через музыку, но судя по тому, как он реагировал на прикосновения Сана, было ясно, что он не очень-то заинтересован в диалоге. Юнхо может и был уставшим, но водка с содовой, несомненно, сняла всякое напряжение. У него было соревнований с Минги в ближайшие три дня — до понедельника. — По шоту? — Чонхо похлопал его по плечу. Акира уже наливал им что-то из прозрачной бутылки. Не требовалось спрашивать Юнхо дважды. Ему следовало похоронить сегодняшний проигрыш, чтобы он не испортил этот вечер. Он передал два шота Уёну и Сану, которые даже не потрудились отлипнуть друг от друга, чтобы поговорить с Юнхо — или любым другим невинным посетителем, пытающемся просто пройти мимо — но без затруднения это сделали, когда дело доходило до алкоголя. Все четверо, плюс Акира, опрокинули рюмки. Чистая текила. Юнхо изо всех сил постарался сдержать гримасу, его пальцы сжимались и разжимались, его тело боролось с жидкостью, попадавшей в желудок. Сидящий рядом Чонхо едва ли вздрогнул. Уён поперхнулся, и Сан хлопал его по спине. Акира наконец отошёл, чтобы обслужить кого-то на другом конце стойки. — Я думаю, твоя проблема…- начал Чонхо, переключая внимание на себя. — О, ну расскажи мне, — сказал Юнхо. — …заключается в том, что тебе просто нужно с кем-то переспать. — Чонхо выглядел совершенно невозмутимым, потягивая теперь уже виски. Юнхо в ответ посмеялся: — Я переспал кое с кем, типа, две недели назад. Тиндер, помнишь? Чонхо выглядел задумчивым: — Да, но нужно так, чтобы это что-то значило. — Не понял. — Ну, с кем-то, кто тебе по-настоящему нравится. Юнхо пристально посмотрел на него: — Точно то же можно сказать и тебе. — Я знаю, — сказал Чонхо. Его лицо не выражало никаких эмоций, а голос, как обычно, даже в трудные моменты, был невозмутим. Он сделал ещё глоток, — Рыбак рыбака… Сан и Уён перешли в другую часть бара, чтобы заказать ещё выпивки, несомненно, направляясь на танцпол. И, то ли музыка становилась всё громче, то ли Юнхо пьянее. — Что ты имеешь в виду под ‘моей проблемой’? Чонхо пожал плечами: — Ты спортсмен, тебе приходится всё время сдерживать эмоции, вне зависимости от того, проигрываешь ты или выигрываешь. Ты не можешь выносить всё это на воду. Юнхо фыркнул в свой напиток: — Конечно, могу, — но даже когда он произнёс это, прежнее расстройство отобразилось в его глазах. — Я просто говорю, что думаю, — сказал Чонхо. — Ты что-то мне предлагаешь? — шутливо ответил Юнхо, зная, что это не так, просто чтобы увидеть эмоции, которые может это вызвать у собеседника. — Ну как хочешь. Ты всё равно не в моём вкусе, —произнёс Чонхо, когда перестал притворятся, что его тошнит. — Слишком азартный? — Слишком высокий, — Чонхо подмигнул. Юнхо ударил своим пустым стаканом по барной стойке. — Ну что, ещё по одному и на танцпол? — Есть. На одном напитке они не остановились. Уён и Сан уже заказали по порции для них к тому времени, как Чонхо сделал заказ. Текила. Только текила и лаймы. В какой-то момент Акира даже сделал им напитки за счёт заведения. В какой-то момент Уён не смог допить свой напиток, и он был вручён Юнхо. Текила, лаймы и соль Всё закончилось тем, что Юнхо силой потащил остальных на танцпол. Уён и Сан моментально растворились в толпе, одна из рук Сана обвилась вокруг шеи Уёна, когда они подпевали песне Розалии. Чересчур пьяный Юнхо позволил толпе втянуть себя, двигая бёдрами в такт музыке. Толпа состояла сплошь из чёрных и серых силуэтов, а басы тяжело отдавались в его костях. Яркие красные прожектора освещали некоторые фигуры, затем снова бросали их во тьму, чтобы снова выделить их синим или зелёным, очертания людей выглядели деревянными, двигаясь во вспышках. В какой-то момент он потерял из виду Чонхо. Наверняка, он вернулся к барной стойке с Акирой. Его счастливое место. Юнхо было всё равно. Его мозг, пропитанный текилой, мог воспринимать только музыку и ещё текилу. И воду. Где-то между выплёскиваниями всех жидкостей организма Юнхо, Уён упал, но тут же оказался в руках Сана и ещё трёх незнакомцев, а мысль о воде пробивалась на передний план его затуманенного сознания. Он обернулся через плечо и увидел, что Уён благополучно вернулся в объятия Чхве Сана, и направился к бару. Путь оказался гораздо дольше, чем был до этого. Или короче. Как он так быстро оказался у бара? Он поднял два пальца вверх, чтобы позвать Акиру и заказать бутылку воды. — Ты собираешься ещё танцевать? Юнхо узнал этот голос ещё до того, как обернулся, даже в его состоянии. Низкий, звучавший более громко, чем следовало бы, с хрипотцой. Сон Минги. Вот и он, во всём своём адском великолепии, сидит под зелёными лучами, выглядит как болотное существо, чем он и являлся. Юнхо окинул взглядом его несносные волосы. Оранжевый становился грязно-коричневым под зелёными огнями, и, было видно, что он всё ещё покрыт солью. Его поза была непринуждённой, он полуразвалился на барном стуле. Его ноги были такими длинными, что одна из них доставала до пола, а другую он опёр о ножку стула. Минги был одет в простую тёмно-синюю футболку и старые потёртые джинсы, впрочем, как и Юнхо — одежда, которую легко натянуть на влажную кожу и которую спокойно можно оставить в машине на весь день. Зрение Юнхо поплыло. Практически затонуло. Всё вокруг проплывало мимо него. Он почувствовал, что начинает улыбаться. Нет, не это хотел он сделать. Минги сказал что-то невнятное, пока Юнхо пытался вспомнить, как выглядит нахмуренный лоб. — Что? — глупо переспросил он. — Я сказал, что ты выглядишь таким же пьяным, каким я себя чувствую, — сказал Минги с понимающей, непринуждённой улыбкой на свих пухлых губах. — Я не хочу с тобой разговаривать, — ответил Юнхо. Лицо Минги начало постепенно вытягиваться. А может и нет. Юнхо поймал себя на том, что пытается не смотреть на его губы. — И это всего лишь из-за какого-то второго места? Наконец, Акира принёс воду. Юнхо нужно было найти Сана и Уёна. — Да отвали ты, — сказал Юнхо, забирая бутылки с водой. — Может лучше потанцуем? — предложил Минги, и Юнхо вдруг вспомнил предыдущий вопрос. — Я не знаю, где мой сосед, а у меня почти что нет друзей в этом городе кроме него и…- Минги остановился. Он посмотрел на Юнхо с нечитаемым выражением лица. Юнхо был пьян, но не глуп. Друзья. Это слово зазвенело в его голове. Они не друзья. Скорее наоборот. Минги проглотил конец предложения, запивая его своим напитком, чем-то прозрачно-красным. Он поставил свой стакан и облизал губы, всё ещё глядя на Юнхо тем странным взглядом, природа которого была гораздо более сдержанной, чем всё то, что Юнхо видел от него ранее. — Мне нужно отнести воду друзьям. — сказал Юнхо, держа сразу две бутылки в одной руке, — Они где-то здесь, — Он указал ими в сторону танцпола. Он только сейчас поймал себя на том, что говорил слова, которые не звучат как ‘нет’ и определённо не обозначают ‘оставь меня в покое’. — Тогда пойдём, — Минги поднялся из-за барной стойки, одним глотком допивая свой стакан, — подожди. Ты не хочешь сначала ещё что-нибудь выпить? Я бы еще выпил перед тем, как осмелюсь…- он небрежно махнул рукой в сторону коридора, который привёл бы Юнхо к Уёну и Сану, но также и к мерцающим огням прожекторов и грохочущим поп-битам, — …пойти туда. И снова Юнхо обнаружил, что не говорит ‘нет’ и принимает ещё текилы от своего извечного соперника и врага на всю жизнь. Мысли плескались в голове, отдавая цитрусом и кислотой. Его мозг, пропитанный текилой, был поистине ненасытен. Это может далеко зайти. Где-то в течение этой ночи Юнхо прошёл точку невозврата. Он споткнулся, пытаясь встать, потом рассмеялся, и затем с невероятной уверенностью направился к танцполу, вооружённый бутылками с водой. Минги шёл рядом с ним, а Юнхо старался не пялиться. Коридор, ранее казавшийся таким коротким, теперь казался километровым. Юнхо слегка покачивался при ходьбе. Он не осознавал этого, пока не почувствовал руку на своём предплечье, Минги поддерживал его, пока они боком пробирались через группы людей, заполнивших весь бар. Юнхо заметил, что прижимается к Минги, обходя других людей, раз уж тот был его каким-никаким знакомым. Рука Минги естественно легла ему на плечо, направляя сквозь толпу. Они добрались до пульсирующего скопления тел, очертания которого были бесформенными и очень плотными. — Ты их видишь? — Минги приходилось перекрикивать музыку. Его рука соскользнула с плеча Юнхо. Юнхо хмуро оглядел толпу. Они с Минги были одними из самых высоких людей во всём помещении, их головы возвышались над скоплением танцующих. Тем не менее, он не увидел ни крашеных рыжих волос Уёна, ни каштановых волос Сана. — Давай пройдём дальше, — сказал Минги. Он вошёл в толпу с удивительной для настолько пьяного человека гибкостью, протягивая руку, чтобы показать Юнхо, что он должен следовать за ним. Юнхо, не задумываясь, взял его за руку и позволил потащить себя внутрь толпы. Минги даже не обернулся, только обхватил своими длинными пальцами ладонь Юнхо и потянул его вглубь. Последний шот Юнхо, или даже последние три шота, ударили в голову одновременно, и всё было потеряно. Тел, двигавшихся рядом, могло быть пять, а могло быть тысяча. Он мельком увидел рыжую голову Уёна в другом конце комнаты, затем он увидел рядом с ним Сана, обвившего его руками, как какой-то полупьяный осьминог. Он чувствовал Минги рядом с собой. Руки Минги были на нём, когда в него врезалось чьё-то тело. Вокруг были огни. Лицо Минги сияло в свете прожекторов. Юнхо знал, что там играла музыка, но не смог бы сказать, когда песня сменилась. В комнате было угнетающе тепло, но по его рукам пробежали мурашки. Он закрыл глаза и, ощущая музыку, танцевал со своими друзьями, не чувствуя своего прошлого, а будущее, если у него и было, явно не скоро запустит в него свои когти.