Страна, укрытая Солнцем

Тигнари слегка повернул голову, чтобы боковым зрением рассмотреть того, кто его позвал. Расположение было крайне неудачным: комната Тигнари находится намного дальше от остальных покоев, а из-за того, что он бывает здесь крайне редко, стражи практически нет. Точнее, совсем нет. Ведь во время праздника охраняются лишь покои фараона и его сестры. Тигнари тихо, но тяжело сглотнул, пытаясь придумать какой-нибудь план в случае чего. — Я вас слушаю, — отрешенным тоном сказал учёный, медленно повернувшись. Однако он не успел даже удивиться, как к его рту крепко прижалась грязная шершавая рука. Тигнари вскинул брови, схватился за чужое запястье, сильно сдавливая кости, однако неизвестный лишь поморщился и крепче сжал мягкие щёки под подушечками пальцев. Учёный не стал больше сопротивляться и расслабился, исподлобья глядя на человека перед собой. — Правильное решение, врач. В бою ты слишком плох, я тебя как муху придавлю, — до ужаса противный запах изо рта неизвестного доходил до носа Тигнари, заставляя того сдерживать рвотные позывы. «Я и муха? Ни в жизнь» — подумал Тигнари, большими пальцами быстро надавив неизвестному на глазные яблоки. Затем учёный коленом ударил человека по паху со всей силой, которую только мог вложить, и, освободившись от неприятных пальцев, на секунду застыл на месте. Голова резко начала кружиться, а в глазах темнеть, но Тигнари старался побыстрее покинуть этот коридор. Он знал, что стоит ему дойти до спальни Сайно, так сразу учёный окажется в безопасности. Тигнари, еле перебирая ногами, поспешил прочь, однако неизвестный, ещё пару секунд назад стонавший от боли, схватился за одежду учёного, потянув того назад. Теперь шершавая рука крепко держала заднюю часть шеи Тигнари, периодически сжимаясь и не давая тому дышать. — Не стоило это делать, врач, — прошептал неизвестный. Учёный резко дёрнул головой назад, думая, что сможет ударить человека по носу, однако тот ловко увернулся. Неизвестный с адским огнём в глазах смотрел на Тигнари и, понимая, что тот никак не может успокоиться, швырнул учёного в стену. Тигнари с грохотом ударился о песчаник, на котором сразу же остался красный след крови, а затем скатился по нему, окончательно теряя сознание. С губ учёного перед погружением в полную темноту сорвалось совсем тихое: «Сайно…»

*

В нос ударил неприятный трупный запах, отчего Тигнари вскочил с холодного пола, поддавшись рвоте, однако он во время схватился за рот, не давая ничего выйти наружу. Учёный ещё немного просидел, смотря на землю и пытаясь прийти в себя и отделаться от головной ноющей боли. Он коснулся виска, на котором чувствовал что-то липкое, и на освещенной лунном свете руке увидел небольшие следы ещё не засохшей крови. Тигнари зажмурил глаза, осознавая, что ему сейчас предстоит пройти. Впервые в жизни ему стало по-настоящему очень страшно. Даже множества открытых ран или смертей, которые он увидел ещё по детству, не могли сравниться с угрозой его жизни. Тигнари сильно сжал калазирис в районе груди и больно прикусил губу, возвращая себе сознание. В такой ситуации последнее, что нужно делать, это — паниковать и сдаваться. «Всё в порядке, если этот не стёр кровь на стене, то Сайно поймёт, что меня похитили…а там Дэхья найдёт…» — подумал учёный, на лице которого буквально на секунду появилась лёгкая улыбка от мыслей про близких ему людей. Тигнари поднял голову, пытаясь осмотреть комнату, однако освещена была лишь небольшая часть комнаты благодаря окну с железными решетками. Учёный попытался встать и пройти к крупному столу, очертания которого он смог разглядеть, но ноги держали очень плохо. Но несмотря на это, Тигнари все же смог дойти до деревянного стола и опереться на него, переводя дух. Трупный запах стал намного сильнее, хоть нос учёного постепенно и привык к нему. Тигнари, не предвкушая ничего хорошего, нервно нахмурился. Позади него послышались тяжёлые шаги. Дверь распахнулась. Тот самый человек не очень крупного, но и не худого телосложения с безумным лицом и глазами, почти полностью потерявшими белый цвет, на замену которому пришёл красный, вошёл в комнату, держа свечу в руке. — Кто ты такой? — охрипшим голосом спросил Тигнари. — Тиат. Удобно ли тебе, врач? — безумец улыбнулся. — Что тебе нужно? — Мне-е-е? — протянул последний слог Тиат. — Нужна боль, отчаяние и истерия. Твоя. И твоего любимого фараона. — Что? — Тигнари похлопал глазами. — А я думал, врачи умные, — Тиат вплотную подошёл к учёному и схватил того за подбородок. — Ха-ха, ты бы видел своё измученное лицо. Интересно, можно ли сделать его ещё прекраснее? — Пусти, — учёный дёрнул головой, но безумец вцепился сильнее. — Понятно, почему фараону пригляделся ты, хоть и мужик. Лицо отменное, — Тиат облизнул губы. — Как думаешь, что будет с Сайно, когда его игрушку позаимствуют? — Я сказал пусти, — Тигнари укусил указательный палец безумца. Тиат с охом оторвал руку от подбородка учёного. Его и так злые глаза запылали с новой силой. Безумец схватил за волосы пытавшегося ускользнуть Тигнари и повёл к тёмному углу комнаты. Противный запах стал намного сильнее. Тиат зажёг глиняную чашу, висящую на стене, освещая все помещение. Увиденное привело учёного в неописуемый ужас: его глаза испуганно и широко раскрылись, а губы неприятно скривились. Перед ним, на полу, в сидячем положении находился настоящий побледневший и гнивший труп. Тиат с мерзкой улыбкой посмотрел на испуганное лицо Тигнари, а затем снова повел его в другую сторону, не отпуская чёрные волосы. Учёный, не желая больше оставаться в этом давящем помещении, схватился за кусок стекла, валяющийся на краю стола, и отрезал волосы, которые держал Тиат. Тигнари, больше не оглядываясь бросился к двери, но уставшие ноги не дали ему сделать последний шаг, разделяющий учёного и свободу. Тигнари, лежащего на холодном полу, словно окатили ледяной водой. Он не выйдет отсюда невредимым. Возможно, он не покинет это место никогда… Безумец швырнул учёного к столу. Тигнари снова начал смотреть на мёртвое тело, поэтому даже не заметил, как Тиат поднёс что-то к его лицу. Учёный начал брыкаться, почуяв странный запах, но безумец второй рукой раскрыл рот Тигнари и влил в него противную и горькую жидкость. — Что это такое?! — крикнул учёный. — Мы немного поиграем… Тиат подошёл ближе к Тигнари, схватился за его шею и прижал к холодному дереву. Учёный задрожал, ощутив у ягодиц что-то твёрдое. Безумец расхохотался, а затем стянул с Тигнари схенти и, припустив свою одежду, грубо вошёл в учёного, который закричал от неожиданности и резкой боли. Та жидкость, которой был споен Тигнари, начала действовать: щеки учёного покраснели, мозг начал плавиться, а конечности — неметь. «Наркотик…» — подумал он. Тиат продолжил долбиться быстро, больно и во всю длину. С каждым толчком Тигнари становилось только хуже: боль пронизывала таз и ягодицы, а остальные части тела просто не реагировали. Безумец склонился к уху учёного и начал лизать его своим противным языком. Тигнари попытался отодвинуть голову, но Тиат сдавил его горло и продолжил вылизывать чужое лицо, спускаясь от ушей к шее. «Не трогай…меня…» — подумал учёный. Безумец тоже начал издавать похотливые звуки, понимая, что вот-вот кончит. Он не стал вынимать член, а наоборот всадил его глубже, вливая в Тигнари белую жидкость. — Ха-ха…думаю, нам стоит поиграть подольше. Твой любимый фараон ответит за смерть нашего господина. Тиат коснулся одной рукой соска уже не реагирующего Тигнари, а второй продолжал держать его горло. Безумец снова начал двигаться, но на этот раз медленнее, специально оттягивая каждый свой толчок. Учёный лишь мычал, поскольку наркотик подействовал полностью и не давал учёному соображать. «Сайно, пожалуйста, помоги» — подумал Тигнари.

*

Фараон ударил сильно сжатым кулаком стену, потрескав её. Он блуждал по своей спальне из стороны в сторону и ударял каждую стену, швырял любую мебель, каждый раз заставляя Кандакия вздрагивать. Она сидела на подушках в центре комнаты, обняв себя за предплечья и следила за братом, которого и уговорила остаться во дворце, давая Дэхье и аль-Хайтами выведать информацию. — Я убью любого, кто хоть пальцем тронул его, я клянусь, — процедил сквозь зубы Сайно. — Это моя ошибка. Моя! Фараон снова ударил по стене. Кандакия вскочила и подбежала к брату, увидев, как с его костяшек стекает кровь. Она накрыла его ладони своими и крепко их сжала. — Прошу, остановись. Мы найдём его… — её шёпот был переполнен болью и отчаянием. Услышав крики стражи и Сайно, Кандакия поспешила узнать, что происходит, несмотря на беспорядок в её душе. Однако, когда она узнала, что пропал Тигнари, а из зацепок только кровь на стене, все её проблемы отошли на второй план. Кандакия послала людей за аль-Хайтамом и Дэхьей, чтобы они своими методами прочистили дворец, пока она попытается успокоить своего брата. Но в душе Сайно творился полный беспорядок: тревога и ярость, смешавшись друг с другом, сдавливали внутренности фараона, заставляя его терять рассудок. Увидев красные пятна на стене у спальни Тигнари, Сайно впервые испугался так сильно, что готов был тут же выбежать из дворца и искать учёного по всему Та-Кемету, даже в безжалостных пустынях. Больше всего фараона пугала неизвестность. Что сейчас происходит с Тигнари? С его Тигнари. Сайно отчаянно устало уронил голову на плечи Кандакии, а она обхватила его обеими руками, услышав тихий всхлип. Кандакия широко распахнула глаза в страхе и боли за своего брата, который впервые в жизни дал волю слезам в её присутствии. Она нервно гладила Сайно по спине, бегая глазами по комнате. Ей было страшно. В этот момент Кандакия осознала, насколько Тигнари стал близок Сайно. — Я не смогу без него. Я должен найти Нари… — прошептал фараон. — Дэхья и аль-Хайтам лучшие в своем деле. Они точно найдут зацепки, — Кандакия чуть крепче сжала руки. Сайно отстранился первым. На его лице не было никаких эмоций, словно он каменная статуя, однако глаза горели зверской злостью. Он быстро повернул голову к двери, услышав приближающиеся шаги. Дэхья и аль-Хайтам ворвались в комнату с обеспокоенностью. Кандакия и Сайно подбежали к ним ближе. — Я опросил слуг, они сказали, что вместе с Тигнари пропал ещё один мужчина, который работал несколько недель. Неприятный на вид, но подозрительно молчаливый. — Почему я не знал о нем? — нахмурив брови, спросил Сайно. — На кухне помогал, в утайке от чужих глаз. — Куда он делся? — На коне сбежал, я следы видела. Кто в здравом уме в праздничную ночь на лошадь сядет? А ещё вот, — Дэхья, вмешавшись в разговор, протянула Сайно ленту, которой Тигнари завязывал волосы. — Подготовь коней. Сейчас же, — сжав в руках найденную вещь, фараон помрачнел и направился к выходу. Дэхья, поддерживающе посмотрев на Кандакию и кивнув ей, направилась за Сайно. Аль-Хайтам, не говоря ни слова, положил руку на плечо сестры фараона, слегка сжимая её. — А вдруг уже поздно, Хайтам? — выдавила из себя Кандакия. Она хотела до последнего оставаться стойкой и сильной, однако перед белой близких ей людей Кандакия становилась маленькой хрупкой девочкой. — Не поздно. Не думай об этом. Тигнари так просто не сдастся. — Ах… Коллеи?! Она ведь не слышала об этом? — Кандакия дрогнула, однако аль-Хайтам отрицательно покачал головой. — Она сразу же легла спать после возвращения. Сейчас у её комнаты стоит стража и Кавех на случай, если проснётся. — Давай дождёмся их в саду? Мне дурно…

*

Скача вдоль Нила на самый быстрых лошадях, Сайно думал лишь о том, чтобы Тигнари был ещё жив. Дэхья крепко сжимала гриву скакуна, волнуясь об учёном не меньше других. Да, они не были столь близки, однако шпионка не хотела даже думать о чем-то плохом. Позади Сайно и Дэхьи поспевали несколько воинов, который были взяты на случай чрезвычайной ситуации. — Кочевники! — крикнула Дэхья, увидев через несколько минут их палатки. — Следы тут отрываются. Они здесь. — Да, но… — шпионка слезла с лошади и, осторожно осмотревшись, недоумённо повернулась к Сайно, — Пусто. — Заброшенный лагерь вблизи Мемфиса? Я никогда его не видел. — Я тоже. Но здесь и не жили кочевники, — Дэхья указала на полуразрушенное здание, на котором виднелось лицо Богини. — Буер… Наш город. — Думаю, они в одном из домов. Достаньте оружие. Сайно взял свисающий с пояса хопеш и, обогнав Дэхью, стал тихо и осторожно осматривать каждый дом. Наконец, до ушей фараона дошли звуки голосов, а глаза его увидели приглушенный свет от огня. Сайно, подозвав Дэхью и воинов, побежал к этому дому. Сломав деревянную дверь ногой, фараон помчался к освещенной комнате и сердце его пробило один громкий и колющий удар. Его глаза распахнулись от неожиданности увиденного: Тиат, крепко держа покрасневшего от побоев и неостанавливающихся слез Тигнари за отрезанные волосы и заставляя его глубже заглотить член. Однако уже через секунду ярость Сайно не знала границ: его лицо было похоже на свирепового льва, готового разорвать каждого на куски. Тиат заметил приближающегося фараона и оттолкнул от себя Тигнари, который обессилено свалился на холодный пол. В алых глазах Сайно не было жалости, он шёл с намерением убить, что и сделал. Ещё до того, как Тиат открыл рот, его горло было перерезано острым лезвием. Сайно не нужна была никакая информация о кочевниках и их мотивах. Ему было абсолютно все равно, поскольку они тронули дорогого для сердца и души Сайно человека. Когда Тиат упал замертво, фараон, даже не взглянув на труп в углу комнаты, подбежал к Тигнари, рядом с котором уже сидела Дэхья, накрывшая учёного белой тканью. Сайно упал на колени, касаясь щёк Тигнари своими трясущимися руками. Учёный был горячим от последствий наркотика, однако уже без сознания и весь потрепанный. — Все хорошо, я здесь. Сейчас сы вернёмся домой… — Сайно обхватил спину и ноги Тигнари, поднимая его, и направился к выходу, однако удивлённый голос Дэхьи остановил его. — Фараон…это ведь Иль Дотторе… — Что? — Сайно резко повернулся, наконец заметив труп в углу, и приоткрыл рот, — Великая Буер… Вот почему о нем ничего неизвестно уже несколько месяцев. Исследуйте здесь всё вместе с парнями. Я ухожу. — Поняла. Тигнари приоткрыл глаза, когда уже, сидя на лошади и прислонившись к напряжённой груди Сайно. Лёгкое движение головы отозвалось ноющей болью, учёный тихо простонал. — Лежи, не двигайся. Скоро будем дома, — тихий и глубокий голос Сайно успокаивал. Тигнари слабо улыбнулся. — Спасибо… Возвращался во дворец Сайно через нелюдную часть города, чтобы не привлечь лишний шум, оставив лошадь у встречающей их стражи. Тигнари спал на руках фараона, ритмично поднимая и опуская грудь. Как только Сайно вошёл во дворец, он столкнулся взглядом с взволнованной Кандакией. Она, едва заметив вернувшихся, подбежала к ним. — Как он? — Его накачали чем-то, но жив, — Сайно говорил с нескрываемым облегчением. — Он будет у меня, никто не должен входить. Кандакия лишь кивнула. — А Дэхья? — Скоро вернётся, не волнуйся. Там было одно… — Сайно остановился, задумавшись, — дело. Я позже расскажу. — Хорошо. Сайно осторожно уложил Тигнари на кровать и стянул белую ткань. Всё тело учёного было покрыто багровыми пятнами, покраснениями и даже синяками. Сайно крепко сжал кулак, но затем глубоко выдохнул и вздрогнул, услышав стук в дверь. — Это я, Сайно, — голос Кандакии послышался. — Что такое? — фараон не впускал сестру в спальню, но открыл двери. — Я принесла тёплой воды, — Кандакия протянула Сайно неглубокий таз. Фараон забрал его, поблагодарив сестру, но не спешил прощаться. — Отдохни, Кандакия. Больше не о чем переживать. Сестра фараона смогла лишь выдавить измученную улыбку и, закрыв за собой дверь, уйти. Сайно вернулся к Тигнари и, взяв чистую ткань, окунул её в воду, после чего неторопливо обтёр учёного, смывая всю грязь с его тела. Затем фараон, достав из своего сундука удобную одежду, надел её на Тигнари. — Все позади. Теперь я всегда буду рядом… Сайно прилёг рядом, положив свою руку на талию Тигнари. — Прости, что пришёл так поздно…

*

Тигнари помнил эту ужасную ночь. До мельчайших подробностей. Как эти грязные руки хватали его, как этот грязный человек с силой вдалбливался в него, бил и бранил. Тигнари лежал с закрытыми глазами, хоть утренние лучи Солнца и забрались в спальню. Внутри было так пусто, что даже больно. Учёный всё же приоткрыл глаза и, узнав комнату, в которой находится, облегчённо улыбнулся. Он медленно повернул голову к рядом спящему Сайно и прильнул к его груди. Тигнари наслаждался теплом чужого любимого тела. Рядом с этим человеком учёный не боялся ничего. Рядом со своим человеком. — Тебе лучше не двигаться много, — сонным голосом прошептал Сайно. — Я люблю тебя, — сорвалось с губ Тигнари. Он сказал это настолько искренне, насколько смог, вкладывая в каждую букву частичку своего сердца. — Я тоже тебя люблю. И никогда больше не позволю навредить тебе, — Сайно прижал Тигнари к себе чуть сильнее и накрыл его лоб своими губами. Тигнари улыбнулся и под давлением усталости снова провалился в сон. Теперь уже в объятиях своего возлюбленного…