Шоколадные лягушки или История о мальчиках с поезда

Август выдался относительно холодным. Феликс практически все время сидел дома и, несмотря на достаточно теплый климат Австралии, не хотел гулять. Чонина, что жил неподалеку, мальчик видел лишь мельком, когда они пересекались в продуктовом или на ближайших к нему улицах. Они окончательно перестали общаться ещё на втором курсе, после громогласного выпада Яна о том, какие плохие все вокруг него. Ли и не пытался повлиять на лучшего друга. Вероятно, бывшего. Своих проблем хватало, не говоря уже о мании к музыкальному инструменту в комнате. Только в нём и остался смысл. Два курса — третий и четвертый — пролетели незаметно. Словно их и не было вовсе. Единственными друзьями Ликса остались выпускник Банчан и два брата-акробата Чанбин да Джисон, что всячески гримасничали и поднимали тухлое настроение хотя бы на несколько часов. Но то снова норовило исчезнуть, когда мальчик заходил в гостиную или на урок собственного факультета, ведь там сидел Хёнджин. В первый раз, когда Хван и Ли перестали общаться, старший был тихим: прилежно учился, общался в основном с Сынмином и старался сильно не отсвечивать. Но во второй раз — то есть сейчас — парень окружил себя огромной толпой, что, кажется, выступала щитом. Один из самых противных однокурсников, по мнению Феликса, был ближайшим другом Джинни. Так выглядело со стороны. Особенно, когда Гарбхан Хьюз тянул свои костлявые ручонки, чтобы ударить Хвана в плечо и громко рассмеяться, когда тот, задумавшись, пошатнётся. Ещё в его коалиции был Уэйн Блейз. До того приятный мальчик с яркими рыжими волосами и голубыми глазами, что Ликс невольно подумывал о том, что Хёнджин встречается с ним, ведь Уэйн вкупе с Хьюзом смотрелись как антиподы, но оба состояли в ближайшем кругу старшего. Блейз — приличный отличник из богатой семьи с впечатляющей родословной. А Гарб — шутник, задира и немного идиот. Феликс даже злился из-за подозрений, но потом оказалось, что напрасно, когда он увидел рыжеволосого мальчика, зажимающегося в тесном мужском туалете с темноволосым придурком. Тогда Феликс для себя отметил одну деталь — темные, чуть вьющиеся волосы идеально сочетаются с огненными прямыми. Больше мальчик никого не запомнил из его компании, ведь состав там постоянно менялся и только два антипода прочно закрепились рядом с Джинни. Были еще Сынмин с Минхо, но это настолько привычное для всех сочетание, что можно было не заикаться. Когда Гарб и Уэйн прятались по каморкам и туалетам, тогда Хван посвящал себя двум старым друзьям, постоянно колдуя. Чонин же — что не скрылось от внимательного Ли — проводил всё свободное время с двумя однокурсниками — Ардалом Доннели и Имоном О’Киффом. Ард был похож на котенка: пушистые блондинистые волосы, большие доверчивые глаза и широкая улыбка. Впервые, когда Феликс увидел их вместе, сразу подумал: «Мы с ним определенно похожи» — осознание лишь опечалило, с новой силой вгоняя в тоску. Имон чем-то походил на Доннели, но на четвертом курсе перекрасился в красный и приучился носить желтую панамку. Выглядел откровенно смешно, поэтому Ликсу он нравился. Также Ян изредка общался с Чаном, но подальше от всех и наедине, словно что-то скрывая. Жаль, что маску Нинни видно было даже из Хогсмида. К концу третьего курса Ли принял мысль о том, что они больше не станут обратно чем-то значимым друг для друга, настоящей компанией или семьей. К середине четвертого курса ему пришло осознание, что он привык следить за ребятами издалека. Дума о том, что Феликс бесспорно нуждается в старой компании и следит за всеми, чтобы душа была спокойна, принималась не так охотно. И вот уже конец августа. Письма Чана и Хана лежали аккуратной стопочкой на рабочем столе возле самобытного пюпитра, где стояли ноты нового лирического произведения, написанного самим Феликсом для любимого инструмента — пианино. За окном лил дождь, громыхала гроза, сотрясая стены. Ликс сидел, склонившись над черно-белыми клавишами, и думал о том, что снова скоро увидит Хёнджина. Такого взрослого и совершенно чужого. Маленькие худые пальцы вальяжно легли на клавиши и полились первые неторопливые ноты. Его незатейливая баллада больше напоминает скерцо Шопена. Драматично и мрачно, словно Ли остается совсем немного до смерти или ещё чего похуже. Минорный лад главенствует в этом произведении, не давая даже секунды, чтобы раскрыться мажорному. Громыхание трезвучия разносится по всему дому, если не по всей Австралии, доносясь до Джинни в Лондоне. Немой крик о помощи. О том, что Феликс скучает и горюет обо всем, что произошло на втором курсе. Клавиши прогибаются под сильными, но нежными пальцами пианиста. Светловолосый мальчик проникся музыкой собственного сочинения, он прочувствовал свою же боль. В голове Ликса невольно вспыхивали воспоминания о потерянном на веки Хване: как они учились заклинанию «Авис», создавая стаю беленьких птичек, как Джинни поцеловал его в замерзшую щеку в Воющей хижине, как они обнимались у Черного озера и ещё много-много всего. Все безнадежно утрачено с появлением новой версии некогда любимого человека. В горле появился ком, а за закрытыми глазами щелкали маленькие вспышки. Феликс продолжал играть, вспоминая нынешнего Хёнджина — игрока в квиддич, лучшего ученика факультета и нового старосту Гриффиндора. Он вытянулся, стал забирать волосы в хвостик и носить браслеты с кольцами, что преподносили ему девочки и мальчики. Он нравился всем, буквально за один год парень выбился в ряды самых умных, красивых и известных учеников. Его успехи отмечал каждый уважающий себя учитель, а на уроках он показывался, конечно, не всезнайкой, но подкованным и образованным молодым человеком. Чувства Ли мешались в один коктейль Молотова, разбиваясь, и, сжигая хлипкую израненную душу подростка. Через месяц Феликсу шестнадцать. Вроде взрослый мальчик со своими интересами, страхами и особенностями. Совершенно не тот тринадцатилетний юнец, что вздрагивал от каждого взгляда объекта своей только зарождающейся симпатии. Но сердце невольно подрагивало от призрачных прикосновений пухлых губ к красной щеке. И в тот момент так хотелось, чтобы это был не последний раз… Произведение закончилось неожиданно — грохотом грозы и клавиш пианино, по которым полоснули маленькие руки Ликса. Парень медленно открыл глаза и наполнил воздухом легкие. — Музыкальная драма, не иначе! — восхитилась маленькая Оливия, стоя за спиной брата. Феликс крупно вздрогнул. Находясь глубоко в мыслях, играя собственные чувства на душевном инструменте, он совсем не заметил нового немого зрителя. Сова за окном не в счёт. — Ещё раз так сделаешь и я точно на тот свет отправлюсь. Он аккуратно повернулся на табуретке и скрестил руки на груди. Сколько раз говорил без стука не входить в его комнату, но для маленькой Оливии, видимо, правил не существовало. — А вот и враки! Я стучала, — возмутилась девочка и нахмурилась до того смешно, что Ли-старший слабо улыбнулся. — Тебе что-то нужно? — спросил наблюдательный Феликс, поправив рукава розовой толстовки. — Ну почему сразу нужно? Может я пришла послушать твою музыку. — Вряд ли, — парень слегла улыбнулся и положил руки на колени, приняв более расслабленную позу. За четыре года Оливия не хило изменилась. Мало того, что стала выговаривать абсолютно все слова, так ещё и палочку Феликса — парную с Хёнджином — стабильно приватизировала, правда тайно. Колдовала в соседней комнате и ни о чем не беспокоилась, пока Рейчел, что являлась самой старшей из детей Ли, не отбирала волшебный атрибут у сестры и не давала подзатыльник брату за безалаберность. Первое время Ликс злился, но, заметив большую тягу к знаниям у младшей, стал тайно давать практиковаться в волшебстве дома, пусть это и было запрещено. Парень ожидал, что вернувшись на пятый курс вместе с новоиспеченной первокурсницей в лице Оливии, сразу же будет отчислен из Хогвартса. Но пока догадки оставались догадками, а мелкая росла и требовала больше внимания и ресурсов. Это личная заметка Феликса касательно сестры. И вот сейчас её милая просящая мордашка выдавала с потрохами. Снова немая просьба в глазах и хитрая еле видная ухмылка. Потупив на веснушки брата — у Оливии они тоже были, но не такие красивые, по мнению девочки — она окончательно сдалась и разочарованно выдохнула. Ли-старший про себя поставил плюсик в зачётную книжку. Снова раскусил, даже толком ничего не сказав. — Иногда ты невыносим, Ликси. Он искренне улыбнулся и подумал, что в случае, если просьба будет опасной или неприятной, то все равно исполнит прихоть сестры. Она одна из самых близких ему людей, да и просит обычно безделушки. Всего-то волшебную палочку или конспекты, чтобы заранее знать весь первый курс. Так, мелочи. И сейчас Феликс снова был готов услышать, что угодно, но не: — Познакомишь меня с Хёнджином? С лица парня тут же сошла улыбка. Он стал необычайно серьезен и хмур. И почему она вдруг решила, что Ликс будет знакомить ее с Хваном? Во-первых, они не общаются — только Оливия об этом пока не знает. Во-вторых, Джинни и без того популярный, подходи и знакомься. В-третьих… Да не хочет этого Феликс! Сам боится подойти и поговорить, а тут еще и за младшую просить. Ли-старший невольно поджал губы — то ли от злости, то ли от грусти — и вопрошающе посмотрел на сестру. Он думал, что его глубокие шоколадные глаза отражают всё нежелание участвовать в этом откровенном бреде. Но последовал отрезвляющий вопрос: — Ну так что, познакомишь меня, да? — Тебе зачем? — глупо ляпнул парень. Но Оливию вопрос не испугал, напротив, она расправила плечи и увереннее ответила: —Будет моим мужем. Ты сам говорил, что он очень умный и милый. Глаза Феликса непроизвольно расширились так, как не могли до этого. Замуж за Хёнджина? Того самого, что предлагал Ликсу встречаться и таскал за руку по всем углам замка? Нет, это уже перебор. Оливия могла попросить всё, что только захочется, но не замужество с Хваном! Феликс хоть и волшебник, но не джин из лампы. — А если он не красивый? — парень четко решил, что попробует отговорить сестру от сомнительного удовольствия. — Сомневаюсь, что ты бы выбрал некрасивого… Друга. — Друзей не по внешности выбирают, а по душе. — Спасибо, что ответил на свой вопрос сам, — Ли-младшая натянуто улыбнулась. — Приедем в Хогвартс и после церемонии распределения обязательно меня познакомишь с Хёнджином! Ликс проиграл войну, которая даже не успела толком начаться. Горе воин битвы с собой. Отказывать было бы глупо, здравых аргументов против не находилось. Если скажет, что они больше не друзья, то мелкая будет парировать тем, что они однокурсники. Ли-старший предложит познакомиться самостоятельно, та ответит, что больно маленькая и только опозорит Хвана перед его такими же «взрослыми» друзьями. На каждый свой аргумент он находил аргумент против. И совсем не важно, что Оливия, скорее всего, на каком-то из них точно сломалась бы и пошла сама. Феликс и вправду горе воин. — А откуда про распределение знаешь? — поинтересовался Ликс, ведь младшая не уходила, а пауза затянулась. — Энциклопедия «История Хогвартса», слышал о такой? — Слышал. А давай я тебя еще с Бинни познакомлю? Он её от корки до корки изучил. Ты определенно ему понравишься. Оливия промолчала и только загадочно улыбнулась, подмигнув брату, перед уходом из комнаты. Девочка вышла за пределы чужого пристанища и тихонько рассмеялась в кулак. Иногда ей казалось, что Феликс глупый или ведомый. Познакомит её с Чанбином, конечно. Первым делом! Заходя в свою комнату, она увидела электрическую гирлянду в виде звёздочек на шторах, которую забыла выключить. Та отлично освещала рабочий стол у окна, где уже лежали чернила и пергамент. Оливия села за стул и принялась аккуратно выводить буквы: «Дорогой Бинни, привет, это Лив. Ликси повёлся, план проходит успешно, осталось приехать в Хогвартс и ''познакомиться'' с Хёнджином…»

***

В Лондоне всегда было душно и грязно. Пусть Хан и любил этот город, но жить в нем всю жизнь казалось пыткой. Вот то ли дело в Шотландии! И чисто, и зелено, и красиво. Есть знаменитые шотландские замки, до Ирландии рукой подать, а что уж говорить о морях? К тому же, там находился горячо любимый Хогвартс, куда и предстояло направиться. Джисон тащил огромный чемодан с вещами и совсем не волновался о том, что в спальне Слизерин уже места нет из-за его хламья. На это часто жаловался Чанбин, который опаздывал уже на пятнадцать минут. «Не успеем же, где его носит?» — подумал Сонни и стал оглядывать перрон. Десятки знакомых лиц пятикурсников, шестикурсников и выпускников школы чародейства и волшебства сновали по площади, готовясь к посадке на поезд. Вдалеке виднелась светлая макушка и грустный взгляд Феликса. Он шел под руку с маленькой девочкой — тоже блондинкой — о которой Хан знал не понаслышке. В соседний вагон уже заходит Чонин с Ардалом, ведя тихую беседу, скорее всего, о глупостях. Удивительно то, как младший вытянулся и, самое главное, покрасил волосы в чёрный, нацепив очки в тонкой оправе. Из-за этого он казался старше и суровее. Но Яну это крайне шло. Джисон до сих пор не мог свыкнуться с мыслью о том, что тот променял компанию на Имона с Ардом только из-за Сынмина. Какова причина? Если Нинни так сильно влюбился, то почему просто не поговорил с Кимом напрямую? Или он говорил, но остался отверженным из-за Минхо? А может это Минхо его отвадил от Сынмо? Столько вопросов и ни на один нет ответа ни у кого, даже у Минни. Кстати, о нём. Парень шел — недалеко от крашенного Чонина — вместе с Ли-старшим, волосы которого имели классический фиолетово-синий оттенок. Вероятно, он был чем-то опечален ещё с третьего курса, ведь пряди перестали менять цвет в зависимости от настроения. Словно застыли в одном состоянии, как и их хозяин. Сынмин выглядел усталым и заспанным, будто его только выдернули из постели. Свитер с собачкой на худом теле контрастировал с объемной футболкой его спутника, создавая некую, приятную глазу, иллюзию того, что ребята, как Инь и Янь. Наверное, если бы Ян видел спиной, то взорвался бы от негодования. Хёнджин привычно шагал в толпе неизвестных людей, глупо улыбаясь каждому в лицо и совсем не важно, мальчишеское, женское или левое. Его черные волосы, забранные в хвост и зацепленные несколькими заколками, красиво переливались от света фонарей на столбах. На секунду Хану показалось, что одна из девушек, что вилась рядом с парнем, словила небольшой инфаркт от такой красоты. Джисон не смог удержаться и громко рассмеялся. При этом, стоя в полном одиночестве с огромным чемоданом. Точно шизофреник. Джинни, услышав знакомый заливистый гогот, продрался сквозь толпу и ярко улыбнулся старому другу, махая рукой. Теперь переливались не только шёлковые волосы, но и железные кольца, украшающие длинные пальцы. Сонни не растерялся и яростно замахал в ответ, продолжая тихонько посмеиваться. После немого приветствия, Хван зашёл в поезд с толпой фанатов, которые его раздражали. Это было видно по взгляду. У Хана остался один логичный вопрос: — И где Чан с Бинни? Парней не было ни среди толпы, ни в поезде. Странно, ведь им несвойственно опаздывать, особенно, когда перед ними стоит такая важная миссия на церемонию распределения, где будет Ли-младшая. Парень судорожно проверял винтажные карманные часы, что подарил ему отец, и изредка почёсывал карамельные волосы, переживая. Ну что за дела? Поезд скоро тронется, а ребят все нет. Причем специально договорились, что все дожидаются друг друга до последнего, даже если потом придется бежать по рельсам за уходящим составом. Хан даже стал рассматривать эту перспективу, как основную при таком раскладе. Вокзал Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти, Хогвартс-экспресс, ученики разных факультетов и их родители. Но ни одного Кристофера Банчана и ни одного Со Чанбина, что должны были быстро достать рецепт в Косом переулке и прийти на перрон вовремя. Вдруг, прямо на глазах у парня, поезд трогается с места и начинает медленно отходить. Джисон продолжает судорожно пялиться на часы, жаль, что хронографа нет. Ведь если бы был, то отмотав время назад, Хан за шкирку бы притащил друзей на платформу, закинув в поезд. В окне неожиданно мелькнул знакомый обеспокоенный взгляд. Феликс провожал Сонни глазами и не понимал, почему тот остался стоять на месте и не сел в вагон. Через пять минут гудение сошло на нет, горького пара от экспресса не осталось, как и его самого. Перрон опустел, а парень остался стоять на месте, наслаждаясь шарканьем метлы дворника. Сунув руку в карман за часами, он обнаружил там карточку Феликса Саммерби — создателя веселящих чар. Они бы пригодились. В полной тишине вдруг послышался стук каблуков. Кто-то торопливо бежал по каменной брусчатке, стараясь не задохнуться — получалось откровенно плохо, ведь хрипы и вздохи раздавались на весь вокзал. Развернувшись на звук, Хан увидел красного Чана с пергаментной бумагой в руке и Чанбина, что тащил на хребте все свои и чужие вещи. Сразу видно, кто отвечал за силу, а кто за разум. — Ну и какого черта? — закричал Джисон на всю платформу. — Поезд уехал, можете бежать домой! Оказавшись около непривычно хмурого друга с карамельными волосами, двое старших согнулись пополам, упирая руки в колени. Чемоданы с грохотом приземлились на перрон, лишь Крис продолжал сжимать в кулаке ценный ныне листок. Сонни же надменно рассматривал опоздавших, словно возвышаясь над ними, упрекая и высмеивая. Хотя, так оно и было. — Мы достали рецепт, —заявил Чан. Удивительно, два игрока в квиддич, вроде спортсмены, а от небольшого кросса аж кровь к лицу прилила да сосуды в глазах полопались. Будто они бежали через весь Лондон. Хан мысленно их винил, но сделал поблажку на то, что Косой переулок был относительно далековато от вокзала Кингс-Кросс. — А толку? Все равно поезд ушёл, и в Хогвартс мы не попадем, — на выдохе сказал Джисон. — Отставить печаль, — громко заявил воскресший Бинни. — Мы всё продумали! Банчан достал волшебную палочку, вместе с двумя маленькими зубочистками, и сказал: — Финита! Неожиданно две «зубочистки» перестали быть такими маленькими и превратились в полноценные спортивные метлы, на которых парни соревновались в квиддиче. Чанбин взял в руку свою метлу, носящую гордое название «Комета-260» и критично осмотрел, выискивая изъяны, но, видимо, не найдя их, улыбнулся. Чан же предпочитал нестареющую классику, поэтому у него в руке красовалась «Нимбус-2000» из светлого статного дерева. На такие фокусы Хан лишь смог разинуть рот и спросить: — А как? — Редуцио, друг мой, — довольно ухмыльнулся Кристофер. — А вещи как? — Мобилиарбус, — произнес Чанбин, махнув своей кривой волшебной палочкой. Неожиданно, все чемоданы стали парить в воздухе над каменной брусчаткой. Оставалось только привязать к метле, на манер последовательной цепи, и можно было отправляться в Хогвартс на церемонию. Джисон, когда отошел от шока, широко улыбнулся продуманности своих друзей. Надо же, опоздали, но по пути придумали как можно прилететь в Хогвартс без особых происшествий. План гениальный. Его, наверное, не оценили только сыч Чарли, принадлежащий Чану, жаба Карах — питомец Чанбина и хомяк Финн, что жил у Джисона. Ведь пока парни летели на метлах, те тряслись в воздухе позади. — Вы уверены, что это нужная формула? — поинтересовался Сонни, садясь на метлу к Крису. — Конечно, кто посмеет обмануть старосту Гриффиндора? — насмешливо кинул Бинни, легонько толкая в плечо Чана. — Бывшего, — заметил Крис. Шерстяное бежевое пальто словно противилось прикосновениям Со, поэтому того слегка ударило током сквозь легкие перчатки. Чанбин поправил рукой кепку и кинул злостный взгляд на Банчана, хотя тот был ни в чем не виноват. Хан, достающий постоянно часы из внутреннего кармана пиджака, наконец успокоился. Его темно-красный костюм идеально подходил к Нимбусу, словно дополняя. — Может отдашь мне метёлку, Чанни? — ради интереса спросил Джисон. — Смотри как она подходит к моему костюму! — Сам купи, — спокойно ответил старший. — К слову, бежевое пальто с брюками тоже неплохо дополняют дерево и… — Але, модники, — перебил Бинни, что по сравнению с другими выглядел, как карикатурный таксист из анекдота. — Мы летим? Крис и Хан переглянулись. — Чей костюм подходит больше? — хором спросили два с виду аристократа, только моноклей с густыми усами не хватало. Со глубоко вздохнул и оттолкнулся от земли старыми кроссовками. Определенно таксист. Тогда, чтобы не отставать, модники — так их теперь называл Чанбин — оттолкнулись лакированными ботинками из какой-то дорогой, но безымянной кожи и полетели догонять умчавшегося друга. Вылетев с вокзала и проделав длинный путь, они добрались до раскидистых зеленых полей, красивых Шотландских морей и безумно чистого воздуха. Это означало, что пара сбитых с толку ворон и растрепанные волосы того стоят, ведь они на подлете к Хогварсту, куда так старались успеть до темноты. Небо неспешно чернело, редкие звезды поблескивали даже сквозь пушистые облака. Вдруг через туман выглянула Плакучая Ива, а после и сам замок…

***

Феликс медленно вернулся в купе, где уже расположилась Оливия, что отдала тринадцать сиклей за сладости у проводницы. Среди небольшой горки конфет лежала запакованная шоколадная лягушка, поблескивая. Парень неспешно опустился на противоположное сестре сидение и уставился в окно. Уже пять лет он едет в один и тот же замок, наслаждаясь по пути красотами Великобритании и Ирландии. Но в этот раз завораживающие просторы раздражали, хотелось отвлечься от мыслей, но глядя в зеленеющую даль, дум становилось все больше. — Лягушку хочешь? Там красивые карточки есть, — спросила Ли-младшая, что довольствовалась засахаренными ананасами. — Давай, — немного неохотно согласился Ликс, эти сладкие амфибии до сих отзывались в сердце чужим именем. Мальчик открыл миниатюрную коробочку со звездным небом и увидел внутри карточку Лаверны де Монморанси, немного хмурясь, чтобы вспомнить довольно небезызвестное имя волшебницы. Может она… — Создательница любовных зелий, — ответила Лив, не отрываясь от изучения упаковки леденца со вкусом крови. — М-м-м, — протянул Феликс и закрыл коробочку обратно. — Забери себе, у меня такая уже есть. Девочка молча взяла шоколадную лягушку и положила в карман мантии. Всю остальную дорогу они молчали. Периодически Ли-старший пялился в окно на двери между вагоном и тамбуром, словно ожидая там кого-то увидеть. Но мимо изредка сновала продавщица сладостей и заскучавшие первокурсники. Никого знакомого и, тем более, интересного не было. Медленно темнело, поезд все больше приближался к Хогсмиду, а настроение становилось всё мрачнее и мрачнее, что не скрылось от маленькой Оливии: — Чего тухнешь, братик? Скоро приедем, потом церемония и будет круто, если меня определят на Гриффиндор. — Чтобы везде таскаться за мной? — безынтересно спросил Ликс, смотря в окно на тамбур. — И за Хёнджином тоже! Во время небольшого монолога Лив о том, какой в ее представлении Хван, за стеклом неожиданно промелькнул знакомый силуэт. Феликс нахмурил брови, совершенно не слушая сестру, и, думая о правильности собственных желаний. Он рывком поднялся с места и вылетел из купе, захлопывая за собой тяжелую дверь. В конце вагона мелькнула темная макушка, а после человек свернул за угол, уходя в пространство между составами, где можно выйти на улицу или просто открыть окно. Он медленно шагал по темному коридору, стараясь сильно не шуметь, чтобы заранее не спугнуть знакомого человека. Дойдя до точки назначения, он увидел, что Чонин стоял, опираясь руками на перила у входа, вдыхая свежий воздух. Тот выглядел расстроенным или сильно усталым, словно он не хотел ехать в Хогвартс или перед выездом не спал большое количество времени. Чтобы добраться из Сиднея — где Ян и Ли жили с самого детства — требовалось минимум двадцать два часа беспрерывного полета, где Нинни точно мог выспаться. Видимо, не получилось. — Ты в порядке? — тихонько поинтересовался Феликс, выглядывая из-за угла, поэтому его было не целиком видно. Чонин дернулся и повернулся на источник звука. Он ожидал видеть кого угодно: Имона, Арда да даже Чана — но никак не бывшего лучшего друга. Или не бывшего? Ликс совершенно не изменился: мягкие веснушки, красивые светлые волосы, глубокие, но доверчивые глаза. Нового Яна это немного раздражало, старый бы скрытно восхитился. Феликс выглядел так, словно он всё тот же маленький мальчик, с которым Нинни когда-то ходил выбирать волшебную палочку, тот, что восхищался Хёнджином и заклинанием «Люмос». — Всё хорошо, — без злости ответил парень. — Что-то нужно? В ответ тишина, ни шагов, ни ответа. Кажется, Ли остался на месте, но Чонин не рискнет проверить. Они стояли в тяжелом молчании, никто не хотел или не мог говорить. Казалось, что за три года появилась огромная бездна, отделяющая нынешних ребят от прошлой светлой дружбы. Может настоящие друзья могут быть только из детства? Вот есть Ардал — добрый, понимающий, честный парень, с которым спокойнее, чем от ароматических свеч. Имон —смешной и милый малый, постоянно смеется, придумывает шутки, тащиться по «Сладкому Королевству» и по братьям Уизли. Но они оба не вызывают в Яне тех же чувств, что по щелчку появлялись с Феликсом, с Хёнджином, с Минии… И парень до сих пор не мог понять — почему так? Тишина начала уже физически давить на Чонина, поэтому он начал первый: — Слушай, Феликс, я всё понимаю, но зачем ты при… Младший не успел договорить, как вдруг почувствовал теплую спину и маленькие руки, обнимающие поперек грудной клетки, где неистово потеплело. Ликс все также молчал, уткнувшись холодным носом в плечо, потираясь им об шерстяную футболку. Он вжимался всё сильнее, дарил жар и давно утраченное чувство легкости, свободы, умиротворения. Неожиданно в темной голове мелькнула мысль: «Может зря я тогда нагрубил сгоряча? Особенно Ликси.» Руки Ли холодели, кровь медленно стыла, ведь всё тепло уходило другому и Ян почувствовал это сквозь, хоть и шерстяную, но тонкую футболку. Поэтому он поднес горячие мокрые ладони к чужим и нежно положил поверх. Феликс прижался еще ближе, настолько, насколько позволяли силы и возможности. Ли аккуратно прикрыл глаза и снова тихонько сказал: — Одевайся теплее, пожалуйста, ты холодный. — Я. — начал было Чонин, но на секундную заминку сразу же прилетел ответ: — Я тоже скучал, — прошептал светловолосый мальчик, шмыгая носом. Нинни развернулся и сам крепко обнял друга. Они стояли, ничего не говоря друг другу, ведь мокрые ладони, учащённое сердцебиение и несдержанные улыбки всё говорили сами за себя. Спустя целых три года молчания, переглядок и недомолвок, все проблемы решились с помощью обычных объятий и простого человеческого тепла. Попросить прощения время найдётся, а подарить нежность и мягкие поглаживания по спине — не всегда… Казалось, словно им не суждено отлипнуть друг от друг, но Ян негромко спросил: — Хочешь посмотреть на купе, где сидит Джинни? Да, младший знал о том, что парни перестали общаться ещё на втором курсе. Это стало громогласной сплетней в начале третьего года обучения. В один из дней Имон галопом прибежал в гостиную Пуффендуя, где Чонин незатейливо практиковался в заклинаниях превращения, крича и махая руками во все стороны. Тогда-то Ян и узнал о происшествии между двумя парнями и прекрасно понимал, что Ликсу, скорее всего, плохо или тот чувствует себя крайне потерянно. Поэтому, когда появилась возможность — то есть сейчас — предложил тайно полюбоваться некогда объектом обожания. Феликс молча кивнул и разомкнул объятия, снова доверчиво смотря во все глаза на Нинни. А у Яна из-за этого лёд в сердце тронулся. Они, как в детстве, взялись за руки и одновременно направились обратно в тамбур. Идти пришлось недалеко, одна из пары ближайших дверей гудела и чуть ли не ломилась. И как Ли этого в первый раз не заметил? Из шумного купе горел теплый свет и доносились громогласные разговоры. —Ну Хёни! Целуй! Таково желание, — говорила неизвестная им двоим девушка. Ликс неосознанно сжал ладонь друга, из-за чего Ян стал поглаживать кисть большим пальцем той же руки. — Не хочу, — равнодушно изрёк Хван. Со стороны он кажется бесчувственным или безэмоциональным, холодным парнем с угольными волосами и блестящими глазами, одиноким молодым человеком, которого не интересуют тепло и ласка. Понятно, почему в него все влюбляются — недоступный. Девочка продолжала настойчиво и раздражающе просить, но через небольшой промежуток времени сдалась и обиженно сказала: — Тогда наказание! Хёнджин тяжело вздохнул и встал, пытаясь пробраться к двери через толпу на полу и полках. Чонин резко потянул руку застывшего на месте Феликса, призывая срочно уходить, пока старший их не заметил, но блондин не хотел. Он стоял и глуповато смотрел на нового Джинни, мешая разочарование с чем-то ещё — не понятно с чем именно, но определенно с теплым и барабанящим чувством, расходящимся по всему телу. Парень задержал дыхание и, на самом деле, мечтал, чтобы его сейчас поймали с поличным. Даже был бы не против, если бы Хван накричал на него. И это не потому что Ли мазохист, а потому что очень скучал даже по честному прямому взгляду в глаза. Последний такой ему удалось поймать в начале третьего курса. Джинни медленно перешагнул последнего спящего на полу и открыл дверь. «Значит, показалось» — подумал он, выходя в тихий коридор. Изначально — когда только Эмила просила себя поцеловать в качестве желания — он почувствовал странную тревогу внутри, словно сейчас этого делать не стоит. Да и при желании Хёнджин бы такого не сделал, ведь сам для себя решил оставаться верным Феликсу, пусть они и никто друг другу. Парень бережно хранил тёплые чувства под тощей льда и снега, предпочитая действовать при помощи чувств, когда-то они подсказывают лучше разума. На удивление, ни разу не прогадал. В тамбуре было свежо, вероятно, кто-то оставил окно открытым в переходе между вагонами. Повернув налево, парень решил устранить источник холода и заодно прогуляться. Шагая по приличному ковру, Хван слышал за спиной гогот и голоса из своего купе. Тогда он окончательно понял — это всё безумно утомляет. Постоянное внимание, слава, лавры любых мастей. От того, что вокруг много простых и ведомых людей, получить желаемое становится настолько просто, что скучно. Единственное, в чём ему никто не мог помочь, так это с Феликсом, что старательно избегал его или игнорировал. Сначала было больно, а потом Джинни сам стал практиковать подобное и полегчало. Не сильно, но весомо. Хотя бы все мысли не были забиты волнениями о том, как же там поживает Ликси… Подходя к повороту, Хёнджин судорожно вдохнул полной грудью. Снова чувство, что он не в том месте, не такое сильное, как в купе, но тоже внушительное. Заворачивая за угол он наткнулся на двух парней, что стояли спиной и молча смотрели в окно. Пальцы Феликса слегка подрагивали, обнимая холодные перила, он спиной чувствовал чужой темный взгляд. Горло сильно жгло от нехватки воздуха, ибо Ли сам не понял, как задержал дыхание. Сколько всего он делает неосознанно… Хван молча ушел. Ничего не спросив и не закрыв окно, оставляя двух напуганных младших вдвоем. Ему сильно не хотелось возвращаться обратно в шум и гам, когда можно было встать третьим, рядом с бывшими друзьями, и также глупо уткнуться в отлично знакомые пейзажи. Под черной толстовкой разгуливал ветер, омывая холодные ребра. Парень остановился у двери в купе и повернул голову в сторону, где стояли Ликс с Чонином — вдруг они сейчас выйдут и заберут его куда подальше. Но никто не вышел, а время летело быстро, словно Хёнджин простоял полчаса, но, на самом деле, секунд тридцать. Он аккуратно обхватил пальцами ручку и дёрнул на себя, тут же слыша возглас Даллана: — О-о-о, а вот и наш Гвеног Джонс! Вздохнуть пришлось тихо, а пройти внутрь быстро, чтобы вновь не поймать соблазн вернуться к младшим…

***

Светлый, просторный замок встречал новых и старых учеников, впуская их в высоченные двери. Вокруг стоял балаган, все о чём-то болтали и рассуждали. Все восемьсот человек. Феликс вёл за руку сестру и судорожно поглядывал на недалеко идущего поникшего Хёнджина, в которого вцепилась очередная девчонка. Оливия же была занята важными делами: спорила с Ардом и Имоном на один галлион о том, что ворота выше десяти метров. Её яростно поддерживал Чонин, пихая в довесок свои очки и пятнадцать сиклей. — И чего вы спорите? — возмущался Ян. — Да тут по первому взгляду видно, что выше! — Правда! — также возникала Лив. — Дядюшка Нинни говорит правду. — Дядюшка?! — ужаснулся парень, чуть ли не роняя очки. — Я младше Ликси! — Для меня ты всё равно взрослый. Ард и Имон дружно хихикали, за что получили осуждающий взгляд от друга, а вот Ли-старший совершенно не стеснялся смеяться в полный голос. Светловолосому парню было искренне жаль, что рядом нет Джисона и Чанбина, они бы точно пошутили что-то эдакое. Но их отлично заменяла Оливия, что подкалывала всех и каждого за милую душу. И в кого она такая? — Ты просто еще с Чаном не знакома, — попытался выпутаться Чонин, вздёргивая подбородок к потолку. — Тогда давай знакомиться, — Кристофер, на пару с двумя шутниками, возникли из пустоты. Сейчас он склонялся над мелкой и легко улыбался. — Меня зовут Кристофер Банчан. — Эй, а как же я? — вопрошал лохматый Джисон. — И с тобой давай знакомиться, — улыбнулась Оливия и протянула поочередно руку всем троим. — Сестра Феликса, то есть Оливия Ли. Девочка мимолётно подмигнула Чанбину и быстро отвернулась, пока немой жест не попался на глаза не нужным людям. Её раскрытие спас возглас слепого брата: — Так, стоп, а вы как тут…? — перебил Ликс, но ответ последовал раньше, чем закончился вопрос: — Магия! — воскликнул Бинни, а после, пропустив вперёд всех друзей, спорить на деньги дальше, тихо шепнул Ли-старшему на ухо: — Про Нинни потом расскажешь. Феликс кивнул и они направились в главный зал, занимать места за столами своих факультетов. Главный зал украшен звездным небом и свечками под импровизированным прозрачным потолком, все столы пока стояли пустые. Все присутствующие переговаривались, но стоило Дамблдору появится у стойки в виде золотой совы, каждый факультет замолк. Последовала однообразная речь директора, которую можно услышать и в любой другой год, пока тот неожиданно не сказал: — Перед церемонией распределения я обязан объявить нового старосту школы, старост каждого факультета и новых капитанов команд по квиддичу, которых выбирали сами ученики. Итак, за успехи в учебе, за достижения во внешкольной деятельности, за прекрасное главенство над факультетом и храбрость с отвагой, старостой школы становится Кристофер Банчан, Гриффиндор! Зал разорвался бурными овациями, а Чан, что сидел напротив Феликса, округлил глаза и немного приоткрыл рот. Парень совсем не ожидал, что на завершающем году обучения его так сильно повысят, еще и похвалив за разноплановые победы. Он аккуратно встал и на ватных ногах пошёл к директору школы, вставая рядом, и, чувствуя, что, если они и не на одном уровне с Альбусом Дамблдором, то совсем недалеко. Крис воодушевился, горделиво расправил плечи и смущенно улыбнулся целому залу ребят. Осматривая своих любимых Гриффиндорцев, он заметил краснющие щеки Феликса и широкую улыбку Хёнджина, что стоял за спиной младшего и свистел да хлопал так громко, словно за весь факультет отдувался. Хан с Чанбином даже залезли на лавку, громко стуча ногами, добавляя еще немного шума. Остальные слизеринцы смотрели на них, как на чудиков, но тоже аплодировали новому старосте школы. Чонин и Сынмин были немного хмурые, но поздравляли искренне, кивая в знак уважения, и, подмигивая с небольшой ухмылкой. Хо хлопал тихо, но от души. Его пряди немного позеленели… Банчан не понял как и когда оказался за столом, но Ликс уже трепал его мягкие, белые, чуть кудрявые волосы и широко улыбался. Стало чуть теплее на душе. Овации стихли и директор продолжил: — Старостами факультетов становится: Пуффендуй — Ардал Доннели, Гриффиндор —Уэйн Блейз, Слизерин — Мивин Маккласки, Когтевран — Ли Минхо. Поздравим учеников с их назначением! В очередной раз визги, крики, яростные хлопки да шум с гамом. Зал рукоплексал всем без разбора, хотя названные ученики были далеко небезызвестными личностями в Хогвартсе. Все были рады, кроме Яна, у которого, кажется, слишком заметно задергался глаз под стеклами очков. Парню не верилось, что факультетом, где учится его Сынмин, будет управлять этот разношерстный старший. Но его шоку не было предела, ведь директор снова продолжил говорить: — И капитанами команд по квиддичу становятся: Пуффендуй — Ян Чонин, Гриффиндор — Хван Хёнджин, Слизерин — Со Чанбин и Когтевран — Ким Сынмин! Поздравляю! Теперь глаз еще дергался и у Феликса. Они с Нинни на пару были похожи на невротиков или душевно больных людей. Может, так и было. Джинни теперь станет капитаном и у него появится гораздо больше поклонников и поклонниц. Ладно у Кима, Яна и Со, но у Хвана… В запутанных мыслях он провел церемонию распределения и совсем проворонил момент, когда объявляли Оливию. Та поймала его за рукав на выходе из зала, говоря: — Слизерин! Как я отношусь к Слизерину?! Это ты шляпу подговорил? — Да нет, ты сама выбрала свой путь. — Но я не выбирала! — Твои качества влияют на распределение, скорее всего, ты амбициозная, хитрая и находчивая. Вот и попала в Слизерин. К тому, Хани и Бинни будут за тобой присматривать. — Ах да! — неожиданно воскликнула Лив, словно вспомнила что-то важное. — Пойдем искать Хёнджина. Вот Феликс и попал, ведь совершенно забыл об обещании сестре познакомить ее с Хваном. Идти не хотелось, а вдобавок нужно будет смотреть на него и разговаривать, при этом не испытывая огромный страх. Желательно еще не заикаться. Но это уже совсем за гранью фантастики… А если рискнуть? Вот прямо сейчас Ликсу взять себя в руки, схватить Оливию, потащить к Джинни и сказать: — Знакомься, Хван, это моя сестра Оливия! Вышло крайне резко и неожиданно громко. Кажется, Ли переборщил с уверенностью и буквально накричал на любимого человека. Хёнджин, как и Лив, стоял в шоке, рассматривая знакомую белую кожу, покрытую мягкими веснушками. «У его сестры точно такие же, вау» — подумал парень, рассматривая первокурсницу перед собой, но нужно было что-то сказать, ведь молчание казалось напряженным. — Приятно познакомиться, — Джинни ласково улыбнулся и протянул руку мелкой. Та охотно приняла рукопожатие и почтенно кивнула, улыбаясь в ответ. — Подари заколку и станешь моим мужем, — кокетничала Оливия, будучи на четыре года младше. Хван усмехнулся и стал снимать одну из своих любимых заколок — розовую с маленькой бабочкой — но не успел, ведь его действия остановил Ликс своим: — Почему так просто? Парень снова сказал быстрее, чем подумал, поэтому выглядел странным в глазах сестры и бывшего друга. Точнее, так казалось Ликсу. Он оценивал недоуменный взгляд старшего и только сейчас понял, что тот уже два раза смотрел прямо в глаза, честно и не скрываясь. За ребрами приятно потеплело, поэтому он в ответ молча уставился на Хёнджина, рассматривая его так, словно половину жизни не видел. Хотя, ощущения у младшего именно такие. Было немного грустно, что они могут смотреть друг на друга только при таких обстоятельствах, а не как раньше. Но сейчас это ощущалось, как большая победа над сильным противником. Они бы и продолжали утопать в глазах друг друга, если бы не… — Ой, Ликси, ты ещё тут? — наигранно удивилась Ли-младшая. — Ну ты иди, мы дальше сами. Феликс нахмурился и съежился, словно готовился напасть на родную сестру. Его взгляд источал недовольство и напряжение, парню хотелось за руку увести Оливию и стереть память при помощи «Обливиэйт», но… Это не правильно. Они только познакомились, может быть, станут настоящими друзьями. А Ликс, как мнимый собственник, хочет забрать себе лишь для вида, но головой он еще понимает, что у них с Хваном больше ничего не получится. Поэтому единственным верным решением было уйти в спальню разбирать вещи и морально готовиться к новому учебному году. Но на прощание, словно они больше никогда не увидятся, светловолосый сказал: — Пока, Джинни. — Пока… Феликс, — ответил старший уже в след. Как только Ли скрылся на одной из лестниц, Оливия попросила Хёнджина нагнуться, а после спросила: — С тобой Чанбин еще не разговаривал?