Шоколадные лягушки или История о мальчиках с поезда

Они бежали вдоль тёмного длинного подземелья громко ругаясь. Так громко, что если бы не огромная толща земли вокруг них, то весь Хогвартс слышал бы этот спор. — Да кто тебя за язык тянул! — возмущался Минхо. Его волосы приобрели чëрный оттенок. — Меня? А кто вас просил появляться в Хогсмиде? — язвил Чонин, тяжело шагая позади старшего. — К тебе тот же вопрос. Мальчики смогли сбежать от того мужчины, что намеревался жаловаться и отправлять их обратно в замок. В итоге они сами шли в Хогвартс, но без карты и освещения, совершенно одни. Их мантии нагребли снега, а сейчас добирали в свою коллекцию ещё и грязь. Оба сильно замёрзли, но из-за жарких споров температура маленького тоннеля накалялась. Вообще, Чонин и Минхо не ненавидели друг друга, наоборот, на первом курсе очень тесно общались, а сейчас их дружбу сломали ревность и собственничество. Ким Сынмин, сам того не зная, внёс яблоко раздора двум мальчикам, что отчаянно хотели заполучить чужое внимание. Ли старший наслаждался общением с Минни, ведь в детстве у него не получалось общаться со своими сверстниками. Как только мальчик чувствовал себя некомфортно, его фиолетовые волосы превращались в тёмно-синие и тогда весь класс начинал смеяться. Когда злился, волосы чернели и он выглядел устрашающе. Никто не смеялся, но и не подходил. В спокойном состоянии они были фиолетовые, а когда парень смущался или волновался, то красные. Минхо приходилось вести дневник настроения, чтобы понять, когда какой цвет волос появлялся и можно ли это контролировать. Оказалось, что нет. Как бы парню не хотелось, они всё равно меняли цвет из-за настроения и состояния. Поэтому его считали чудиком. К тому же, он всегда был тихим и спокойным ребёнком. И только переходя в среднюю школу, то есть в Хогвартс, Ли старший решил для себя, что пора вливаться в общество, благо, таких же чудиков. И к собственному удивлению у него получилось. На уроках Когтеврана он отлично коммуницировал с однокурсниками, много шутил и смеялся. Ребята были разные, самые странные и необычные. Кто-то мог летать, кто-то имел телекинез и его смена цвета волос от настроения уже совсем не казалось странностью, наоборот особенностью и индивидуальной чертой. Ему нравилось, что получается общаться с людьми, но ни одного близкого человека среди них он не видел. Хотя счастье, как оказалось, было под самым носом. Минхо ценил Сынмина лишь за то, что тот уважает его, любит и ценит, как настоящего лучшего друга. Они сильно сблизились, что крайне нервировало ревнивца Яна. Неизвестно, что ему не нравилось: чуть меньше времяпрепровождения вместе, новый человек в жизни друга или то, что Ким теперь постоянно говорит про него. Когда парни вместе сидели на уроке травологии, Минни не упускал возможности упомянуть Минхо и их совместные приколы над однокурсниками. Тогда в грудной клетке Нинни теплело, кипело, бурлило. На уроке заклинаний, — если случалось, что их факультеты ставили вместе, — завидев издалека пару друзей, Чонин творил ересь, сам того не понимая. Кубок превращал в шипастый кактус или колющий и режущий предмет. Профессор пугался, но видя гнев в чужих глазах, уводил мальчика на разговоры. Ничего нового он там не узнавал, ведь Ян молчал, опуская глаза. Мальчик сам не понимал своей реакции, но ему хотелось забрать себе Кима целиком и полностью, положить в кармашек мантии и постоянно носить собой, чтобы душу грел и сердце так не трепетало в страхе. Мальчики шли молча по тёмному подземелью, пока не наткнулись на развилку. — Она всегда тут была? — волосы так и остались чёрными, ведь теперь их положение сильно смущало. — Насколько мне известно, в тоннеле до Хогвартса нет развилок, — Ян всё ещё злился, но не так сильно, ведь теперь они неизвестно где. — Назад идти не вариант, поймают. — Нас в любом случае накажут, дело времени, поиски же начались. На самом деле, никаких поисков не велось. По крайней мере, в Хогсмиде. Тот мужчина хотел лишь погонять подростков, чтобы прятались лучше и приобретали реплики мантий невидимости, ведь он был из магазина волшебной одежды. А вот в замке происходило замешательство..

***

— Что насчёт Рождества, Чан? — спросил Феликс, стоя за руку с Хëнджином. — Где Минхо, Джинни? — А-а, — заволновался мальчик. — Он на улице гу... — Нет его на улице, да и вообще во всём замке нет, как и Чонина, — парень хмуро смотрел на двух младшекурсников. — Хван, я давал тебе карту мародёров, думал, ты её будешь использовать для сюрприза, но внутри замка, а не за его пределами. — Как ты узнал? — тихим лепетом поинтересовался загнанный в угол Гриффиндорец. — Вас Бинни видел у статуи одноглазой ведьмы. — Не может быть, я же смотрел на карту! — На ней можно не показываться с помощью мантии невидимости, — также тихо уточнил Феликс. — Молодец, ну а ты где друга своего потерял? — Там же. Нас увидел мужчина и случайно узнал, что мы второкурсники... — За нами началась погоня и мы разбежались кто куда, думали, что Минхо и Чонин вернулись, но как оказалось.. — тихо говорил Хëнджин. — Как оказалось нет! — резко ответил Чан, он не кричал, лишь выражал недовольство в своеобразной форме. Двум второкурсникам было страшно, ибо сам староста факультета отчитывает их за то, что они потеряли своих близких друзей. Но оно и понятно. Ребята брали ответственность за своих спутников, приглашая их на сомнительную авантюру, что обязательно должна была закончиться чем-то подобным. Банчан смотрел на двух испуганных подростков и видел, что они боятся оказаться виноватыми в чём-то более серьёзном, чем просто потеря друзей. Страх быть пойманными затуманил разум, поэтому они разбились на пары. Чан догадывался, что ни Минхо, ни Чонин сейчас точно не в одиночестве. От этого ему становилось чуточку легче. Ругать своих друзей, по совместительству однокурсников, парню точно не хотелось. Банчан лишь задумывался: что теперь им делать? На носу Рождество, а собирать слизеринцев и бедного потерянного Сынмина на поиски пропавших мальчиков не хотелось. Когтевранец был в панике и отчаяние, он подозревал, что те двое нещадно плюются ядом друг в друга или вообще дерутся. Ким прекрасно видел, как взаимоотношения некогда друзей ломаются и крошатся в труху. Но почему? До него долго не могло дойти. Конечно, парень понимал, что всему виной он, но почему Чонин ведёт себя так: ругается с Ли старшим, вредничает, обижается — было непонятно. Минни думал, что парень просто никогда не имел близких друзей, но после вспоминал про Феликса. Нинни про него и забыл, посвящая всего себя Сынмину. Тот же считал это странным и неправильным, ведь они знакомы значительно меньше, чем Ян с Ликсом. Тогда раздумья заходили в тупик. А когда они оба пропали, Ким впал в истерику, не зная, что с ними происходит и не переубивают ли они друг друга.. — Слушайте, — начал Чан, потирая виски. — Нам нужно их найти, но без ведома Минни. До Рождества осталась пара дней и если мы их не найдём, то это будет худший подарок для нас всех. — Скоро отбой, нас могут поймать! — взбунтовался Феликс. — Если будем идти аккуратно и незаметно, тогда не поймают. Трое парней вышли из гостиной и спустились по лестнице, направляясь к главному входу, откуда и было принято решение начать поиски. Оставалось совсем немного времени до тех пор, пока не начнут следить за учениками, которые должны лечь спать. На выходе из замка они услышали стук каблуков, кто-то громко дышал, хватаясь за воздух, как за последний шанс выжить, и направлялся к главным воротам. Неожиданно троих парней обогнал парень в чёрной мантии и синем шарфе с бронзовыми полосками. Это оказался Сынмин, который не рассчитал скорость и, огибая друзей, запнулся об отколовшийся кусок льда у главных ворот, что Минхо заметил ещё утром. — Стоять! — возразил Ким. — Именем короля повелеваю вернуть... — он всё ещё пытался восстановить дыхание. — Короче, где вы их оставили? Минни казался злым и напуганным одновременно. Мальчик поставил руки в бока и хмуро осматривал Хëнджина с Феликсом. — Откуда узнал? — поинтересовался Чан лишь для приличия, ведь он прекрасно понимал кто всё и донёс. — Чанбин сказал, но это не важно! Я знаю, что вы пошли их искать, а значит я иду с вами! Сынмин больше утверждал, чем спрашивал, поэтому никто не стал спорить. Даже Чан, который , по сути, в ответе за всех младших, не отговорил когтевранца оставаться в замке, наоборот улыбнулся и потрепал злого щенка по макушке в знак одобрения. Рвение парня было понятно, ведь он потерял двух своих близких друзей, так ещё и тех, что находятся в войне между собой. Опасно было оставлять их одних в замке, а что происходит, если они за его пределами, оставалось только догадываться. За спинами ребят снова послышался отчётливый и уже знакомый стук каблуков. Их было несколько, но перепутать невозможно. Чанбин и Джисон грозно вышагивали рядом друг с другом, разделяя одну на двоих атмосферу негодования и желания задушить всех присутствующих. Но как только третьекурсники приблизились к компании, то Хан шёпотом сказал: — До отбоя меньше часа и если уж нас и поймают, то вместе! Не пойдете вы никуда без нас. Хëнджин и Феликс смотрели на своих друзей точно на героев. В их глазах те предстали в плащах и масках, а за спинами яркая подсветка, делающая их необычайно привлекательными и воинственными. А ещё, они оба почувствовали странную теплоту в районе грудной клетки, будто раскалённый металл влили. Но это был точно не металл, скорее дружеская любовь, просочившаяся в душу. И почувствовали это не только они.

***

— И куда нам идти, гений подземелий? — ухмыльнулся Чонин и задрал голову к потолку. Он старался показать, что совершенно не нуждается в помощи Ли старшего и сам может найти выход из подземелий и именно фиолетововолосый завёл их туда, где они сейчас находятся. Ян злился, но не мог высказать всё напрямую, ведь Минхо когда-то был его приятелем, а сейчас стал то ли врагом номер один, то ли просто никем. Он находился в смятении, волосы Хо вернулись в спокойное состояние, переставая пугать своей чернотой. — Я не знаю, — он сел на землю и закрыл лицо руками. Его волосы неожиданно стали переливаться с тёмно-синего в красный и обратно. Его чувства были смешанные: Минхо метался от отчаяния до волнения. Парень не знал, куда деться и как отсюда выбраться. Он хотел вернуться в башню Когтеврана и спокойно лечь спать в тёплую постель, чтобы отдохнуть и забыть этот день, как страшный сон. Продукты, которые он успел схватить, прежде чем пуститься в бегство, норовили испортиться или помяться, а значит Рождественскому ужину конец. И каковы Хогсмидские мародёры без карты и с топографическим кретинизмом? Где-то в десятке метров вверх, на улице, царил покой. Последние сонные бродяги убаюкивались в свои хижины, находили пристанище среди домов. Снегопад покрывал черепицы домов, окрашивая их в белёсые оттенки. Вывески, что подсвечивали маленькие огоньки, потухали, а уличные фонари так и оставались сторожить покой волшебных жителей. Наверху царило спокойствие, пока в душных, тёмных и безлюдных подземельях сидели два парня, ожидая помощи или чуда. А чудо было, но в Хогвартсе, собираясь прогуливать отбой и искать двух потеряшек. — Хочу домой, — рухнул рядом Нинни, облокачиваясь на земляную стену. — Если бы ты поменьше болтал, были бы уже в замке, — обречённо подметил Минхо. — Да я не виноват, что ты меня злишь! Ли старший повернул голову к пуффендуйцу и посмотрел в карие глаза, что сейчас считал бесстыжими. Парень совершенно понимал, чем может раздражать Чонина, но не хотел это принимать как истину. — Чем? — Хо проглотил колючий ком и не собирался отворачиваться, дожидаясь ответа. Он боялся услышать правду, но искренне ждал её, словно бедный милостыню. — Ты... — под пристальным взором Ян немного смутился собственных слов, поэтому он повернул голову прямо и уставился в землю под ботинками. — Забрал у меня Сынмина. И безвозвратно! Вот сидим на травологии, а он на тебя поглядывает и рассказывает о ваших шутках, — его голос дрогнул. — Да и Минни с тобой интереснее, чем со мной. Даже сборы пропускает, ведь с тобой встречается в это время. Знаешь как обидно, когда он сначала души во мне не чает, а потом находит тебя? И всё, словно звезда взрывается каждый раз, когда вижу вас. Так больно, — теплые слезы медленно скатываются по его щекам, делая и так невыносимую жару ещё и приторной. — Хочется увидеть его, а он с тобой, занят, говорит, что идёте на сбор факультета. А я узнавал! Не было у вас никаких сборов, вы просто куда-то ушли и всё. — Эй, — Хо положил руку на волосы Нинни и стал нежно гладить его, успокаивая. — Нет, не эй! — в душе парень брыкался, отнекивался, но в итоге руки не сбросил, и слезы потекли только быстрее. — Да, мне больно, но это же мои проблемы. Почему я вообще тебя виню? А его почему? Сынмин хороший и обвинений не заслуживает. — Чонин, а ты... — Минхо по-доброму улыбнулся. — Ты не влюбился случайно? — его волосы неожиданно позеленели. — Я? В кого? — он утер слезы рукавом свитера и повернулся на Ли. — В Минни? С чего бы? Да никогда! Волосы Хо пылали зелёными языками, касались, радовались. Если бы он был на Слизерине, то обязательно стал бы старостой, ведь мог носить цвет факультета. Но сейчас он был просто доволен и счастлив, ведь в чужих глазах бежала ясная бегущая строка о лжи. Парень смеялся собственной догадливости, поглаживая чужие светлые локоны. А Нинни смотрел глупыми глазами и пытался выкопать из себя правду. По-настоящему нравится или влюбился? Или это все Минхо наврал и внушил? А может... все вместе?

***

Шестеро парней мёрзли под крупным снегопадом. Они искали ребят по территории замка, но никого, даже малейшего намека на их присутствие не нашли. Оставались лишь тайные ходы под землёй, ведущие в разные места. Разбредаться по одиночке было бы плохой идеей, поэтому Хëнджин пошёл с Банчаном, Феликс с Джисоном, а Чанбин с Сынмином взбунтовались и побрели в оставшиеся проходы по одному, дабы упростить поиски и проверить все разом. Никто не выступил против, поэтому ребята отправились на поиски друзей. Хван и Чан пошли к Гремучей иве, Ли младший и Хан побрели в выручай комнату, чтобы поискать в приходе за зеркалом, Со побрел к одноглазой ведьме, а Ким к статуе Григория Льстивого. Минни вымотался ещё ранним вечером, как только узнал об исчезновении двух своих близких друзей. Его терзали мысли, он не мог успокоиться, поэтому побрел один в надежде на то, что именно ему посчастливится найти двух оболтусов и надавать подзатыльников. Каким бы он ни был шутником, такие шутки его раздражали, выводя из себя. Он спокойно забрался за высокую статую и открыл для себя длинный тоннель. Мальчик впервые видел такие проходы и не знал, что они выглядят именно так, хоть Чанбин и нередко рассказывал обо всём, что есть в замке. Тут было темно и только «Люмус» спасало его от непроглядной тьмы. Сынмин шагал медленно, стараясь сильно не шуметь. Почему-то он боялся быть пойманным заранее, ведь хотел застать друзей в неожиданном состоянии, неподготовленными и настоящими. Спустя пару минут где-то вдалеке послышались голоса, они были тихими, но до боли знакомыми. Кажется, нашёл. Ким стал шагать увереннее, в топоте стала читаться злость, что мешалась взрывным коктейлем с интересом и тревогой. Столько чувств он испытал сегодня, сколько не испытывал уже давно. И вот, остались жалкие метры, он уже видит их, а они его. Минхо с Чонином оборачиваются на свет и громкий стук ног об землю. Один нервничал, а другой сидел и светил своим необычным цветом волос. Как только Минни приблизился, сразу же спросил и сделал не то, что хотел: — Что с твоими волосами? — спросил и обнял. — Был рад, — в один миг волосы стали темно-синими. Хо смотрел в грустные глаза блондина напротив и безмолвно извинялся. Неизвестно за себя или за Кима, но с его тёмных глаз сорвалась одна жалостливая слеза. Он искренне сопереживал, ведь до сих пор считал Нинни другом и боялся за его чувства. Но Ян, кажется, уже ничего не боялся, он толкнул Минни в плечо и ушёл далеко вперёд, ведь видел, откуда тот пришëл. Шаги отдалялись, а вокруг становилось всё тише и тише. В миг стало пусто. — Что с ним? — Ты всё сломал, — грустно произнёс Ли старший, обнимая друга за плечи. — Но ты не знал, а значит ни в чем не виноват. — Что? — Сынмин совершенно не понимал о чем вёлся разговор. — Он тебя обязательно простит, когда-нибудь точно. — Я не понимаю, Минхо, скажи нормально! — Мы просто слишком маленькие. И вы, и Феликс с Джинни. Пройдёт время и все поймут истину, — парень тяжело вздохнул, его волосы потускнели и стали белыми, такое произошло впервые, поэтому последней фразой перед выходом из подземелий стало: — Напомни записать отчаяние, как придём в башню. Он ничего не ответил и побрел за другом. Но в этот момент он вспомнил Чонина, а точнее о том, что он тоже был здесь и Минни ведь совершенно не поинтересовался его состоянием. Стало грустно. Теперь Ян снова где-то шатается один, совершенно один. И они даже не поговорили... Чонин напористо вышагивал. Даже не так, он бежал от своей печали сначала по земле, а после по каменному полу, выстукивая чечётку каблуками. Было невыносимо больно и неприятно. Бесили зелёные волосы Минхо, раздражал Сынмин, ненавистны были темнота с землёй. Да и ничего из этого становилось совершенно неважно, словно вакуум образовался вокруг него. Как только он прошёл пару метров по замку, из-за угла вывернули Банчан, Хëнджин с Феликсом за руку и Чанбин, что говорил и смеялся одновременно. Даже друзья немного бесили. — Нинни! Ты нашёлся! — вскрикнул Ли и обнял друга. — А где Минни и Хо? — спросил Чан. — Там, — Ян грозно указал пальцем на статую. — Ты чего? Чанбин попытался потрепать парня по голове, но его это окончательно вывело из себя, поэтому он резко скривился и низким голосом сказал: — Ничего! К чёрту ваше Рождество! И вас всех к чёрту, и Минхо, и тем более придурка Сынмина! Все к черту, даже Хогвартс! Ненавижу это и никогда не полюблю! — он слышал за спиной шорохи, догадываясь кто там, он стал тише и договорил: — Я больше не хочу, ничего не хочу. Празднуйте Рождество сами, а меня не трогайте! Нинни утер выступивший град слез и убежал в направлении башни Пуффендуя, благодаря судьбу за то, что он единственный из всей компании учится на этом факультете. Хоть что-то из всей ситуации его радовало. В груди остервенело билось сердце, рыдая от боли и переизбытка чувств. Он правда сделал это? Правда бросил все из-за какого-то мальчика? На секунду все случившееся показалось диким бредом, но найти себе оправдания не показалось чем-то сложным. Любовь часто мешает здравый рассудок и чувства местами. Думаешь одним, забываешь про другое. И так больно, так неистово больно даже от мысли о том, что ты в ответ не любим. Сносит крышу, убивает смысл, крошит, пепелит и ты не можешь сопротивляться. Боль рвёт на части, а чувства не заканчиваются, любовь не проходит. Чонину казалось, что он стал бояться Сынмина. Не его он боялся, а истинных мыслей и желаний, которые старался запрятать поглубже внутрь, чтобы ненароком не вырвались, перепортив всю дружбу разом. Но оказалось, что даже не влюблённость разрушает все, а безрассудные ревность и глупость, что поселяются внутри, словно ядовитые ростки опасного растения. В будущем почва будет отравлена и на ней уже ничего не вырастет. Если, конечно, всё это вовремя не искоренить, как и поступил Ян...

***

Рождество прошло тихо. Снег падал за резными окнами, семеро друзей молча сидели за небольшим столом со скудным количеством закусок, в углу стояла практически голая ёлка, камин не зажгли. Они молча поели, убрали за собой и разбредались по разным концам замка, всё же решившись уехать праздновать с родителями и семьёй по отдельности друг от друга. Это казалось лучшим решением, ибо самодельное Рождество больше походило на траур, нежели на радостное мероприятие. Феликс с Хëнджином вместе шли в комнату, пока Чан ушёл куда-то на улицу. Ребята не сильно хотели разговаривать друг с другом, но Хван неожиданно остановился и молча смотрел на друга. Ли повернулся на него с немым вопросом, а когда подошёл ближе, Джинни взял его за руку и спросил сбивчиво: — Ликс, давай? — Что? — смутился парень. — Станем парой? Давай? — его щеки густо покраснели, а глаза блеснули надеждой. Феликс глупо захлопал глазами, смотря на своего некогда друга, как ему казалось до этого. Хотел убежать, но Хëнджин крепко держал за руку, не давая скрыться за углом или собрать вещи. Впереди были долгие Рождественские каникулы, которые давали время подумать и пожить с этим, Ли не хотел торопиться, ведь даже не успел полноценно привыкнуть к тому, что они дружат, а тут уже отношения. В голове взорвалась петарда, мозг распластался по всей черепной коробке и думать было уже нечем. Страх окутал его и сковал в движениях. — Нет, — быстро выплюнул блондин и поджал губы. Как только Хван ослабил хватку, тот сразу убежал, хватаясь руками за собственные плечи, не понимая собственных эмоций. В груди щемило, воздуха не хватало, но Ликс списал это всё на паническую атаку, поэтому побежал быстрее прежнего. А Джинни остался стоять на месте, смотрел на свою руку, отдающую чужим теплом и безнадёжно хватаясь за запах, что безвозвратно рассеивался в воздухе. Он не плакал, лишь тупо глядел сквозь пальцы, давая себе обещание забыть об этом всём. И о Хогвартсе, и о Рождестве, и о компании, и о Феликсе. Кто такой Феликс? А его не существует. Tom Day&Monsoonsiren — Halcyon За окном было тихо. На горах лежал снег, весь Хогвартс погрузился в безмолвие, глотая дым из труб. Компания, где каждый был мил другому и счастлив, окончательно трещала по швам. Чан, Джисон и Чанбин узнали о том, что Хëнджин и Чонин больше не появятся в их кругах. Ликс перестал выходить на связь, не высылая никому письма. Минхо остался с пепельными волосами до самого дома, а после они практически каждый день меняли цвет, не становясь зелёными и красными. Чёрный, белый, синий, изредка фиолетовый. Сынмин потерял связь с Хëнджином, того не было видно в поезде, не нашлось даже в письмах и дома были зашторены окна. Хо тоже не отвечал на письма. Всё погрузилось в тишину, словно умерло. Каждый из них безрадостно встретил праздник. И если бы они знали, что это продолжиться до 5 курса, никогда бы не ссорились. Но прошлого не изменить, лишь можно вынести урок и принять это как опыт — с благодарностью и спокойствием.