Шоколадные лягушки или История о мальчиках с поезда

Спустя 9 месяцев Сынмин сидел на лавке в одном из Лондонских парков, держа в руках свежий выпуск Ежедневного пророка. За его спиной ездили двухэтажные красные автобусы. Лето передавало свои владения в руки осени, зелёные деревья желтели отдельными листочками. Ким был одет в строгий коричневый костюм с бордовым галстуком, закинув ногу на ногу, он сверкал чёрными глянцевыми туфлями, наслаждаясь погодой. На небе сегодня Кристофер нарисовал мягкие белые облака, густые и плотные, словно снежки. Чонин сел рядом практически бесшумно и упал головой на плечо парня. Он тяжело вздохнул, поправляя бесформенный серый худи и натянул капюшон. — Ты опоздал, — сказал Сынмин. — У вас в Лондоне пробки — немой ужас. Ким ухмыльнулся и отложил газету. Поворачивая голову на парня, он закинул ему руку на плечо и поцеловал в висок. — Добрался ты, я так понимаю, просто шикарно. — Феликс весь полет закидывал на меня ноги, пытаясь улечься. А когда мы приземлились, я чуть не упал с трапа от того, что у меня затекло все! — Я предлагал провести лето в Лондоне. Чонин снял капюшон и растрепал рыжие волнистые волосы. Поправив очки на переносице, он серьёзным тоном сказал: — Как я мог бросить Феликса одного в Австралии? — Хенджин его на коленях умолял остаться здесь, — усмехнулся Сынмин. — Но Ликс застеснялся. — Будь я на месте Ликса, тоже бы застеснялся жить с таким парнем под одной крышей три месяца. Ким перевёл вопросительный взгляд на парня, нахмурив брови. Чонин звонко рассмеялся и поцеловал парня в щеку. — Да я не об этом, он же испугался жить с родителями Хенджина, потому что думал, что это слишком серьёзный шаг в отношениях. — Ну раз тебе с этого смешно, то на каникулах поедешь знакомиться с моими. Чонин резко помрачнел, замахав руками перед лицом, а Сынмин тихо рассмеялся и встал с лавки. — Пошли, поезд скоро отправляется. На платформе девять и три четверти толпились разносортные люди: родители первокурсников с платками в руках, дети и подростки в свитерах факультетов. Хенджин стоял у поезда и озирался по сторонам, выискивая хотя бы кого-то знакомого, но мимо сновали все, кроме шестерых друзей. Чонин с Сынмин разговаривали о будущем Хогвартса и о работе в Министерстве, пока в них со всех ног не влетел Хван. Ким поправил аккуратно уложенные волосы и показательно отряхнул пиджак. — Поаккуратнее, это очень дорогой костюм. — Когда ты стал таким скучным? — спросил Хенджин. Парень выпрямился, его угольные волосы отрасли до подбородка, а взгляд ни капли не изменился. Он потер руку, где когда-то была метка Пожирателей и продолжил вертеть головой во все стороны в поисках остальных друзей. Чонин взял Сынмина за руку, и потянул в поезд, ведь до отправления осталось несколько минут. Хенджин заметил, что друзья спешат ретироваться подальше от его взбудараженного нутра и ринулся за ними. Заходя в вагон, он потупился на месте и обернулся в надежде, что за ним зайдет Чан и как обычно скажет, чтобы Хван не зависал в проходе. Но там никого не было, лишь постепенно опустевающий перрон, провожающий теплотой асфальта и солнечными лучами. Двери магическим образом захлопнулись и поезд тронулся с места. Повернув голову в проход, по левую руку от которого располагались уютные купе с распахнутыми дверьми, он заметил Феликса, что неотрывно наблюдал за тем, как Хенджин смотрит в одну точку и о чем-то думает. Ли-младший пошёл в сторону парня и они встретились посередине прохода, около окна, где уже мелькали пейзажи Лондона. Хван приветственно кивнул и повернулся лицом к стеклу, опираясь на перила, разглядывая зелёные деревья, с которых срывались первые жёлтые листья. Феликс встал рядом, разделяя красоту осени. — Как лето прошло? — спросил Хенджин, слегка улыбнувшись. Ли-младший нахмурил брови и тяжело вздохнул, сдерживая внутри себя весь гнев на Чонина, что половину каникул ныл о Сынмине и о квиддиче, по которым так скучал. — Нормально, — неловко и лживо ответил парень. Они снова замолчали, не зная о чем начать разговор. За дверью купе позади послышался весёлый гогот и удары по столу, с которого что-то громко упало на пол. — Слышал, что всех Пожирателей отправили в Азкабан? Поймали около шестисот человек и распихали по углам, — усмехнулся Хенджин. — Думаю, ближайшие лет пятьдесят Хогвартсу больше ничто не угрожает. Феликс слегка улыбнулся и положил голову на плечо парня, стоящего рядом. За лето он совсем не изменился, разве что прибавил в росте и теперь завязывает блондинистые волосы в хвост на затылке. За их спинами с грохотом распахнулась дверь купе, парни повернулись на звук и увидели довольное лицо Минхо, волосы которого сияли зелёным цветом. — Что стоите тут, как не родные? — послышался голос Джисона из глубины купе. — Дай им насладиться первыми минутами вместе после каникул, бестолочь, — сказал Чанбин и дал подзатыльник Хану. — Короче, придете, как закончите, — отрезал Минхо и начал медленно закрывать дверь. — Можете не торопиться, нам этих двух влюбленных хватает! — крикнул Джисон, а после парни услышали звук еще одного удара. Хенджин рассмеялся и посмотрел на улыбчивого Феликса, что старался избегать зрительного контакта, пряча глаза за белокурой челкой. — Я скучал, — честно признался Хван. — Я тоже, — шепотом сказал Ли-младший. Парень потянул руки к шее Хенджина, обвивая её, словно змея и притянул его ближе, касаясь чуть потрескавшимися губами чужих губ. Джисон и Минхо, пялящиеся в стеклянное окно двери купе, вскинули брови и Хан драматично упал назад, прислоняя внешнюю сторону кисти ко лбу. — Поскорее бы выпуститься, куда не ступишь, везде парочки, — промолвил Джисон и упал на руки Чанбину. — Первый ныть начнешь, что соскучился, — усмехнулся Сынмин, прислоняясь виском к холодной стене вагона. Все дружно засмеялись, чем напугали Хенджина с Феликсом. Они оторвались друг от друга и медленно шагнули к двери, открывая её и замечая отшатнувшигося Минхо, что ударился копчиком об стол и утробно зашипел.

***

Первый день в Хогвартсе был одним из самых важных. Ты надеваешь свою старую мантию, идешь в главный зал и обещаешь под речь директора Гиллиса об успехах школы и факультетов. Сынмин стучал пальцами по столу, пока Минхо внимал речь профессора по защите от тёмных искусств. В кармане мантии что-то еле слышно звякнуло, Ким опустил взгляд и пошарил рукой внутри. Он наткнулся на небольшую ампулу, внутри которой ворошилась сияющая прядь волос, постукивая по склянке. Сжав в ладони последнюю вещь, что отдал Сынмину Чан, тот решил напрямую попросить директора о предоставлении омута памяти в их распоряжение. Ведь если Кристофер посчитал нужным сохранить эту ампулу, значит в ней хранились важные воспоминания. Основная церемония закончилась довольно быстро. Как всегда самые большие заслуги принадлежали Гриффиндору и Когтеврану — первым в квиддиче, вторым в учебе. Капитаны команд остались прежними, лишь немного корректировались составы. Феликс теперь играл за сборную Гриффиндора на позиции защитника. Он сидел с Хенджином и о чем-то перешептывался. Джисон с Чанбином лежали на руках, сложенных на столе, пряча лицо. Чонин говорил с однокурсником, подперев кулаком щеку. На столе появилась разная еда: жаренный цыпленок и кусочки свинины в соусе, множество салатов и закусок, сок и пунш, торты и пирожные. Сынмин встал из-за стола, пока Минхо аккуратно ел кусочек шоколадного торта чайной ложкой. Он подошёл к директору и шепотом, чтобы их диалог остался личным, сказал: — Директор Гиллис, можно воспользоваться вашим омутом памяти? Он разжал ладонь и показал склянку. Директор нахмурился, присматриваясь к её содержимому, а после недолгих раздумий утвердительно кивнул. — Приходите сегодня вечером, перед отбоем. Ким благодарно поклонился и вернулся за стол Когтеврана, Минхо вопросительно покосился на друга, но ничего не сказал, продолжая наслаждаться десертом. После трапезы, все побрели в коридор, чтобы разойтись по своим гостинным, готовясь ко сну. Сынмин вылавливал друзей из толпы, говоря одно и то же: — Нам нужно к директору. До отбоя оставался ещё час, поэтому они бездумно бродили по замку, возвращаясь мыслями на год назад, когда они праздновали Рождество без Чана. Тогда все молча ели праздничные сладости, Джисон принёс ёлку и поставил к камину. Она осыпалась за первые несколько дней и сам праздник отмечали уже с голым деревом и кучками зелёных игл. Ребята окрестили это Рождество самым траурным за всё время и молча разошлись. Минхо не выходил из гостинной Когтеврана около недели, лежа на диване и смотря в потолок. Сынмин уехал в Лондон — провести время с семьей и разгрузить голову. Чонин с Хенджином все каникулы провели в библиотеке, которую восстанавливали на их глазах. Феликс сидел с Чанбином и Джисоном на поле для квиддича, отрабатывая броски и полёт на метле. После каникул все пошло своим чередом. Замок восстановили быстро, Пожиратели не успели повредить значительную часть замка, а часовую башню закрыли до нынешнего года, пока не отстроили заново. — А что ты тогда с Хьюзом сделал? — спросил Феликс, идущий с Хенджином за руку. — Ну... — замялся Чанбин. — Если прилично говоря, то избил, а если не прилично... — Лицо поправил, — перебил Джисон. — Сейчас сидит в камере, рисует чёрточки на стенах и наслаждается своим выбором. — Ему тут не было смысла оставаться, — вклинился Хван и понизил голос. — Уэйн же умер. Феликс сжал ладонь парня крепче и посмотрел на Чонина, что опустил голову, рассматривая свои новые коричневые туфли. В тот день, когда Имон пошёл в Хогсмид, Ян должен был идти с ним, но в последний момент отказался, ссылаясь на занятость. Когда парня не стало, Чонин плакал несколько дней вместе с Ардалом, после чего они перестали общаться, разойдясь по разным дорогам. В глубине одного из коридоров третьего этажа парни услышали зов сторожа на отбой. Дедушка ходил по Хогвартсу и каждую ночь давал сигнал о прекращении бурной деятельности. Все моментально развернулись и побежали в кабинет директора. Остановившись у двери, они переглянулись и Сынмин громко постучал. Помещение приветственно озарилось светом от свечек, Гиллис привычно сидел в кресле, кормя Феникса. Он даже не обратил внимание на пришедших, ведь омут памяти уже был открыт для того, чтобы в него заглянули. Ким подошёл первый и достал склянку из кармана. Чанбин и Джисон встали за его спиной, разглядывая причудливую серебряную прядь, плавающую по небольшой баночке. Оствльные следом подтянулись к омуту, разглядывая задумчивого Сынмина. — Что это? — спросил Минхо. — Воспоминания Чана, он отдал мне эту склянку перед битвой. — И ты только сейчас о ней вспомнил? — изучился Чонин. — Прошло столько времени. — Воспоминания вечны, — парировал Сынмин. — Мы все не были готовы увидеть то, что нам хотел показать Чан. Сейчас самое время. Он откупорил пробку и аккуратно вылил содержимое в омут памяти. Тот заворошился, из синей водной глади показались белые ленты дыма и ослепительный блеск. Все присутствующие, кроме Гиллиса, переглянулись и одновременно нырнули в воспоминания Кристофера.

***

— Что вы решили, мистер Чан? — спросила Макгонагалл. Крис смотрел в пол и медленно моргал, обдумывая детали. Он выглядел довольно напряженным, взбудораженным, будто его спрашивали вопрос жизни или смерти. Семеро парней стояли за его спиной и не могли видел полной картины. — Я не буду называть вам имена, — с явной злостью отчеканил парень. — Подумайте, на кону стоит ваше будущее, — с надменным тоном говорила Минерва. — Стоит ли терять место в Министерстве ради кучки каких-то школьных друзей? Они забудут вас, мистер Чан, как только вы выпуститесь. — Ты их не знаешь! — крикнул Кристофер. Женщина усмехнулась. — И такой хам, как вы, занимает должность старосты школы. Директор явно в вас ошибся. — Я один варил амортенцию и мне никто не помогал, — куда более спокойно сказал парень. Чанбин, Джисон, Чонин и Сынмин заметно напряглись, услышав про день, когда они в школьном туалете для мальчиков варили зелье, чтобы помочь двум упрямым баранам сойтись. Феликс и Хенджин переглянулись, вспоминая ситуацию в лазарете, когда Чан дал всем вкусить запах чего-то родного. Лишь Минхо стоял со скрещенными на груди руками и мелко трясся. Его раздражала вся сложившаяся ситуация между заместителем директора и старостой школы. — Я услышала вас, мистер Чан, — сказала Макгонагалл. — Но помните, что эти люди не более, чем временное явление. У вас могло бы быть светлое будущее, но вы выбрали не тот путь. — Закройте рот, — грубо сказал парень и подошёл ближе. — Вы ничего не знаете ни о них, ни обо мне. Это, как вы выразились, "временное явление", значит для меня гораздо больше, чем какое-то кресло. — Надеюсь, вы не ошиблись с выбором. — Поверьте, если мне придется умереть за кого-то из них, я это сделаю без колебаний, — сказал Чан сквозь зубы. — Но если в опасности окажетесь вы, я даже пальцем не пошевелю. — Это угроза? — Дружеское напоминание о том, что у вас нет сердца. — К Рождеству чтобы духу вашего не было в Хогвартсе! — крикнула Минерва. Воспоминание растворилось, сменяясь другим. Парни оказались в гостинной Гриффиндора. У камина сидели Чан и Феликс, греясь от огня. Ли-младший сразу вспомнил их разговор и немного смутился. — Сынмин по-прежнему таскается с Минхо, но время от времени подкалывает Чонина, — Крис не отрываясь смотрел на огонь. — Ян шуточно жалуется каждый раз, но улыбается и в ответ подкалывает. — Они, наконец, помирились? — Похоже на то, но как раньше хвостами друг за другом не ходят, — Чан улыбнулся уголками губ. Чонин и Сынмин посмотрели друг на друга и поджали губы. Феликс прекрасно помнил продолжение и схватил Хенджина за руку. — Зачем ты так с ним? — Я боюсь, — начал Ликс. — Сам до конца не понимаю чего конкретно, но мои чувства не угасали никогда. Феликс достал из недр маленькую карточку Годрика Гриффиндора, которую подарил Хенджин при первой встрече после поезда. — А потерять его ты не боишься? — неожиданно спросил Крис. — Вдруг его не станет, а ты так и не признаешься в своих чувствах. — Не думал об этом, — помрачнел Ли. — Но как его может не стать? Он всегда где-то рядом. Хенджин, смотрящий на Феликса из воспоминаний, нахмурился и закусил нижнюю губу. Чан выглядел, как экстрасенс, знающий будущее. — Уедет, бросит школу или... — Не продолжай, — Феликс выставил руки поближе к камину. — Хенджин не вечный, как и мы все. Если всю жизнь жить в страхе, то в конце ты останешься один. Ты видел сколько девчонок на него вешаются? Но он из всей этой толпы каждый раз выбирал тебя, — Кристофер перевёл глаза на Ли и улыбнулся. — А ты просто полный дурак, Феликс. Хван и Ли-младший переглянулись, как раз тогда, когда воспоминание снова расплылось и сменилось на последнее, что решил оставить Кристофер для них. Парни переместились в Выручай-комнату, где на диване сидели Чан и Чонин. — Иногда кажется, — Чонин поджал губы. — Будто мы стали настолько далеки друг от друга, что эту бездну уже ничем не закрыть. — А зачем? — Что? — Зачем перекрывать её, — Чан потрепал Яна по волосам. — Если можно построить мост из новых воспоминаний, разговоров, прикосновений и встретиться на середине, выбрать ту сторону, в которую вы готовы двигаться рука об руку — вместе. Сынмин вопросительно посмотрел на Чонина. В его голову не приходили мысли о том, что младший волновался за их взаимоотношения куда больше, чем казалось со стороны. Он даже обсуждал свои мысли с Чаном. Ян поджал губы, вспоминая их последний разговор наедине и проглотил острый ком в горле. — Вдруг не выйдет? — Чонин опустил глаза. — Прошло три года, у каждого своя жизнь и так бесцеремонно вклиниваться во время, строя новые мосты... — Он замялся. — А ты думал, что все будет так просто? — Банчан усмехнулся. — Люди сложные сами по себе, у них много надуманных страхов и чересчур мыслей. Джисон, стоящий лицом к лицу с двумя призраками прошлого опустил глаза, теребя шнурок на мантии. Он чувствовал в словах Кристофера что-то близкое и знакомое, что сам ощущал на протяжении всей жизни. Минхо нахмурился и глубоко вздохнул. Чан был прав — мысли и страхи овладевают настолько, что ты только и делаешь, что бездумно лежишь на кровати, сверля потолок. После ссоры с Чонином на втором курсе он чувствовал себя настолько подавленно, чувствуя вину за случившееся, что не мог есть, спать и вставать с кровати. Его цвет волос был белым, а мысли спутанными. Он невольно усмехнулся. — Но это не значит, что если когда-то ты ошибся, то не имеешь право на второй шанс. Ты извинился перед Минхо, поговорил с Сынмином, а значит уже переступил через свою гордость и готов закладывать первый фундамент моста. Феликс, стоявший с Хенджином за руку, смахнул в глаз невидимые слезы, ведь если бы он мог плакать в чужих воспоминаниях, то обязательно бы это сделал. А еще, можно было кинуться на шею Чану и постараться выдернуть его в реальный мир. Но ни первое, ни второе — невозможно. Чанбин, услышав речь старосты, поежился, вспоминая свою идею по захвату власти вместе с Чонгуком, идя кровавым путём разрушения и боли. Он уже сто раз пожалел, что решил вступить в ряды Пожирателей, но после услышанного в груди сердце сжалось сильно-сильно и неистово заболело, будто готовое взорваться. Ян положил голову на плечо Чану и закинул руку на плечо, приобнимая. — Что мы будем делать без тебя? — Думаешь, вы так легко от меня отделаетесь? Каждому лично буду присылать по два письма в неделю. Все семеро умолять будете, чтобы совы разучились летать! — сказал Кристофер и засмеялся. А после повернулся к стоящим спереди них семерым парням и сказал: — Живите дальше, будто ничего не произошло. Вы сильные и прошли большой путь от маленьких мальчиков до защитников Хогвартса. Чанбин и Джисон, выпуститесь и станьте хорошими людьми, пусть и не в волшебном мире. Минхо, присматривай за всеми, зная наших с тобой друзей, они каждый день могут выкинуть что-то новое. Феликс, не бойся своих чувств, Хенджин — твоя судьба, я понял это, когда увидел его палочку на поле, у вас у обоих перья одного Феникса. Хенджин, береги Сынмина и Феликса, ближе них у тебя никого уже не будет, как бы ты не прятался за незнакомцами. Сынмин, учись и стань самым крутым Министром магии, играющим в квиддич, тебе прекрасно подходит эта должность. Чонин, будь храбрым и не бойся строить будущее, если для этого есть старый фундамент. Я люблю вас. Выручай-комната постепенно растворилась и все семеро вынырнули из омута памяти. Слезы неконтролируемо текли по щекам каждого. Кристофер изменил последнее воспоминание, вкладывая туда некую предсмертную записку. Он предполагал, что умрет ещё тогда, когда взял поврежденную палочку Хенджина. За спинами друзей послышался оглушительный крик старенького Феникса, что взмыл в высь, воссиял ярким пламенем и рассыпался в пепел в небольшое золотое блюдо под птичьей подвесной качелью. Гиллис, наслаждавшийся этим моментом, повернулся к парням и сказал: — Он закончил свой жизненный цикл, но... Маленький птенец Феникса проклюнулся сквозь горстку пепла и звонко запищал. — Это значит, что начинается новая глава его истории. Все семеро парней тихо засмеялись, смахивая слезы рукавами мантий.