Дашь мне любовь? Да(Нет)

      Антон любит. Сильно любит. До боли, до тошноты, до желчи. Он уже не сможет отпустить. Арсений не любил. Никогда не любил. Играл и не заступал за рамки. — Арс, — ком в горле мешал говорить ровно, без дрожи в голосе. Антону нужно больше, он хочет объятий, поцелуев, взглядов, но получает лишь одну и ту же улыбку, что светит всем, но не ему, — не уезжай, я люблю тебя! — хочется кричать об этом больше и больше, но выходит лишь хрип, предвещающий вскоре всхлипы и слёзы, которые так сильно хочется скрыть от любимого человека. — Мне пора, — хочется стереть эту чёртову улыбку с его лица навсегда, — увидимся через месяц. И он ушёл. Захлопнул дверь, оставив за собой звенящую тишину и слёзы нелюбимого «коллеги».

«Год назад»

      Проехав не один тур по России, проведя массу мероприятий, проектов и съёмок разных шоу вместе с ним, хочется отметить то, насколько всё было славно и хорошо. Действительно, хорошо. Арс — актёр и его роль в жизни остаётся неизменна. Он вписывается идеально в любой компании, может поддержать разговор, даже если кажется, что напряжение можно будет скоро резать ножом. И если не как бетон или что-то твёрдое, то как желе точно. Он может заполнить собой пустоту в комнате и оставаться тем самым человеком без царя, но со своими тараканами в голове. — Шаст, — так же звонко, с полуулыбкой, стоя в пол оборота на сцене, обратился к своему напарнику в куклах, что подбоченившись, но стоя при этом согнутым пополам, ответил вопросительным нечленораздельным звуком, вроде «А?» — ну ты хоть знаешь кто этот человек? — усмехаясь над положением Антона, ощущая как рука девушки, что управляла им, аккуратно кладёт руку Арсения на лоб, в жест недоумения. — Да я ебу, что ли? — да, не очень-то удобно общаться с кем-то, стоя, согнувшись в две погибели и пытаясь удержать равновесие, что б не грохнуться носом в пол. — Так приготовь что-нибудь! Ты повар или кто?? — еле сдерживая рвущийся наружу смех, снова отыгрывает свою роль брюнет, но зал взорвался хохотом уже после фразы Шаста. — А ты директор что-ли указывать мне что делать? Иди разноси блюда! Там народ ждёт,— уже устав стоять в одном положении, слегка рассерженно даёт указания Антон. Его же «кукловод» — парень, лет двадцати — всё же решил сжалиться над актёром и поставил его в нормальную позу. Если её вообще можно считать нормальной: поднятая вверх рука с оттопыренным указательным пальцем, слегка приподнятая с вытянутым в сторону носком правая нога, слегка выгнутая спина, или же выпяченные вперёд грудь и задница назад — наборчик прям для повара. — Да иду я, чо кипятишься, — наигранно надувшись и, при помощи девушки, развернувшись на сто восемьдесят градусов, слегка запутавшись в ногах, его вновь сила притяжения потянула лицом в пол.       И будто в замедленной съёмке Антон увидел этот ужас вперемешку с той же самой улыбкой на лице Арса, слегка вьющиеся локоны от движения, оторванные от пола ноги и... Глухой стук от шлепка о пол телом Арсения раздавался набатом в голове ещё каких-то пару секунд, что длились вечность. Он волновался за мужчину. Было дико неприятно осознавать снова и снова, что к нему прикасаются чужие руки, чужие люди, которые даже не умеют обращаться с ним аккуратно. Антон отдал бы всё, чтобы оказаться на их месте. Трогать его сам, двигать, обнимать, целовать... Держать и не отпускать от себя.

***

      Когда, в какой момент привязанность и влюблённость переросла в одержимость и желание быть единственным человеком рядом с Арсением, Антон не знает. Внушает себе, что это нормально, правильно и продолжает, стоя в стороне, наблюдать и пускать слюни на этого человека.       Сидя в общей комнате в отеле, Антон залипал в телефон, читал новости по прошедшему недавно концерту в Екатеринбурге и пересланные в их общий чат интересные и смешные, по мнению Стаса, твитты к его посту. Пролистав всё, что Шасту казалось скучным, он наткнулся на страницу Арса в рекомендациях и, не позволяя подавить в себе интерес, он перешёл по ссылке. Открылся телеграм-канал и сразу же активировался видео-кружок, который Арс записал пару минут назад. Антон не вслушивался в то, что именно говорил брюнет, он просто слушал на повторе его голос и хотел забыться в нём, утонуть, захлебнуться, остаться в нём навсегда. Зависимость... Любовь накрыла его с головой. Он не мог без него. Арс ушёл всего лишь пол часа назад — прогуляться по городу перед тем как поехать в Питер. У него театр. У него выступление. А Антона мучает это расставание. Недолгое, да, но такое болезненное. Он ему так и не признался в чувствах, хоть и держал их в себе достаточно долго. Он не мог больше терпеть. Сегодня же скажет. Как только Арс придёт... Обязательно... — Скажу... — Шаст аж дёрнулся от своего голоса. Хриплый и почти севший от долгого молчания.       Решив потратить время с пользой, ведь Попов раньше чем через час не вернётся, Антон прошёл на кухоньку (кухней этот уголок в комнате назвать язык не поворачивается). Взяв нужные продукты он принялся готовить что-то, по его мнению, вкусное к приходу любимого. Спустя минут сорок по всему помещению слышался запах тушёной картошки с мясом (кажется, это был кролик), политые томатным соусом, да чесноком (лука Антон не нашёл и, решив, что от чеснока хуже не будет, добавил пару долек).

***

      Когда до полной готовности оставалось каких-то минут десять-пятнадцать, раздался глухой звук закрывшейся двери. «Арс пришёл домой» — ласково произнёс в голове Шаст, по-доброму улыбаясь этим мыслям, продолжая помешивать приготовленное.       Почему именно «домой»? Они же в отеле... Ну, Шасту удобнее думать, что раз живут вместе, то живут, по его логике, дома. И никто не сможет убедить его в обратном. Тем более Антон никому не скажет о чём думает, поэтому эта тайна умрёт с ним, когда-нибудь. Может быть. — Привет, — проходя мимо кухоньки, направляясь к креслу, поздоровался брюнет. — Как погулял? — на секунду обернувшись на Арса, снова возвращаясь к еде, принимаясь раскладывать её по тарелкам, начал разговор Шаст, — я слышал скоро дождь пойдёт... — Да нормально, я как раз перед началом дождя вернулся. Там моросит уже минут пять, скоро ливень пойдёт, — и, будто в подтверждении своих слов он провёл пятернёй по слегка влажным волосам, зачёсывая их назад, чтобы с них не капало, а секундой позже по стеклу и отливу забарабанили капли, слабо сверкнула молния, завыл ветер и раздался гром, — вот это я вовремя... — в изумлении, но всё с той же улыбкой оотозвался Арс, с восторгом и интересом глядя в окно на стекающие по закрытому окну дорожки слёз дождя.       Завораживающее зрелище — дождь и наблюдающий за ним Арс. Антон думает, что больше не вытерпит. Антон думает, что более красивого после Арсения он в жизни не увидит. Антон думает о том, как бы ему начать разговор. — Арс, — мягко начав, стоя к мужчине спиной, слегка склонив голову над столешницей, на которую же и облокотился, дабы не упасть, если подкосятся ноги, — я давно хотел поговорить с тобой кое о чём... — И о чём же? — спросил Арс без того интереса, с которым наблюдает за сталкивающимися каплями, собирающимися в одну на стекле.       Собравшись с духом, слабо прикрыв веки и сжав столешницу, Антон медленно повернулся лицом к брюнету, смотря точно ему в висок. Тот же продолжал смотреть на окно, лишь слегка повернул голову в сторону шатена и периодически посматривая на него заинтересованно. — Шаст, ну что? Кто-то умер что ли? Чего ты так тянешь?       Всё же повернувшись полностью лицом к Шастуну, приподняв одну бровь в ожидании и всё с той же улыбкой, Арс ждал хоть каких-то действий от Антона. — Не знаю как ты отреагируешь на то, что я тебе сейчас скажу, но я в любом случае сказал бы об этом рано или поздно, — Шаст медленно выдохнул, снова закрыв глаза и аккуратно открыв их, будто боясь, что как только откроет их, не будет ни Арса, ни дождя, что его так завораживает, а это всего навсего просто сон, что подкинул его мозг-предатель. Но нет, это не сон. Всё на месте, Арс перед ним на кресле, на тарелках остывающее блюдо, над которым пар рисует секундные узоры и расстворяется в воздухе. Пару раз сжав и разжав пальцы он опять решился на этот шаг и теперь точно скажет, — когда я встретил тебя, шёл дождь. И пока этот самый дождь идёт, я боюсь потерять тебя. Но я всё же скажу то, что мучает меня уже не первый год. Ты хороший человек, Арс. Я постоянно тону в тебе, когда ты рядом. В твоих глазах, смехе, шутках... — Я... я понял к чему ты ведёшь, Антон, — снова... Он снова улыбается. Его улыбка убивает, обезоруживает... какой же он, сука, красивый, — Нет.       Как гром среди ясного неба.       Как стеклянная ваза, что кот уронил.       Как сердце Антона, которое больше никто не склеит.       Больно... Очень больно. Разбил.       Антон чувствует, как влага собирается в уголках глаз. Он чувствует себя так, будо дождь сейчас идёт не снаружи, а внутри него. Он не помнит, как зашёл в комнату, как взял сигареты, как оказался под козырьком, освещённым лишь электронной вывеской отеля, одна лампочка в которой почти перегорела и вот-вот потухнет (или лопнет), как сердце Антона...       Дождь лишь усилился. Антон не успел выйти, а уже промок до нитки. дождь прекращаться не собирается, но парню всё равно, пока сигаретный дым наполняет лёгкие. Как же давно он не брал их. Как же давно ему не разбивали сердце. Как же давно Антон впервые влюбился в него...       Назад возвращаться не хочется. Но и заболеть перед очередным мотором нельзя. Преодолев себя, он возвращается обратно в номер. Арс уже собирал вещи. Что-то кольнуло в груди. Хочется остановить его, обнять, сказать, что просто плохо пошутил, а сигареты — лишь продолжение шутки... Хочется вернуть всё как было. Пусть скрывая, тайно любя, но рядом с ним. Но... Антон любит. Это уже не секрет. Сильно любит и скрывать больше нет сил. До боли. До тошноты... До желчи... Он уже не отпустит. Но Арсений... Он не любит. Или не умеет любить. — Арс... — в горле ком...                                           ...и снова всё с начала...