Шоколадные лягушки или История о мальчиках с поезда

Первый курс закончился также стремительно, как и начался. Хëнджин таскался с Сынмином, много учился и полностью перечеркнул идею подружиться с Феликсом. Минни же стало проще тем, что не нужно было тратить уйму денег на шоколадных лягушек. В школе было интересно и больше всего маленькому Джинни нравилось посещать трансфигурацию, травологию и зельеварение. Превращать крысу в золотой кубок — одно из самых интересных занятий, после варки разнообразных зелий, безусловно. Но лучшие баллы, конечно, у него были по заклинаниям. После того, как он перестал таскаться за Ликсом, Хëнджин постоянно бывал в библиотеке и читал разную литературу. Чаще всего попадались книжки с заклинаниями, ведь они были с виду очень красивыми. — Инкарцеро! — говорил Джинни и направлял палочку на сидящего напротив Сынмина, который тут же был связан верёвками. — Эй, что ты сделал? — начал протестовать Ким. — Развязывай, не пойду же я на защиту от тёмных искусств в таком виде! — Фините инкантатем. Часто Джинни пробовал новые заклинания на друге, но тот и не был против. Сынмин же сильно преуспел на своём факультете и стал одним из самых умных первокурсников Когтеврана. В свободное время он вылавливал друга из толпы Гриффиндорцев и рассказывал про какие-то сложные и непонятные, для Джинни, вещи. Как было Феликсу в это время? Он постоянно мучал Чонина своими мыслями про Хëнджина. После январского случая в башне парни больше не общались друг с другом и Ликс перестал получать ежедневную порцию вкусных шоколадных лягушек. На время, правда, ведь Чанбин пару раз дарил ему амфибий с вкладышами Альбуса Дамблдора, Цирцеей, Донаганом Темлеттом и другими великими волшебниками, но это было не то. Лягушки будто были не такие вкусные, а карточки не такие яркие и интересные, как те, что он получал из пачек, что дарил ему Джинни. Также, он лишился потенциального нового друга, в котором сильно сомневался. Но как только тот ушёл, сомнения ушли вместе с ним. Зато пришла тревога за ручку с волнением. На уроках Хëнджин был великолепен — практически всегда отвечал правильно, вызывался на разнообразные практики и получал самые высокие баллы. Иногда, сидя перед занятиями на своём месте, Феликс слышал смех позади, принадлежавший Хвану. Он был звонкий и заражающий настолько, что даже Ликс улыбнулся, сам того не замечая. — Нинни, я хочу с ним дружить! — говорил Ли, сидя на трибунах площадки для квиддича. — Ты видел, как он летал на метле? А его зелья? — Нет, я на другом курсе, — произносил Чонин, что был увлечён новой книгой о драконах. — Ликси, признайся, у тебя биполярное расстройство? — Что у меня? — То ты жаловался, что он за тобой бегает, то хочешь с ним дружить, — книга про огнедышащих рептилий была, конечно, интереснее, но Ян подумал, что либо они решат проблему сейчас, либо никогда. — Подойди, извинись и предложи дружить. — Это неправильно, я же сначала говорил ему, что не знакомлюсь, но я был не прав! — Феликс притих на минуту, а после продолжил. — Но и знакомиться я не пойду. Чонин тяжело вздохнул, задумавшись над проблемой своего друга, которую тот решать не хочет. — Давай так, — начал Нинни. — Если ты за лето про него не забудешь, то подойдешь первый и познакомишься под предлогом того, что много думал и решил, что хочешь иметь такого чудесного парня, как Хëнджин! — Парня? — Феликс покраснел. — Друга! Никаких парней мне не надо. Мальчик с книжкой улыбнулся своим мыслям и продолжил рассматривать текст про Венгерского Хвосторога. Резкая смена своего желания произошла из-за того, что Хëнджин не появлялся в радиусе 100 метров, хоть они и жили в одной спальне. Феликс почувствовал, будто у него забрали карточку, которую ему изначально вообще не хотелось иметь в своей коллекции. Но как только она ускользнула из рук, сразу же захотелось вернуть обратно. В их взаимоотношениях была некая амбивалентность со стороны Ликса. Вроде хочу, а вроде не хочу — это нормально, но не для нервного Ли, который чувствовал вселенскую вину за то, что так двойственно относился к парню, который первый захотел познакомиться. Мальчик не помнил, как они с Чонином подружились, точнее, кто первый предложил, поэтому складывалось ощущение, будто Хван единственный за всё время, кто сам проявил инициативу в дружбе конкретно с Ли Феликсом.

***

Лето тянулось бесконечно долго, что для Ликса, что для Хëнджина, который часто рисовал блондина у себя в скетчбуке. Где-то в июле он даже успел кончиться, поэтому парень купил себе новый и первую же страницу посвятил маленьким кистям Феликса, которые рассматривал на уроках целый учебный год. Удивительно, летом об учёбе думать совершенно не хотелось, — хоть и было желание прочитать ещё пару книг по травологии и заклинаниям — но и гулять было не с кем. Сынмин шатался со своей старшей сестрой где-то в Лондоне, Хëнджин же остался один в Сеуле. «Интересно, где живёт Феликс» — думал мальчик, лëжа ночью в своей комнате и рассматривая белоснежный потолок, который был явно менее симпатичным, нежели милый однокурсник. Где-то в августе вернулся Ким и первым делом приехал к своему другу домой. Джинни лежал на кровати с закрытыми глазами, а на полу лежал открытый скетчбук, где красовалось грустное лицо Ликса в ромашках и пионах. Сынмин подошёл ближе и негромко сказал: — Снова о своём корме думаешь? — Чего? — вскочил Хван, но после, увидев знакомую ухмылку, опустился обратно на кровать. — Он Феликс, если что, а не корм. — А я уж думал, что ты успокоился, — начал Ким, садясь на пол рядом с кроватью. — Всю весну на мне заклинания испытывал, учебники в библиотеке читал безвылазно. Ты уверен, что шляпа не ошиблась? Когтевран тебе бы чудесно подошёл. — Это уже не ко мне вопросы, — сказал Хван, тяжело вздыхая. — И да, я успокоился. — Не да-а-аром, — протянул Минни, крутя в руках портреты мальчика с веснушками. — Забудь уж его, он тебе сколько раз отказал? — Около 15-ти. — Вот именно, Джин, 15 раз за 3 месяца! — возмущался Сынмин, не выпуская из рук скетчбук. — Я же потом его не трогал, — возразил Хëнджин. — Он остался только в моём скетчбуке и мыслях. Если так будет лучше, то. — То ты устроишь самопожертвование, я понял, — перебил Ким. — Вставай, нам с тобой ещё Ведьмака проходить надо. В это время Ликс был у себя в Австралии вместе с Чонином, что чаще обычного посещал друга. Он выслушивал бесконечные рассказы про вампиров из книжек и рассматривал новые статуэтки Человека-паука на пару с Железным Человеком. Между делом, Феликс считал обязательным упомянуть черноволосого парня, который учился с ним на одном курсе и вот уже почти полгода не вылезал у него из головы. Когда Нинни не мог придти, Ли садился играть на пианино лиричные произведения из интернета. В один из таких вечеров погружения в себя, к парню зашла его младшая сестра и стояла в проходе до тех пор, пока Феликс не заметил её и случайно ударил рукой по инструменту, ведь не ожидал такого визита. — Оливия! Ты чего меня так пугаешь? — Братик, ты так красиво играешь, — начала 7-летняя Оливия. — Обычно это были какие-то громкие и резкие песенки, а тут мило так. — Спасибо, — смутился Ликс. — Ты влюбился? — без толики стеснения поинтересовалась сестра, заставляя своего брата залиться краской окончательно. — Нет! — сказал Феликс слишком резко. — С чего ты вообще это взяла? — Никогда не видела у тебя в реперт-. — Репертуаре, — поправил Ли. — Да, в нём, — продолжила девочка. — Никогда там не видела таких нежных мелодий, — она помолчала, а после спросила. — А это мальчик или девочка? — Его зовут Джинни, — тихо сказал Феликс, будто пытался смягчить имя настолько, чтобы оно казалось ещё прекраснее, чем было. — Он очень милый и умный, я очень хочу с ним подружиться, но чувствую вину за то, что сначала отказал из-за страха, а сейчас сам хочу проявить инициативу. Это будто неправильно. Парень опустил голову и уставился на чёрно-белые клавиши, к которым уже очень сильно привык. Они никогда не ломались, не желтели и были словно новые каждый день. И даже после случайного удара, они всё равно оставались практически идеальными. — Не переживай, Ликси — сказала Оливия, что сейчас обняла Феликса сзади за плечи. — В этой твоей инциат-. — Инициативе, — вновь поправил Феликс, но более мягким голосом. — Вот в ней нет ничего страшного. А может она права? Почему он снова из-за страха должен ничего не делать или отказывать? Впервые за долгое время Ли сам захотел познакомиться с кем-то, причём с тем, кто сам к нему тянется. Не было никаких весомых причин отказывать, разве что одна проблема — Феликс не умеет знакомиться с людьми. Сейчас уже середина августа и времени что-нибудь придумать остаётся мало. Либо снова донимать Чонина, чтобы он помог найти предлог для знакомства.

***

Начался второй курс. С самого начала семестра Джинни завалил себя учёбой и даже почти перестал видеться с Сынмином, который втайне жалел друга, ведь понимал откуда корни у такой зависимости от учёбы. Минни сидел на травологии. Сегодня у них был совместный урок с Пуффендуем, на котором они будут изучать калган-траву. В классе было довольно тихо, ведь ребят с другого факультета пока что не было, а единственный, кто разговаривал из всех Когтевранцев — это был Минхо, которого Сынмин периодически проклинал, ведь у того, на перерывах между уроками, почти не закрывался рот. Он сидел с однокурсниками и обсуждал что-то из книги «Тысяча магических растений и грибов», смеясь над картинкой той самой калган-травы. Он был необычным, ведь фиолетовые волосы на второкурснике было видно за километр. До урока оставалось около 10 минут. Ким уже думал над тем, что Пуффендуй забыл про травологию, но вдруг внутрь вбегает Чонин и садиться за парту с Сынмином. — Можно поинтересоваться? — спросил Минни. — Нет, нельзя, — ответил Нинни и скинул сумку на пол. — Нам нужно поговорить. — Это корма твоего касается? — поинтересовался парень без особого энтузиазма, разглядывая эмблему чужого факультета на мантии собеседника. — И его тоже, — начал Ян. — Вообще, он хочет подружиться с Хëнджином, но боится. Твой Джин из лампы теперь тоже не проявляет активного желания знакомиться с Ликсом. — Если ты хотел поговорить о чём-то очевидном, то пока у тебя очень хорошо получается. — Лэнглок, — произнёс Чонин и взмахнул палочкой. У Сынмина прилип язык к нëбу. — А теперь слушай, раз по-другому не умеешь. Нам нужно придумать что-то и сделать так, чтобы они хотя бы познакомились нормально. Ким изогнул одну бровь и указал пальцем на язык. Чонин цокнул и безмолвно снял заклятие. — Спасибо, — поблагодарил парень в бронзово-синем галстуке. — У меня есть одна идея, только нам нужно место или помещение, где их никто не увидит. — Без проблем, — ответил Ян и отвернулся от собеседника, ведь в класс вошёл Профессор Долгопупс. Сынмин с Чонином практически не знали друг друга, ведь общались лишь на совместных уроках их факультетов. Парни никогда не затрагивали тему своих друзей, ведь это было что-то по типу табу. Один раз Минни подарил мальчику в черно-желтом галстуке лакричных конфет, что у того аж глаза заблестели, но всего лишь на минуту. После Ян успокоился и отвернулся, ничего не сказав в ответ. Хотя, на следующий день, когда у них был совместный урок по заклинаниям, Ким увидел у себя на парте карточку Берти Ботта и одну пачку конфет Берти Боттс. «Оригинально» — подумал Сынмин и улыбнулся своим мыслям. Он прекрасно знал, что у Чонина есть своя компания в лице пары Гриффиндорцев и пары Слизеринцев, но не помешает ли ему один маленький мальчик с искрящимся взглядом и ехидной ухмылкой — оставалось загадкой. Может карточка с конфетами являлась обычной вежливостью, мол, подарок за подарок. Этого Минни не знал. И сейчас, когда они сидели на травологии и изучали эту несчастную калган-траву, Сынмин хотел было спросить у Чонина про тот случай, но вместо этого услышал шёпот рядом со своим ухом: — После урока я тебе покажу то место, куда мы их приведём. До самого конца интересного, но в данный момент бесполезного рассказа Профессора Невилла, парень рассматривал грибы в учебнике и дорабатывал план. Он был прост и банален, но надёжен: подложить обоим лягушек с записками о месте встречи и надеяться, что оба парня захотят подружиться и увидеть друг друга. — То есть, ты это называешь хорошим планом? — поинтересовался Чонин, который вëл Сынмина на место Белой гробницы на берегу Черного озера, где не было ни одной живой души, лишь водная гладь и белый саркофаг позади. — А ты это называешь хорошим местом? — вынес вердикт Ким, как только увидел захоронение Альбуса Дамблдора. — Других вариантов у меня нет, — пожал плечами Ян и сел под дерево на берегу. — Тут пусть и встретятся. Лягушки с записками с тебя, надеюсь. — Ага, — произнёс Сынмин, легкомысленно смотря куда-то в сторону. — Надеюсь, что они не передумают, пока идут в такую даль. — Всё зависит от желания, — начал Нинни. — Но если бы ты меня сюда позвал, я бы точно не дошёл. — Значит позову куда-то поближе, — загорелся Ким, что до сих пор лишь стоял около дерева, под которым устроился Ян. — Я вроде явного желания не изъявлял, но допустим ладно, — сказал Чонин и встал с холодной земли. — Пошли записки писать. После этих слов, парень быстрым шагом направился в сторону школы, которая отсюда казалась безумно огромной и величавой. Сынмин постоял минуту, подумывая о месте, куда можно позвать Пуффендуйца, а после резво бросился вслед за ним. Войдя внутрь, Нинни вдруг остановился и Ким врезался в его спину. — Ну и чего ты остановился? — спросил второй. — Нам нужен человек, у которого почерк на наши не похож, а то сразу спалимся, — разумно высказался Ян. — У меня есть один друг, но к нему придётся идти тебе. — Почему именно мне? Он же не мой друг, — непонимающе отозвался Ким. — Он учится на Когтевране, — ответил Чонин, который посматривал на своего собеседника, как на одного из самых глупых людей в мире, хоть тот и был учеником Когтеврана — факультета умников Хогвартса. — Иногда я удивляюсь, как ты находишь себе друзей, ещё и с разных факультетов, — проговорил Сынмин, направляясь в гостиную. — Уметь надо, а не таскаться с одним-единственным Джинни, — ехидно сказал Чонин. — Феликс бы твоих слов не оценил, я уверен. Ребята поднялись в башню Когтеврана и встали около двери, украшенной бронзовым дверным молотком. Минни несколько раз постучал по ней. — Отгадай загадку и. — начал голос, но ему не дали договорить. — Давай быстрее, — нервно проговорил Сынмин, ведь был не готов выслушивать в очередной раз долгие речи голоса из двери собственного факультета. — Что готовят на сковородке из теста? Они очень тонкие и их любят есть с разными сиропами. — Блины. — Проходите. Сынмин обернулся на Чонина с немым вопросом. Ученикам нельзя было посещать гостиные не своего факультета, иначе за это снимали очки. — Его зовут Ли Минхо, он тебе поможет, — сказал Ян. — О господи, ты серьёзно? — Ким явно был не доволен, что ему придётся разговаривать с ним, да ещё и просить помочь, но раз ему этого человека посоветовал сам Чонин, значит что-то в нём определённо было. Парень поднялся в уже знакомую спальню и обнаружил там Минхо с книжкой по травологии. Услышав шаги в свою сторону, Ли отложил книгу и внимательно посмотрел на однокурсника. — Меня Ян Чонин прислал, сказал, что ты можешь мне немного помочь, — смущённо говорил Сынмин. — С тебя 100 сиклей, — ухмыльнулся парень. Ким опешил. За столько серебряных монет можно было купить много шоколадных лягушек, а на сдачу ещё пачку Берти Боттс купить. Минхо заметил удивлённое лицо собеседника, а после громко рассмеялся, выводя парня из ступора — Я пошутил, что ты там хотел? Рассказывай.

***

С самого первого дня Феликс не отрываясь наблюдал за Хëнджином, что за лето стал только прекраснее: прибавил в росте, купил пару колец и отрастил и так длинные волосы настолько, что теперь их можно было забрать в небольшой хвостик. Конечно же, об изменениях Джинни узнал Чонин, к которому прибежал Феликс и активно жестикулировал, пока наконец не смог отдышаться, успокоиться и адекватно рассказать о том, что видел. — Он прямо как принц! — говорил Ликс и смотрел на внутренний двор школы, где собирались ребята со всех факультетов. — Вау, ты отшил какого-то принца со своего курса, а теперь по нему убиваешься? — шутливо спрашивал Джисон. — Резонное решение. — он улыбнулся. — Хватит его дразнить, — твёрдо и громко сказал Чанбин. — Он просто не разобрался в своих чувствах, такое бывает! После этих слов Ли сжался до размера атома и тихо сказал: — Никаких чувств у меня нет, подружиться я хочу. — Эй, что вы с ребёнком сделали? — спросил Банчан, который выкроил время для встречи с друзьями и пришёл в самый нужный момент. Феликс выдохнул и выпрямился. — Они мне приписывают несуществующие чувства! — обиженно, но наигранно проговорил Ли. — Даже пошутить уже нельзя, — поник Хан. — Можно, но не на такие темы, — сказал Чан. Дальше ребята обсуждали новые находки среди книжек, например, Джисон нашёл самую большую энциклопедию о вампирах в мире. Они часто разговаривали именно про события Хогвартса или о разнообразных мифических существах. Банчан, конечно, пытался вставить что-то про квиддич, но это было совершенно не то, что хотел бы обсуждать, например, Ликс. Чанбин же, наоборот, вникал в каждую тему и пытался вставить свои пять копеек. Один раз Со даже выразил желание поймать грифона или гипогрифа, чтобы он им верно служил, но Хан тогда сказал, что он быстрее поймает птицу из курятника возле школы, нежели целого гипогрифа. Драка была неизбежна, но друзья лишь немного потолкались и оставили это дело. Феликс даже не сразу заметил, что сегодня совсем не видел Чонина. Возможно, он был на уроках или занимался чем-то очень важным, например, искал ещё людей в их чудесную компанию. На ужине, — где как всегда столы были заставлены разными вкусностями, а в кубках красовались разные соки — Чонина тоже не было. По крайней мере, из толпы черно-желтых плащей знакомую белобрысую макушку он не нашёл. После ужина, парень пошёл в башню Гриффиндора. До комендантского часа оставалось ещё пару часов, но отдохнуть хотелось безумно. Поднявшись в спальню, он обнаружил на своём столе шоколадную амфибию с запиской: «Приходи сегодня к берегу Чёрного озера со стороны Белой гробницы. Хëнджин» Феликс подпрыгнул с места и тихо запищал от радости, ведь Хван снова положил ему эту несчастную, но очень вкусную, шоколадную лягушку и позвал встретиться. Ликс был уверен, что именно сегодня они наконец-то поговорят и подружатся, поэтому незамедлительно накинул на белую рубашку мантию, а на шею повязал красно-золотой шарф и вылетел пулей из башни.

***

Хëнджин пришёл в башню на полчаса позже, чем Феликс и увидел точно такую же записку у себя на столе, только с подписью младшего. Парень встал в ступор, ведь не знал, как правильно реагировать на такое предложение. Сначала этот блондин отказывается знакомиться, а после сам зовет на встречу, так ещё и у Чёрного озера. У Хвана закрались сомнения в правильности этой идеи, но он спешно накинул себе на плечи мантию, надел свитер и повязал на горло шарф. Вышел из замка и направился в сторону Белой гробницы. — Люмос, — произнёс Хëнджин, когда подходил к Чёрному озеру, чтобы точно не пропустить веснушчатого мальчика. Феликс сидел под деревом на берегу в расстроенных чувствах и плакал. Вот уже 30 минут он сидел один и ждал, когда придёт Джинни. Пару раз у него проскальзывала мысль, что его обманули или кто-то глупо пошутил. Поэтому его хрупкая душевная организация не выдержала и выплеснула все свои переживания и расстройства по поводу мальчика с угольными волосами. Он плакал почти бесшумно, лишь иногда всхлипывая и утираясь краем мантии. А в голове лишь сновала обида, пока сзади не послышалось тихое: — Феликс, это ты? Голос определённо принадлежит Хëнджину. Ликс постарался смахнуть оставшиеся слезы и ответить спокойно, будто совсем не переживал, но голос дрогнул и получилось жалобное: — Да, я тут сижу. — Ты плакал? — спросил Джин, который садился рядом с белобрысым парнем и, в тусклом свете от палочки, пытался рассмотреть его лицо. — Люмос максима. — произнёс мальчик и отправил ослепляющую искру света на край водной глади, чтобы яркий фонарик полностью показал лицо собеседника хотя бы на пару минут. — Я? Нет, я. — он резко замолчал. — Ты что-то хотел сказать? Зачем нужно было звать так далеко, чтобы поговорить, Феликс? Тут Ли задумался. Если Хëнджин говорит, что это Ликс его позвал, хотя он сам тоже получил записку от парня — это значит, что они не писали друг другу, а, скорее всего, встречу кто-то подстроил. По щелчку пальцев пазл выстроился. «Вот где Чонин пропадал весь день, ещё и Чана на ужине не было» — думал мальчик. На подумать времени много не было, ведь перед ним был парень, о котором он думал уже больше полугода, нужно было незамедлительно отвечать, ведь внутри поселился страх, что это сон или видение, которое сразу же растворится, если разговор вдруг будет прекращён. — Я просто хотел, чтобы мы посидели одни, — Ликс собрался с силами, последними, что у него были, и продолжил. — Джинни, я очень долго думал и знаешь, может попробуем стать друзьями? Воздух выбило из лёгких ещё на ласковом обращении со стороны веснушчатого чуда, но сейчас, когда Хëнджин услышал предложение, которое ему даже пару раз снилось, то раскрыл рот в немом шоке. В это время искра, что лежала на озере, погасла и они еле видели друг друга в темноте, ведь глаза не привыкли. — Д-да, давай, — еле как произнёс Хван и всем телом прижался к маленькому Феликсу. Он обхватил его плечи руками и крепко обнял. Так крепко, чтобы не убить блондина, но и так, чтобы тот понимал всю его радость. Внутри Хëнджина взрывались фейерверки счастья, вперемешку с восторгом. В глазах мелькали искорки безмятежного спокойствия и умиротворения. Парень почувствовал, как резко всё начало вставать на свои места. Будто все загадки мира решились разом, а проблемы улетучились примерно навсегда. Обнимая такого маленького, но тёплого и уютного Феликса, Джинни начал немного задыхаться, ведь от переизбытка эмоций у него захватило дух. А когда Ли в ответ обнял его спину, прижимаясь еще ближе, Хван начал сгорать от ликования внутри. Феликс же в этот момент снова начал ронять слезы. Они одна за одной скатывались по щекам, попадая на пухлые губы, растянутые в счастливой улыбке. Парень чувствовал радость другого человека, даже не спрашивая его об этом. Вокруг них воцарилась атмосфера правильности данной ситуации. А также, продрогший до мозга костей Феликс наконец-то ощутил себя так, будто он греется у самодельного костра, жаркого камина или находится на краю вулкана. Настолько тепло было в объятиях парня с угольными волосами. Середина сентября, вечер, вокруг никого нет, лишь иногда пели редкие птицы. Два парня сидят на берегу Чёрного озера, обнимая друг друга и понимая, что всё станет чуть лучше, чем было до этого.