The boys of summer

Когда Юнхо открыл глаза, он обнаружил себя распластавшимся на диване в своей гостиной, а солнечный свет струился сквозь открытые жалюзи. Его рот напоминал пустыню, в то время как горло было как будто полно грязи. Его вот-вот стошнит. К счастью, в ванной никого не оказалось, и Юнхо мог спокойно извергнуть содержимое своего желудка, воспользовавшись такой роскошью как унитаз и холодный пол. Когда он почувствовал, что окончательно выбился из сил, он прижался вспотевшим лбом к прохладной плитке стены. Чёрт, давненько у него не было такого похмелья. Дверь Чонхо была закрыта, а это означало, что вчера он благополучно вернулся домой и лёг в свою постель. Как ни странно, дверь Сана была закрыта тоже. Сан обычно оставлял свою дверь открытой, даже тогда, когда не следовало бы. Юнхо не был глуп. Это значило то, что он был заперт там с Уёном. Юнхо был счастлив за своих друзей, хотя и не понимал, почему они вели себя так, будто это какой-то секрет, когда они оба совершенно не умели его скрывать. И всё же это было мило. Любовь это так странно. Юнхо заставил себя встать и выпил воды прямо из-под крана. От этого ему снова стало дурно. Он опёрся о стену постарался сдержать рвотные позывы. Он думал о том, что Чонхо сказал ему вчера в баре, прежде чем его память окончательно схлопнулась. У Чонхо всегда было много хороших идей. Но, конечно, было бы приятнее, если бы они не были настолько правдивы. Через мгновение Юнхо почувствовал, что готов рискнуть и выйти из ванной, он завернул за угол, на кухню, чтобы выпить ещё воды, снова из-под крана, но в этот раз налив её в стакан. Он посмотрел на упаковки рамёна, лежавшие на холодильнике. Они будто смотрели на него сверху и усмехались над ним со привкусом соли и креветок. Он вздохнул и потянулся за одной из них. Чем больше калорий, тем лучше при похмелье, подумал он. Когда вода вскипела, Юнхо наконец глянул на часы на плите. Уже 10 часов утра. Это считалось ранним утром, учитывая вчерашнюю попойку, но было бы слишком поздно, если он собирался на утреннюю прогулку. Волны уже наверняка набирают обороты. Его следующие соревнования должны быть через три дня, в воскресенье. Завтра после смены ему нужно будет сделать несколько заездов. Не для того, чтобы оставаться в форме; три дня ничего не значили для его тела. Просто чтобы держаться ближе к воде. От запаха порошка со вкусом креветок и соли у Юнхо скрутило желудок. Сан и Уён вышли из комнаты. Они оба выглядели как с похмелья, но Уён был особенно взъерошенным, его волосы на затылке торчали в разные стороны. Казалось, что он слишком сильно пытался вести себя непринуждённо перед Юнхо, что ещё больше делало его подозрительным. — Завалился здесь прошлой ночью, Уён? — мягко спросил Юнхо. Его голос был хриплым, голосовые связки огрубели от выпитого вчера алкоголя. — Ага. Ближе к бару, чем мой дом. Заснул прямо на полу, но спал как младенец, — отрывистая речь Уёна звучала отрепетированной, что было невероятно комично. — Действительно, — Юнхо улыбнулся, — мне нравится твоя футболка. — На нём была серая футболка со спящим Гарфилдом, свернувшимся калачиком. Уён даже не посмотрел на неё: — О, спасибо. — Сан, я готов поклясться, что видел у тебя точно такую же. Лицо Уёна моментально стало в цвет его волос. Сан рассмеялся. Юнхо закатил глаза и вернулся к своему рамёну. — Итак, э-э, Юнхо, — произнёс Сан. Было что-то такое в его тоне, очень осторожное, что заставило Юнхо прерваться, — я думал, что ты ненавидишь этого парня, Минги. Минги. Фу. Результаты вчерашних соревнований снова всплыли в его голове. Юнхо поборол желание стиснуть зубы. — Так и есть, — ответил Юнхо, не в состоянии прятать отвращение в своём голосе, — почему бы ему просто не убраться отсюда и не заняться сёрфингом ещё где-нибудь на побережье? Похоже, он никак не может насытиться тем, как весь этот город целует его в задницу. После секунды проследовавшей неестественной тишины, Юнхо поднял глаза и увидел, что Уён и Сан как-то странно смотрят друг на друга. Так, будто они пытаются сдержать смех. — Что. Почему ты спросил? — внезапно Юнхо посетило неприятное ощущение в животе, и оно явно никак не было связано с похмельем. — Ну, прошлой ночью явно не казалось, что ты так к нему относишься, — сказал Сан. — Что я наговорил? — осторожно спросил Юнхо. Он хотел бы отмахнуться от этого, но тяжесть от незнания росла как опухоль. — Эм. не так много, — ответил Сан. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Уён не смог сдержать хихиканье: — Что ты помнишь о вчерашней ночи? — Э-э, много текилы, беседа с Чонхо, вы вели себя как фрики, танцпол, — Юнхо ломал себе голову. Боже, как же всё было размыто, — ещё текила, ещё танцпол. Кстати, как мы добрались до дома? — Мы дошли пешком, — теперь в голосе Сана слышалась какая-то сдержанность. Юнхо прекратил помешивать свой рамён: — Вы же не оставили мне там, придурки.? — Но ты был занят. — Занят ЧЕМ? Уён теперь выглядел не таким весёлым — он прикусил губу, как будто бы сомневался, стоит ли ему говорить: — Сон Минги. Воспоминания, которые мозг Юнхо, должно быть, пытался похоронить за ночь, нахлынули с такой силой, что, казалось, он физически может это чувствовать. Минги возле барной стойки. Минги, покупающий ему напиток. Минги, ведущий его на танцпол. Минги, затягивающий его в танец. Минги, намекающий, что они, в какой-то альтернативной вселенной, были друзьями. Юнхо так крепко сжимал деревянную ложку, что костяшки его пальцев начали болеть. — О боже… Я забыл, что он тоже там был, — всё, что смог произнести Юнхо. — Да, мы подумали, что в этом и есть дело. Юнхо тупо пялился в свою тарелку. Лапша уже слишком размякла. Как каша. Он просто смотрел за тем, как она оседает в воде. — И что произошло? — А что ты помнишь? — спросил Сан. Реальный ответ был таков: не так уж много. Воспоминания Юнхо растворились после того момента, как они с Минги вышли на танцпол. Он отправил кашу из рамёна в раковину, весь аппетит пропал, несмотря на похмелье, и он сел на диван в гостиной рядом с Уёном и Саном, обхватив голову руками. Они по очереди пересказывали события прошедшей ночи. Очевидно, они пытались узнать, что у него происходило, но он их не слышал, погруженный в свой собственный маленький мир, просто посмеивался и поддакивал им. Не помогло и то, что воспоминания Сана и Уёна тоже были вымыты алкоголем. В конце концов, они собрали воедино всю историю, которая была настолько всеобъемлющей, что воплощала в жизнь самый худший кошмар Юнхо. Уён и Сан заметили Юнхо в толпе и направились к нему, но, увидев Минги рядом, пожали плечами и решили оставить всё как есть. Это был всего лишь танец, по крайней мере, пока Юнхо не посчастливилось споткнуться — событие, полностью ускользнувшее из его памяти, - а Минги поймал его за талию. — Всё как-то расплывчато, — брови Сана были нахмурены, когда он пытался что-то вспомнить, — но ты просто приклеился к нему. Юнхо не хотел ничего больше слышать. — Я никогда больше не смогу с ним соревноваться, — простонал он. — Почему вы, ребята, не облили его чем-нибудь или не сделали что-то подобное? — Мы не то чтобы знаем этого парня, — сказал Сан. В то же время Уён сказал: — Ты выпил всё, что у меня было. -Мы ведь не знаем в каких вы отношениях, — продолжил Сан. — Всё, что мы знаем так это то, что вам нравится говорить гадости друг про друга, а потом зажиматься где-то в барах. Юнхо лёг на диван. Его головная боль только усиливалась. — Это не так. В тот же момент дверь комнаты Чонхо распахнулась, и все трое обернулись, чтобы увидеть, что их друг был всё это время там не один. За ним из-за двери показался светловолосый, очень взъерошенный парень с хрупким телосложением и ангельским лицом. Его и без того худощавое тело казалось крошечным из-за большой синей футболки, что была на нём. Когда он заметил, что на него направлено сразу три взгляда, его глаза расширились, и он ускорил шаг. Чонхо вышел сразу после него, он, казалось, был невероятно собой доволен, ведя невысокого парня в направлении кухни, находившейся в другой части дома. Блондин слегка помахал рукой всем троим. — Привет, — произнёс он. У него был приятный низкий тембр голоса. Юнхо и Сан помахали в ответ. Уён пропищал своё «приветик», поворачиваясь на стуле, на котором он сидел, чтобы посмотреть на незнакомца. Парень застенчиво улыбнулся в ответ. — Не обращай на них внимания, Ёсан. — сказал ему Чонхо. В его руках были сумка и куртка, незнакомые Юнхо. Чонхо проводил Ёсана и закрыл за ним входную дверь после того, как вручил ему его вещи. Как только дверь была плотно закрыта, Сан тихо присвистнул. Впервые за всё утро Юнхо засмеялся. — Так вот куда ты делся прошлой ночью? — спросил он. Чонхо ничего не ответил, только перекатился с пяток на носки, засунув руки в карманы спортивных штанов, с его лица не сходило довольное выражение. — Он милашка, да ведь? Ответом было громкое согласие, раздавшееся из зала. — Во сколько ты вернулся вчера домой, Чонхо? — спросил его Уён. — Примерно через десять минут после того, как встретил Ёсана, — беззастенчиво ответил Чонхо. Он зашёл на кухню. Они наблюдали за ним через барную стойку, когда он достал из холодильника яблоко и надкусил его, — А что насчёт вас? Было что-нибудь весёлое прошлой ночью? — Юнхо попытался залезть в штаны Минги, — сказал Сан. Брови Чонхо взлетели до его волос. — Я этого не делал, — едко поправил Юнхо, — я просто… стал тактильным. — Чувак, я даже не видел там этого ублюдка, — Чонхо задумчиво смотрел вдаль, продолжая жевать. — Но ты, видимо, его где-то нашёл, да? — Он меня нашёл. Это было странно. Мы оба были пьяны. И он больше никого не знает в этом городе. Чонхо был просто в восторге: — Ещё бы это не было странно. Ты смог ему сказать, как сильно ты его ненавидишь, пока давился его членом? Уён так сильно рассмеялся, что начал кашлять. Сан без особо энтузиазма отругал Чонхо за его грубость, так и не сумев полностью спрятать улыбку на лице. — Ничего ТАКОГО не было. Мы просто потанцевали. И он помог мне встать, или типа того. Так ведь? Санни, это так? — К сожалению, — вздохнул Уён. — Злые вы, ребята, — сказал Юнхо. Чонхо хихикал в своё яблоко. — Мне ещё соревноваться с этим человеком в воскресенье, а вы смеётесь. — Не могу поверить, что «Зелёная фея» была самым людным местом из всех тех, в которых мы побывали за последние месяцы, и каким-то образом ты умудрился встретить там единственного на свете человека, которого ты всей душой ненавидишь, — сказал Чонхо. Это было так нелепо. Щёки Юнхо полыхали от смущения, но он понял, что тоже смеётся. — Мне нужно принять душ. Типа, я реально сейчас в нём нуждаюсь. Юнхо всё ещё слышал их тихий смех, когда шёл по коридору в ванную. «Зелёная фея» была отвратительным местом. Непрошеное воспоминание о зелёных огнях, отражавшихся от ярких волос Минги, придавая его губам и скулам странные, но завораживающие очертания, пока они танцевали, и он улыбался Юнхо, вышло на передний план его мыслей. Юнхо включил воду и через мгновение опустил под неё голову, пока струя была ещё холодной. Он отплёвывался, задыхаясь, а его кровеносные сосуды сужались под ледяной водой. В воскресенье ему предстоит снова встретиться с Минги, на этот раз им было о чём говорить. Юнхо никогда в жизни не пропускал соревнования, и теперь он серьёзно подумывал о том, чтобы отказаться, хотя бы ради сохранения остатка собственного достоинства от человека, который его безжалостно отнимал. Он стоял посреди ванной, мокрый и грязный. Похмелье растворяло его мозг. Сейчас он был готов отказаться от текилы на всю жизнь.

***

Юнхо провёл весь день на диване, погрузившись в своё неверие в себя и смотря фильмы про человека-паука. Однако на следующий день он снова был на воде, гребя по стеклянной поверхности ещё до того, как часы на приборной панели его Ланд Крузера показывали 8 утра. Он чувствовал себя лучше. Благодаря океану вся жизнь казалась такой далёкой. Плеск небольших утренних волн, бухтовые выдры, водоросли, что обвивались вокруг его ног — ничему из этого не было никакого дела до его глупых человеческих проблем, и всё же он мог находится в таком окружении, не боясь осуждения. Здесь это слово даже звучало глупо. Осуждение это всего лишь глупая человеческая концепция. Холод воды проник под его гидрокостюм и начал морозить икры. Юнхо любил это чувство больше всего на свете. В последнее время по утрам ловить было особо нечего, но Юнхо приезжал так рано, чтобы поплавать, а не на аттракционах покататься. Там было приличное количество других сёрферов, некоторых из них Юнхо знал, потому что они были местными, другие приезжали сюда из больших городов каждые выходные. Он помахал кому-то в знак приветствия и поплыл дальше. Иногда Чонхо выходил на воду вместе с ним по утрам или вечерам, оба они были местными парнями, которые практически росли на воде. Чонхо более небрежно относился к этому виду спорта, в то время как Юнхо выбрал путь спортсмена. Уён и Сан были в равной степени гидрофобны, когда дело доходило до скалистых утёсов и огромных сезонных волн, они предпочитали продолжать катить на досках до скейтпарка. Юнхо больше всего нравилось вот так, в одиночестве, в окружении воды и общества, среди которого вырос. Никаких дикторов, гремящих в свои мегафоны с вершин скал, и лишь горстка зрителей приходит ранним утром, чтобы понаблюдать за происходящим на воде с перил во время своих прогулок с собаками или велозаездов. Небо было затянуто серыми тучами, которые должны были исчезнуть в надвигающейся полуденной жаре. Для Юнхо это было чем-то типа медитации. Его проигрыш два дня назад, ночь в баре, даже вчерашнее похмелье; всё это казалось сейчас таким далёким. Так банально. Юнхо сидел на доске, пока не понял, что опаздывает на смену, вода проникала под кожу, её холод ломил кости, пока она не нагревалась от тепла его тела, а гидрокостюм не согревал кожу.

***

На работе все мысли смогли настичь его. Магазин сёрфинга работал неспешно, напрокат было взято не так много досок, которые нужно было отполировать, когда большинство из них были в порядке. Юнхо стоял за кассой, постукивая пальцами по дереву стола и глядя в дальнее окно на океан. Магазин находился на пристани Сан-Амадора, в одном из многочисленных заведений, расположившихся на пирсе над водой. Минги назвал их друзьями. Они могли бы быть друзьями, не так ли? Они одного возраста, похожий стиль. Одинаковый интерес к сёрфингу. И они были знакомы уже столько лет. Лето за летом, покачиваясь на волнах Тихого океана, иногда всего в нескольких метрах друг от друга, почти не разговаривая. Возможно, они что-то упустили. Юнхо знал, что его ревность имела к этому отношение. Сан-Амадор был его городом. Он знал, как это выглядело для живущих в городах за горой. Новый, необычный, с интересной историей. Переполненный. Туристический. Не то, что было раньше. Каждое лето сюда приезжали туристы со своими бензоколонками и оставляли пляжи утопать в мусоре. Город был чем-то новым, пока он им не надоедал. Было похоже, что они совсем забыли или им было всё равно, что там жили настоящие живые люди, такие как Юнхо. Он не понимал, почему с Минги могло быть как-то иначе. Не говоря уже о конкуренции. Юнхо хотел победить так же сильно, как, он знал, Минги этого хочет. По крайней мере, в этом они могли понять друг друга. Но также тут не обошлось без высокомерия. Минги был эффектен, он громко кричал и размахивал кулаками, когда проезжал волну именно так, как хотел. Юнхо находил это раздражающим и неспортивным. Особенно когда он был на грани проигрыша. Им предстояло снова соревноваться друг с другом через два дня. Зазвенел маленький колокольчик над дверью. В магазин вошла семья, два маленьких мальчика сразу же побежали к красочным декоративным доскам для сёрфинга, которые были выставлены вдоль стены, заходясь в смехе, когда они касались гладкой поверхности маленькими пальчиками. Юнхо выпрямился и вежливо улыбнулся родителям, которые спешили убедиться, что их мальчики ничего не испачкали. Он оглянулся на окно. Закат уже окрашивал воду в золотой цвет и затемнял скалы. Юнхо мог различить крошечные силуэты сёрферов, плывущих по золотому океану во время своих последних вечерних заездов. Один из них поймал волну и сделал на ней несколько красивых поворотов, прежде чем медленно проскользить к подошве волны, подняв руки в воздух. Его голова была откинута назад, и Юнхо увидел, как он издал вопль, который он не мог услышать, но он почувствовал, как этот крик отдаётся эхом в его собственном горле.