Шоколадные лягушки или История о мальчиках с поезда

Минхо выдохнул, закрывая за собой тяжёлые металлические двери Выручай-комнаты. Он огляделся, внутри никого не было, лишь в зеркалах отражалась Луна, светившая в окна. Руки немного подрагивали, сжимая палочку, а глаза спешно бегали, в поисках хоть кого-то. Когда даже минута промедления может стоить жизни, стараешься сделать все возможное, пока в последний раз воздух не вылетит из легких. Он невольно вспомнил Хенджина и сжал челюсть. Ли-старший отошёл от двери, проходя вглубь уже пустой комнаты. Кто-то решил, что диван, кресла и пушистый белый коврик у камина пора убирать. «Значит здесь кто-то был» — подумал парень. Он вздрогнул, услышав в оглушающей тишине скрежет металла. Из-за двери выглядывал взвинченный Сынмин и поманил пальцем, молча, смотря четко в глаза. Минхо заметно расслабился и тихо выскользнул из помещения, оставляя за собой шлейф усталости и разочарования. Дверь громко захлопнулась и Выручай-комната стала медленно врастать в стену, исчезая. Банчан стоял у стены, привалившись на неё плечом и рассматривал каменный пол, словно на нём написаны ответы на все интересующие вопросы. — Вот, — сказал Ли-старший, протягивая сложенный лист бумаги. — Все, что нашёл. Сынмин вопросительно изогнул бровь, аккуратно взял вырванную страницу из летописи и пробежался глазами, молча кивнув. — У нас мало времени, — хриплым голосом сказал Кристофер. — Через пару часов сюда придет около тысячи Пожирателей. — Тысяча? — спросил Минхо. — Но... — Не надо, — тихо попросил Ким. — Мы тоже не знаем, как восемьсот человек, из которых половина точно связаны с тёмными силами, победят тысячную армию. Все трое молча переглянулись. Ли-старший в отчаянии прислонился спиной к холодному камню и сполз вниз по стене. Он старался придумать хоть что-то, но в голове были лишь мысли о том, что второе нападение Пожирателей Хогвартс может уже не пережить. Парень крутил палочку в руке, смотря в одну точку, ловил мысли, но они ускользали и исчезали в пучине страха. Чан опрокинул голову к потолку и шумно выдохнул, наслаждаясь последними спокойными часами в замке. Он знал, что все равно уйдет после Рождества, даже если бы пожирателей не существовало. Сынмин поджал губы и огляделся по сторонам, стараясь выцепить хоть что-то, что может помочь. Coldplay — Fix you И тут: — Чего какие кислые? — послышался далёкий, но знакомый голос. — Я же говорил, что мятные жабы хуже шоколадных лягушек, а вы не поверили и вот, что теперь у вас с лицами. Трое оглянулись и увидели призрака. Нет, ну точно призрака. Он не мог быть жив и так спокойно расхаживать по Хогвартсу, будто пару часов назад не умер. Хенджин немного хромал, но уверенно шёл в сторону Выручай-комнаты и махал рукой, слегка улыбаясь. Глаза Сынмина в страхе расширились и он отшатнулся. Пальцы в миг похолодели, в груди что-то тихонько оборовалось, а в горле встал тяжёлый ком. — Чего смотришь, будто мёртвого увидел? — сказал Хван, подходя ближе и поджимая губы, чтобы скрыть явную улыбку. — Так ты... — начал Сынмин, но голос дрогнул. Чан поднял палочку перед собой и нахмурился. Он знал, что с помощью некоторых зелий можно перевоплощаться в другого человека, поэтому переживал, что один из Пожирателей смотрит на них, выдает себя за их мёртвого друга и издевается, скрывая улыбку. — Докажи, что ты наш Хенджин, — грозно попросил Кристофер. Хван постучал пальцами по грудной клетке и задумался. Он мог сказать о каждом из них все, но нужно было что-то, что не мог знать никто, кроме него. — Минхо, ты уходил из обычной школы на переменах, чтобы сходить к палатке со сладостями. Когда об этом узнали, то тебя отправили к директору и там вскрылась твоя особенность, — Хенджин указал кивком головы на белоснежные волосы Ли-старшего. — Чан, вы опоздали на поезд в этом году, потому что пытались купить рецепт Амортенции, чтобы помирить меня с... — он запнулся. — Феликсом. Хван перевёл изучающий взгляд на Сынмина. Тот стоял с ошалевшим взглядом, неотрываясь наблюдая за каждым действием лучшего друга, волосы были растрепанны и торчали в разные стороны. Парень нервно постукивал носком ботинка по каменному полу и быстро дышал. Хенджин сделал шаг вперед и положил руки на плечи Киму, тот крупно вздрогнул, но не почувствовал того же холода, что на поле для квиддича и сжался. «Он правда жив?» — Для тебя у меня самое смешное, — Хван ухмыльнулся и поднял глаза в потолок, сбрасывая тяжёлую пелену. — Щеночек, — сказал и глупо рассмеялся. Сынмин расслабился, рассматривая друга, тот ни капли не изменился, но стоял живой, смеющийся и немного потерянный. Как он ожил? Как до сюда добрался? Как? Как? Как? Вопросы крутились вереницей тревоги, но Киму хватило лишь одного слова, чтобы понять, что он настоящий. Сынмин схавил Хенджина, заключая в крепкие объятия и вжался в уже теплое тело. Челюсть подрагивала, глаза стремительно намокали, а пальцы вцепились в чужую мантию, словно это было решение всех проблем. И теперь их не шестеро, а миллион. И пожирателей не осталось. И всех они победили... Минхо встал с пола, подошёл ближе к друзьям, кладя голову на спину Кима, прикрывая глаза. Руки сами потянулись и вцепились в чужие плечи, а мысли окончательно исчезли, сливаясь с нарастающей тревогой, что уничтожала все внутри парня. Чан опустил руку и достал из-под мантии немного поврежденную палочку Хенджина. Он посмотрел на друзей и подошёл ближе, боясь дотронуться до того, кого нёс в Запретный лес и надеялся увидеть хотя бы ещё раз. Кристофер аккуратно прикоснулся пальцами к коротким угольным волосам и шумно выдохнул, кладя ладонь на голову Хвану. — Как ты выжил? — спросил Банчан, зная ответ. — Долгая история, — улыбнулся Хенджин. — Расскажу после того, как мы освободим замок от Пожирателей. — Но ты же... — начал Чан, но его перебили. — Я снял заклинание, когда мы были на поле, — пробормотал Минхо и поднял голову. — Он за нас, как обычно. Цвет волос Ли-старшего мягко переливался от белого к зелёному, а после к темно-синему. Его голова окрасилась в три разных цвета — такое было впервые. Они отошли друг от друга и переглянулись. Чан протянул Хенджину руку с зажатой в ней палочкой. — Это же твоя, — заметил Хван. — Твоя немного пострадала, не будем рисковать. Хенджин кивнул и осмотрел длинную палочку с волосом единорога, в благородном шоколадном цвете с небольшими выступами, напоминающими бузинную. — Где Феликс и Чонин? — наконец спросил Сынмин. Все переглянулись. Джисон увёл младших в "одно место" и они до сих пор не вернулись. В воздухе повисло тягучее напряжение: подозрения смешивались с опасениями за жизнь, переплетаясь в тонкие нити и огибая каждого, захлопывая ловушку. Липкая тревога накрыла с головой и четверо парней начали бездумно вертеть головами, не предполагая, где можно найти Ли и Яна. Кристофер переминался с носка на пятку, покачиваясь и рассуждая о дальнейших событиях, но резко остановился и уставился на присутствующих: — Нам нужно разделиться, — заявил он. — Я предупрежу директора о грядущей опасности, Хенджин найди Феликса, Сынмин — Чонина, Минхо, пройди в башню Когтеврана и наблюдай за обстановкой, как только заметишь в далеке движение, сразу беги в Холл на первом этаже. Встречаемся там через час. Все разом кивнули и кинулись в рассыпную, не проронив больше ни слова.

***

Джисон вальяжно подошёл к решётке и просунул руки в промежутки между прутьями. Он смотрел, как Чонин и Феликс открывали свитки один за другим и не могли найти ничего нового, кроме имени и заметок о жизни в школе. Чон Чонгук оказался довольно прилежным учеником Слизерина с отличными отметками, но нездоровой тягой к власти. Он стал Пожирателем и начал ближе подбираться к Тёмному Лорду, становясь ближним, последователем. Чонгук мечтал когда-нибудь занять его место, стать властью всей волшебной части Шотландии и когда Волан-де-Морт умер, парень совершенно не грустил, напротив, наслаждался тем, что можно стать новым Темным Лордом. Чон подражал ему во всем: перепутал буквы имени, разделив его так, чтобы было созвучно с Волан-де-Мортом, став Ночь-гон-Чуком, после собрал банду Пожирателей Смерти из учеников Хогвартса и прошлых последователей тёмных сил. Но по сравнению с великим и ужасным обладателем души, разделённой на крестражи, Чонгук был обычным, но властным, жестоким и беспощадным. Он хотел убить директора и захватить Хогвартс, принудив учеников служить ему. Чон хотел сеять хаос и смятение, убивать надежду, любовь и дружбу, что было ему чуждо. Близкие отношения с Драко Малфоем были лишь удобным прикрытием, чтобы подобраться ближе к Волан-де-Морту. Они общались в школе, вместе ходили на занятия и хотели убить Гарри Поттера, но в конечном итоге, в битве за Хогвартс, Малфой сдался и перешёл на светлую сторону, завёл семью, детей и зарыл воспоминания о случившемся. Чонгук же, напротив, вынашивал план, собирал людей, увеличивая влияние. Годы тянулись долго, он уже постарел, но до сих пор не отпустил идею власти, данную ему прошлым Тёмным лордом. — Тук-тук, ребятки, — сказал Хан. — Думали, что я вас тут брошу? — Ну а что ещё ждать от Пожирателя, — сказал Чонин, не отрывая глаз от очередного свитка. Неожиданно с Джисона упала железная маска, с грохотом расколовшись об пол. Полуулыбка сползла с лица и его брови медленно поползли к переносице, взгляд проследил за падением и уткнулся в камни, сырые и гадко скользкие. Феликс обернулся, будто услышав раскол личности, которая строилась вокруг идеи порабощения Хогвартса не первый год. Он подошёл ближе к решётке, держа в руках один из свитков. — Хан, несмотря на то, что ты теперь против нас, я все равно считаю тебя другом. Джисон горько усмехнулся и поднял покрасневшие глаза на Феликса. Он знал, что этот разговор когда-то случится — может после всех событий, а может до. Но надежда на то, что от него просто откажутся, как это делали раньше родители, все равно оставалась. Хан был трудным ребёнком в семье волшебников. Они оба работали при Министерстве магии, делая всю грязную работу. Зачастую, парень оставался дома один, разгребая ворох проблем и тревог единолично. Сколько бы раз он не обращался к маме за советом, та лишь отмахивалась и входила на очередную ночную смену, но уже в обычной забегаловке. Семья Хана пыталась совмещать обычную жизнь и магическую, превращаясь в двойных агентов. Когда ему пришло письмо из Хогвартса, родители об этом даже не узнали. Джисон сам взял накопленные деньги, обменял их на галлионы и закупился к школе. На первом курсе он встретил Чанбина, с которым в будущем они попадут на один факультет и проучатся вместе долгие шесть лет. Со стал первым человеком, которому было не наплевать на Хана. Они везде ходили вместе: сидели за одним столом на любых занятиях, делили обеды, ужины, завтраки, ездили в Хогвартс из Лондона и стали Пожирателями. Когда ребята были на втором курсе, они встретили Банчана, а он уже познакомил их с остальными первокурсниками, которые хоть и уделяли Джисону время, но так и не стали теми, кому было бы «не все равно». Он чувствовал одиночество везде, кроме как с Чанбином, но старался этого не показывать. Держал маску, что обрастала железом, каждый раз, когда приходилось делать вид, что не больно. Делать вид, что «все равно». Джисон любил, дружил и ненавидел, но сейчас, когда перед ним стоит Феликс и говорит о дружбе, внутри парня что-то ломается. — Я больше не твой друг, — прошептал Хан. — Мы теперь враги. — Пусть так, но для меня ты навсегда останешься Джисоном, что коллекционировал вкладыши и любил вампиров. Хан пропустил удар прямо в голову, стараясь уворачиваться, но безуспешно выкинув белый флаг прямо перед концом боя. Он поджал губы и посмотрел на Чонина, что стоял со сложенными на груди руками и внимательно слушал сложившийся диалог. Джисон на секунду сам забыл, зачем стал Пожирателем, но взглянув на двух друзей, скривился и... — Я не такой, — сказал парень. — Мне сначала не сильно нравилась затея с захватом Шотландии, но Чонгук подарил надежду на то, что я стану кем-то значимым для людей, важным, — он отошёл от решётки и начал ходить кругами. — Чанбин, знаете ли, тоже не фанат всего этого, он бы лучше играл в приставку целыми днями дома, чем рисковал жизнью ради иллюзорного счастливого будущего. Но хотел доказать родителям, что чего-то стоит. Я его понимаю, поэтому последовал за ним. Чонин с Феликсом переглянулись, не перебивая душевный монолог Хана, который будто всю жизнь готовил. Он вырывал каждое слово из сердца и отдавал в надежде на понимание и поддержку, но нервы брали верх, поэтому парень старался не смотреть в сторону друзей и ходил кругами, задрав голову к потолку. — Я всю жизнь никому не нужен был, — продолжил Джисон. — Вы говорите, что мы друзья, но никто даже не интересовался моим прошлым, что во мне прячется и кто я на самом деле. Вы видели вылизанную картинку, наслаждаясь глупеньким шутом, что таскал ёлку в Выручай-комнату и собирал вкладыши. Я считаю вас друзьями, но в глубине души понимаю, что вам также, как и другим, просто наплевать на меня. — Нет, ну ты совсем идиот, — резко отметил Чонин. — Думаешь, что никто не пытался узнать у Чана и Чанбина что с тобой творится, когда ты на четвертом курсе профессору Долгопупсу чуть нос не сломал? Или когда пропадал в этом году постоянно. Никто ничего не говорил, потому что ты просил. А напрямую было не подступиться, ведь ты всегда напяливал свою маску и щеголял счастливый. Минхо пытался узнать о твоем состоянии в прошлом году, но ты от него отмахнулся. Джисон остановился и врос в пол, сверля взглядом тяжёлый амбарный замок, покрывшийся ржавчиной. Он перебрал в голове картотеку воспоминаний и понял, что в одном доступил ошибся. Хан никогда не рассказывал ничего сам. Даже Чанбину приходилось вытягивать клешнями хотя бы толику информации, чтобы разобраться в ситуации. Он забыл, что просил не говорить о себе ничего лишнего, молчал при любом вопросе о состоянии и никогда не говорил сам. — Хан, не грузи голову лишней информацией, — сказал Феликс. — Мы не в обиде на то, что ты был таким скрытным. Все равно мы останемся друзьями и успеем узнать больше друг о друге после битвы с Пожирателями. — Простите меня, — сказал Джисон, доставая палочку и открывая решетчатую дверь. — Я исправлюсь, но не ждите, что я вам сразу расскажу всю подноготную своей жизни. — Твое дело, — сказал Чонин и закатил глаза. — Сейчас важно найти остальных, поэтому нам придется разделиться. — Хорошо, я проверю территорию вне замка, — сказал Феликс, сжимая в руке свиток. — Тогда мы с Чонином в замке поищем, — сказал Джисон. — Пойдем в разные части, того глядишь наткнемся на кого-то. Ян и Ли-младший кинули свитки на пол, отпечатав важные фрагменты жизни Чонгука в памяти и вышли из заточения. Поравнявшись с Ханом, парни обняли его коротко, лишь на пару секунд, ведь медлить было нельзя. Они бежали быстро, тратя драгоценные силы, боясь опоздать. Минуя лестицы, длинные коридоры и редких зевак, что бродили по замку, готовясь к наступлению, они оказались в холле на первом этаже. Остановившись, парни молча знаками распределили направления: Феликс выбежал через главные ворота прямиком на улицу, Чонин побежал в правую часть школы, а Джисон — в левую. Ян летел по коридорам, не тормозя на поворотах, заглядывал в каждую открытую дверь. Первый этаж был абсолютно пуст. Второй тоже. На третьем он остановился, услышал звук из Зала трофеев и аккуратно приоткрыл дверь, заметив Сынмина. Он стоял около одного из шкафов с наградами. Мантия Когтеврана валялась под ногами, а сам он остался в одной лишь белой рубашке с галстуком набекрень. Чонин подошёл ближе, прикрывая дверь и, встав за спиной друга, вгляделся в темноту. Практически в самом центре витрины красовалась статуэтка с именем «Ким Минсо», победа на чемпионате по квиддичу 1985 года. — Это мой отец, — сказал Сынмин, повернув голову. — Он странный человек, но играл хорошо. Не знал, что здесь есть трофей с его именем. — Ты поэтому так завис? — осторожно поинтересовался Чонин. — Нет, не поэтому. Тишина резала слух и была настолько оглушительной, что любой шорох мог стать мучительно громким. Они стояли близко друг другу, Ким продолжал смотреть на статуэтку его отца, а Ян рассматривал парня рядом и подмечал, что он выглядел крайне замученным. Спина была напряжена, руки безвольно болтались, а внешний вид оставлял желать лучшего — требовалось комплексное восстановление. — А что тогда? — спросил Чонин. Сынмин молча развернулся и посмотрел ему прямо в глаза. — Хенджин жив. Ян встал в ступор, на него накатила волна радости и непонимания одновременно, смешиваясь в адский коктейль переживаний. Но хватило лишь одного взгляда в свою сторону, чтобы он понял, что ответов Ким тоже не знает. Chris Lanzon — More Than Words Чонин всматривался в карие глаза, в которых было видно отражение и тяжёлую печаль, что застыла в горле. Он внимательно посмотрел на друга, которого ещё не так давно мог видеть только издалека, а сейчас они стояли так близко, словно это было обычно. Ян вспомнил свои ощущения все эти годы, пока Сынмина не было рядом. Он чувствовал липкое отвращение к себе: покрасил волосы, напялил очки, поменял стиль одежды. И все это, лишь бы избавиться от прошлой версии жизни, которая тянула за шкирку назад каждый раз, как они встречались взглядами. Чонин уже не тот ребенок с колкими шутками, что защищали его от привязанности к Киму. Он старался игнорировать всяческие позывы сердца, ревность и собственничество, списывая это на близкую дружбу и хорошее общение на протяжении двух первых лет. А потом все резко прекратилось и стало больно. Чонин часто видел Сынмина счастливым в компании других людей и чуточку завидовал им. Ян наблюдал со стороны все эти три года, упорно делая вид, что ему наплевать. Но когда они стоят в Зале трофеев на болезненно близком расстоянии, Чонин уже не мог прятать глаза и делать вид, что ему все равно. — Ты тогда сказал... — начал парень, подбирая слова. — После того, как мы зелье варили, ты тогда сказал, что я тебе нравился. — Помню такое, — тихо ответил Сынмин, не зная чего ожидать. Он знал это практически с самого начала. Когда они сели за одну парту на травологии, Ким уже понимал, чем это обернется. Они приносили друг другу сладости: лакричные конфеты и Берти Боттс. Сынмин честно пытался выкинуть ту пачку, но она хранилась на полке в Лондоне, лежала, будто там всегда было её место. И если Феликс обожал шоколадных лягушек, то он больше всего на свете любил Берти Боттс и дело было совсем не во вкусе и карточках. — Так вот, — продолжил Чонин. — Почему ты тогда это сказал? Сынмин расправил плечи и подошёл ещё чуть ближе — они уже практически соприкасались носами. Он заглянул в глаза собеседнику, сводя брови к переносице, стараясь увидеть искреннюю цель вопроса, но видел лишь своё отражение. — Хотел, чтобы ты знал, вот и все, — ответил Ким. — М-м-м, — промычал Чонин и отвёл взгляд в сторону. Расстояние между ними было слишком малó. — А я думал, что ты просто ударился головой по пути. — Может и ударился, но не сильнее тебя на втором курсе. Ты так резко послал нас всех, будто хорошенько приложился об несколько стен одновременно. Чонин вспомнил свое искрометное поведение, подкрепленное ревностью и завистью к Минхо. Он хотел бы сказать ещё пару колкостей в ответ на наглые слова Сынмина, но не успел: — Лэнглок, — сказал Ким, махнув палочкой, что все это время держал в руке и улыбнулся. У Яна прилип язык к небу и как бы он не старался, не мог произнести ни слова. — Это месть за второй курс, ты тогда часто меня так затыкал. Rhian Sheehan — April Чонин сложил руки на груди и закатил глаза, но вдруг почувствовал теплую ладонь у себя на щеке и посмотрел на Сынмина. Между ними было настолько ничтожное расстояние, что они соприкасались носами. Ян не знал, куда деть руки, тело, мысли. Сейчас все в нем кричало о том, что это правильно, что Ким — именно тот, кто сейчас должен стоять с ним в Зале трофеев и снимать очки с переносицы. Он именно тот, кто должен робко прикасаться к губам, боясь отказа и высказывая всю боль, переживания и любовь через короткий поцелуй, о котором, кажется, мечтал не только Сынмин. Парень рассказывал обо всем, что наболело, о том, сколько ждал хотя бы маленькой перепалки на занятии или холодного взгляда со стороны. Он передавал свои чувства, касаясь сухих губ своими и вкладывая в этот детский поцелуй столько древесины и верёвок, что над широкой пропастью между ними могло выстроиться ещё минимум три моста. Ким мягко отстранился и отступил на шаг, прижимаясь к холодному стеклу стенда спиной. Его взгляд метался по комнате, чтобы не видеть реакцию Чонина на столько бесцеремонный поступок: без согласия, под заклинанием и в ночь, когда их жизни могут закончится. Ян смотрел прямо на Сынмина не отводя взгляд. Он видел уже другого человека перед собой — незнакомого, но одновременно родного и близкого. Парень закусил губу и на минуту задумался, прежде чем сократить расстояние и поцеловать Кима уже по-настоящему. Глубоко, влажно и чувственно, вкладывая всю недосказанность, ревность и боль, что заставил испытать. Чонин обнимал его за шею, тыкаясь носом в щеку, боясь получить отказ. Но когда руки Сынмина легли ему на спину, а сам он приблизился настолько, что их тела слились во что-то целостное, напряжение отступило. Они бы стояли так ещё долго, но на первом этаже послышался небольшой гул, а после оглушающий взрыв. Парни присели на корточки, продолжая прижиматься друг к другу. Сынмин махнул палочкой и заглянул за спину Чонина. — Уже? Ещё не меньше часа до нападения, — сказал Ян. — Нам срочно нужно вниз, пойдем. Он встал и потянул Кима за руку из Зала трофеев в сторону лестницы. — Ты кусаешься, кстати.

***

Кристофер стоял у двери в кабинет директора и не знал, что сказать, чтобы ему поверили. Он мялся около минуты, прежде чем постучать. Дверь тихонько открылась и директор, как обычно сидя на большом деревянном стуле с мягкой обивкой, кормил ручного феникса. Чан аккуратно прошёл внутрь и остановился у стола, где была расстелена карта Хогвартса под стеклом. На кресле у окна располагалась Минерва и взглядом сверлила пришедшего, ещё старосту школы, парня. — Директор Гиллис, у меня есть важная новость для вас. — Мистер Чан, почему вы еще не в кровати? — поинтересовалась Макгонагалл. — Отбой уже давно начался. — А вы? — спросил Крис, переводя злобный взгляд на женщину у окна. — Отбой создан только для учеников. Чем заниматься профессорам и, тем более, администрации школы — это уже их личное дело. — Я тоже все еще в числе администрации школы, профессор. Директор, оторвавшись от феникса, перевёл взгляд на Кристофера и внимательно следил за их перепалкой, пока не вышел из себя и, стукнув по столу, сказал: — Довольно! Мистер Чан, что за новость? — Готовится нападение на школу, директор Гиллис, Пожиратели смерти уже сегодня ночью проникнут на территорию замка и постараются вас убить. Они есть и среди учеников разных факультетов, поэтому вам нужно найти укрытие и переждать бурю. — Откуда вам это известно? Чан потупился, не понимая, стоит ли рассказывать правду, сдавая в лапы администрации сразу четырёх своих друзей. Он не рассказал имена тех, кто варил в туалете для мальчиков амортенцию, пожертвовав своим будущим в Министерстве во имя дружбы. Поэтому и сейчас, когда его друзья встали на сторону тёмных сил, он не мог их сдать с поличным. — Мой друг с Пуффендуя случайно послушал разговор Габхана Хьюза, он искал новых соратников Тёмному Лорду и рассказывал план наступления. — Допустим, но почему вы пришли именно сейчас, — интересовалась Минерва. — Кажется, вам известна эта информация не первый час. Кристофер поджал губы и перевёл взгляд на директора, тот с подозрением пристально смотрел на него. — Один из Пожирателей пытался убить моего друга на поле для квиддича, — начал Чан, сцепляя руки за спиной. — Мы чудом уцелели. Как только добрались до Хогвартса, я сразу пошёл к вам. Профессор Гиллис заметно расслабился от услышанного. Он жестом приказал Минерве покинуть помещение, женщина криво улыбнулась и вышла, хлопнув дверью. Они остались наедине, мужчина встал со стула и подошёл к Кристоферу почти вплотную. — Мистер Чан, бой предстоит нелегкий, — он положил руку на плечо парня. — Кто-то сегодня точно умрет. Банчану на секунду показалось, будто директор прочитал его мысли и понял все тайные замыслы, отчего начал говорить загадками. — Не хотите сохранить кусочек вашей памяти? В случае, если вы умрете, ваши друзья смогу сохранить частичку вашего сознания в маленькой ампуле. Крис коротко кивнул и достал палочку. Он глубоко задумался о том, что хотел бы отдать своим друзьям на память. Парень был готов умереть в этой битве, ведь знал, что его будущее стало смутным ещё в тот день, когда Макгонагалл вызвала к себе в кабинет на важный разговор. Он молча достал из своего виска прядь белый светящихся волос, что крутились или выгибались, словно черви. Небольшая охапка воспоминаний погрузилась в склянку, которую мистер Гиллис аккуратно закупорил пробкой. Он передал Чану сокровище в стекле и тот убрал его в карман. — Мистер Чан, все учителя встанут на защиту учеников. Но, как старосте школы, вам предстоит сделать то же самое. Будьте осторожны. Кристофер поклонился, прежде чем директор Гиллис трансгрессировал в неизвестном направлении.

***

Феликс бродил по окрестностям Хогвартса в поиске живых душ, но никого не было. Снег медленно спускался на землю, делая кульбиты, в воздухе стоял запах зимы. Ли-младший прошёл по тропинке в сторону стадиона, как вдруг заметил Чанбина, что вышагивал в сторону замка, держа в руке за волосы Хьюза, тот сопротивлялся, бился коленями об камни и яростно отмахивался, пытаясь схватить Со за мантию. Заметив вдалеке знакомую фигуру, Чанбин расслабился и крикнул: — Все в порядке, он это заслужил! Феликс лишь кивнул и повернулся в сторону Часовой башни, куда заходил человек, со спины похожий на Минхо, но с тёмными волосами. Он быстрым шагом сократил расстояние до дверей и прислушался. Часы показывали три часа ночи, стрелки потрескивали каждую секунду, а маятник мерно раскачивался из стороны в сторону. Больше ничего. Парень приоткрыл тяжёлые двери и оказался внутри. Подняв голову, Ли-младший услышал шаги на лестнице, ведущей на площадку, где обычно чинили часы. Пространства было немного, но спокойно могло поместиться около трёх человек. Он осторожными шагами пошёл следом за незнакомцем, надеясь, что это будет Минхо. На этаже с циферблатом никого не было. Феликс нахмурился, невольно задумываясь о том, что его начало глючить на фоне стресса. Он прошёл дальше, подходя ближе к стрелкам и аккуратно касаясь их пальцами. Ничего не произошло, лишь шаги послышались откуда-то снизу. Кто-то торопливо широко шагал в его сторону. Ли-младший, боясь повернуться, стоял и рассматривал цифру 8, пока вдруг не услышал знакомый голос. Christopher Franzen — Wide Awake — Феликс! Ну наконец-то, я думал, что ты уже сквозь землю провалился, — сказал Хенджин, сгибаясь пополам и выравнивая дыхание. Феликс от шока вскинул брови и резко развернулся на источник звука, держа перед собой волшебную палочку. Он всмотрелся в пришедшего: угольные короткие волосы, карие глаза с прищуром, длинные пальцы и утепленная мантия Гриффиндора. Это определенно был Хенджин, но он... — Умер! — крикнул Ли-младший. — Настоящий Хенджин умер! Я не знаю, кто ты, но точно не он! Хван выпрямился и выставил руки перед собой, доказывая, что безоружен и не хочет причинить зла. Между ними было расстояние в десять широких шагов. Парень аккуратно сделал один и встал — Феликс предупреждающе затряс палочкой в воздухе. — Я настоящий, поверь, — стал убеждать Хенджин. — Ты не представляешь, что произошло, пока я пытался выбраться из Лимбо. — Какого ещё Лимбо? — раздраженно спросил Ли-младший, видя ещё один шаг в свою сторону. — Не подходи! Я убью тебя, лицедей. Хван шумно выдохнул и опустил руки. Он смотрел в знакомое лицо, покрытое веснушками, но злое до ужаса. Воспоминания о прошедших годах всплывали один за другим и парень не мог выбрать, что рассказать в первую очередь. — Мой любимый цвет? — спросил Феликс. — Белый. — Любимое время года? — В Австралии вечное лето, Ликс. Хенджин сделал ещё два шага вперед. — Что я делаю, когда мне грустно? — Играешь на пианино, — ответил Хван, смотря в глаза. — Свои произведения. Ещё шаг. — Какие наши самые яркие совместные моменты? — спросил Феликс, медленно опуская палочку. — Поезд, где я тебя впервые увидел. Шаг. — Чёрное озеро. Чонин с Сынмином тогда все так удачно подстроили, что мы еще и не сразу догадались о том, что те записки не мы друг другу написали, а Минхо подговорили. Седьмой шаг. — Волчья хижина, где я тебя в щеку поцеловал. Мне Чонин не так давно рассказывал, что ты искренне восхищался этим моментом ещё несколько лет. Восьмой. — Любовное зелье, в шоколадной лягушке. Единственный раз, когда я увидел тебя ласковым и тёплым. Тебе Слизнорт же рассказал о том случае, да? Девятый. — А для меня лично, — начал Хенджин, стоя на расстоянии вытянутой руки. — Самый яркий момент, это твое признание. Перед тем, как меня попытался убить Хьюз, на поле для квиддича. Ты сказал, что любишь меня. Феликс кивнул, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Он практически на сто процентов был уверен, что перед ним стоит ни кто иной, как сам Хван Хенджин. Человек, которого он боялся любить, скрывая свои чувства на протяжении долгого времени. Он смотрел в знакомые глаза, цвета шоколадной лягушки, и не мог поверить, что Хенджин жив, рассказывает про дорогие сердцу моменты и глупо улыбается, как первокурсник. Разве что теперь не заикается. — Я тогда тебе ответить не успел, извини, — прошептал Хван, подходя ещё ближе. Десять. MJ Cole — 90 Miles За спиной на первом этаже раздался оглушающий взрыв, деревянные балки затрещали и с грохотом стали падать на первый этаж. Хенджин закрыл Феликса спиной, оттесняя его практически вплотную к циферблату. Внизу послышался скрип входной двери, Кто-то подслушивал их разговор все это время. Хван, не оборачиваясь, чтобы контролировать обстановку, крикнул, разрезая стоящим шум: — Нам нужно спускаться! Я пойду первый, подстрахую тебя снизу! Парень отошёл на несколько шагов и заметил, что пол на втором этаже ещё частично цел. Цепляясь пальцами за уцелевшую балку, Хенджин повис над пропастью, немного раскачиваясь. Деревянная опора глухо затрещала, грозясь улететь вниз. Феликс подошёл ближе к краю и не увидел Хвана. Сердце в груди пропустило удар, но из-под пола третьего этажа выглянуло обеспокоенное лицо. — Будь осторожен, — крикнул Феликс. — Я не могу потерять тебя ещё раз, — шепотом. Хван протянул руки и Ли-младший осторожно схватился за балку двумя руками, повисая над пропастью в три этажа. Деревяшка утробно затрещала, обещая Феликсу скорое спокойствие и короткую жизнь, а после разрушилась, утягивая за собой часть крыши. Парень стремительно полетел вниз, но Хенджин в последний момент обвил его руками и потянул на себя. Блондин посмотрел на парня с немой благодарностью и положил голову на грудь. — Кто бы говорил про осторожность, — сказал Хван. Они спустились ещё на один этаж и выбежали из Часовой башни, пока она стремительно складывалась, как карточный домик. Зачинщик взрыва давно скрылся в стенах замка. На улице стояла ободряющая прохлада, в темно-сером густом небе показались белый вспышки, в воздухе они раскрывались в зелёные и долетали до конечной точки, выстраиваясь в одну целостную картину. Череп со змеёй смотрели на парней свысока и словно скалились в недружественной ухмылке. — Рановато, — отметил Хенджин. Феликс взял Хвана за руку и дернул на себя, отрезвляя. Он ещё помнит, что им нужно встретиться в холле замка всем вместе, пока не возникла всеобщая паника. Путь до Хогвартса составил каких-то пару минут, но заходя на территорию, они уже видели вдалеке зелёные молнии запретных заклинаний и вспышки крысных — защитных. Добегая до тяжелых дверей, что уже были распахнуты, они увидели нервного Сынмина, стоящего за руку с Чонином, Кристофера, Чанбина, Джисона и Минхо с растрёпанными волосами. — Они пришли раньше, — сказал Джисон. — Да ты капитан очевидность, — закатил глаза Сынмин. — Не время, — огрызнулся Чан. — Нам нужно сдержать атаку, пока не прибудет Ночь-гон-чук. По одному распределяемся по замку и отбиваемся, — он на секунду замолчал. — Убивайте любого Пожирателя на своем пути. Все переглянулись, но спорить не стали. Феликс украдкой посмотрел на Хенджина и развернул его к себе лицом за руку. Времени рассматривать любимого не было, поэтому Ли-младший сделал единственно правильное решение сейчас — поднялся на носочки и поцеловал Хенджина, задерживаясь у чужих губ около двадцати секунд. Он никогда бы не подумал, что их первый поцелуй произойдет при таких обстоятельствах, но если он потеряет Хвана прежде, чем поцелует, то лучше умер следом. — Если с тобой что-то случится, — начал Феликс. — Я тебя из могилы достану... — Никогда не думал, что увижу когда-нибудь ваш поцелуй, — ошеломленно сказал Джисон. — Да кто думал, — ответил Сынмин. — Бог есть! — крикнул Чонин и поцеловал Кима в щеку на прощание. — У нас сегодня амурный день? — поинтересовался Чанбин. — Не нападение на Хогвартс, а 14 февраля. — Будьте осторожны, — сказал Чан, улыбаясь. — Все, без исключений. Перед тем, как уходить, Кристофер сунул в карман мантии Сынмина маленькую склянку и взглядом попросил не задавать вопросов. Увидев ещё одну яркую вспышку в небе, они бросились врассыпную по замку — защищать Хогвартс и его учеников.

***

Чанбин забежал в главный зал, где под столами прятались ученики, а в проходах сновали пара знакомых Пожирателей смерти, насмехаясь над слабыми и трусливыми детьми. Обстановка стояла гнетущая: горело всего несколько факелов, кто-то в дальнем углу помещения сдерживал всхлипы, закрывая рот рукой. Приспешники тёмного лорда обернулись на шаги и увидели знакомое лицо. — О, Чанбин, это ты! — сказал низенький шестекурсник. Он ухмыльнулся и посчитал присутствующих. 18 человек прятались и лишь трое их искали. Костлявый высокий парень с длинными чёрными волосами, достал одну девчонку из-под стола, стягивая с ней мантию. Она сопротивлялась до тех пор, пока не почувствовала приставленную к горлу палочку. Со нахмурился и прошёл между столов. — Экспеллиармус! Палочка легко выскользнула у костлявого парня из рук и упала на пол. Он нахмурился и закричал на весь зал: — Предатель! Чанбин развернулся на оставшихся двух Пожирателей и махнул палочкой, прежде чем те успели что-то сказать. Низкий шестикурсник отлетел к стене, отрубившись от сильного удара, второй парень неприметной внешности был поражён запретным заклинанием — Круцио. Костлявый ударил Со по голове кулаком, что тот пошатнулся и обернулся, уворачиваясь от очередного удара, отправляя кулак в живот нападавшему. А в догонку крикнув: — Сектумсемпра! Парень упал ничком и закричал от острой боли. Спустя несколько минут Чанбин парой заклинаний связал всех троих вместе и переместил в угол зала. Обеденная зона казалась наиболее безопасной, чтобы здесь могли прятаться ученики. Поэтому выбегая обратно в главный холл замка, Со дернул Чана за рукав, пока тот старался координировать паникующих подстростков. — Что? — В главный зал отправляй всех, там наиболее безопасно! Кристофер кивнул и сменил направление потока учеников, что слетали с лестницы, перепрыгивая ступеньки. Тем временем Пожиратели подступали к замку, расползаясь по его территории.

***

Феликс бежал в подземелья Слизерина, чтобы найти Оливию. В нагрудном кармане звенел пузырёк жидкой удачи. Парень на секунду остановился, откупорил пробку и выпил залпом всю склянку Феликс Фелицис, бросив её на пол. Он шагал уверенно, огибая торопящихся на выход учеников. Парень знал свободу сестру не первый год, поэтому прекрасно понимал, что исхода всего два: либо она идет в бой, либо прячется под кроватью. В длинном коридоре было много распахнутых дверей в жилые комнаты, но самое интересное было в другом. Ученики Слизерина боролись между собой, не применяя запретные заклинания, лишь щадящие, до ран и царапин, которые тоже могли убить, но не сразу. Они смело махали палочками, молча отражая атаки и нанося новые. Парень прошмыгнул в первую попавшуюся комнату и никого не нашёл, во второй — аналогично. В третьей услышал звуки треска камня и взмахи палочкой. Он влетел внутрь и сразу же накинулся на Пожирателя Смерти, запрыгивая тому на спину. Жертва нападения выбежала из комнаты и скрылась в толпе. Парень, не ожидавший такой подставы, рывком скинул Феликса на пол. Он врезался в шкаф спиной, неизвестный подошёл ближе и поставил ногу ему на лицо, вдавлия переносицу поглубже в череп. Из носа хлынула горячая кровь, а палочка вылетела из руки ещё минуту назад при приземлении. Он постарался дотянуться до неё, но ничего не вышло. В дверном проёме мелькали фигуры подростков, бегущих на верхние этажи в поисках спасения. Оливия была в их числе и увидив, как незнакомый парень пытался убить Феликса, мгновенно протиснулась между людей и влетела в комнату, крича: — Остолбеней! Парень замер, а Ли-младший скинул его ногу с себя, забирая палочку и вставая с пола. — Инкарцеро, — начал Феликс и парня связали верёвки. — Левикорпус, — он подвис под потолком вверх ногами. Оливия отряхнула мантию брата и злобно уставилась на него, ожидая услышать извинения или хотя бы слова благодарности. Но Феликс лишь устало вытер рукавом кровь с подбородка и взял сестру за руку, выбегая из комнаты и поднимаясь по лестнице, стараясь протиснуться через шумный паникующую толпу. — Куда мы бежим? — спросила девочка. — К Хенджину, я надеюсь. — Не прокатит, — сказал парень, задыхаясь. — Он теперь только мой. Оливия отвернулась от серьёзного брата и довольно улыбнулась, пока тот тащил её за руку. Они остановились в главном холле и Феликс, увидев, куда идет толпа учеников, отправил девочку в главный зал, а сам подошел к Кристоферу, который встречал Пожирателей, что стояли в десяти метрах от него. Орда из семисот человек миролюбиво подходила к воротам, не атакуя никого на своем пути. Они неспешным шагом подбирались все ближе, будто чего-то ждали. Чанбин положил руку Феликсу на плечо и встал рядом, ожидая, когда тёмный силы настигнут замок.

***

Хенджин и Джисон не смогли разделиться, ведь толпа, спускающаяся с главной лестницы, сносила все на своем пути. На четвёртом этаже замка в библиотеке они услышали истошные крики людей и мгновенно ринулись внутрь. Там находилось несколько взрослых Пожирателей, мужчина лет тридцати и женщина примерно такого же возраста. Они убивали всех, кто попадался под руку. Несколько учеников Пуффендуя лежали на полу без движения, ещё пара сгибались от мучительного Круцио. Один Когтевранец пытался отбиться от их атак, постепенно заходя в угол. Они узнали Минхо по тройному цвету волос и по мастерству владения палочкой. Он ловко парировал их заклинания, ставил щит и присылал в ответ не менее страшные: — Инсендио! Сектумсемпра! Петрификус Тоталус! Но Пожиратели были опытные и взрослые люди, поэтому без особых усилий отражали его атаки, накидывая новые, все больше и больше. У Минхо постепенно заканчивались силы, пока он не увидел, как Джисон прячется за книжным стеллажом, а Хенджин стоит и что-то медленно шепчет, держа палочку Чана перед собой. — Минхо, отойди! — крикнул Хан, а за ним: — Экспульсо! Двое Пожирателей повернулись на источник звука и одновременно, вознося палочки перед собой, сказали: — Протего! Заклинание Хенджина уперлось в невидимые щиты и отскочило обратно, попадая в стеллаж, за которым был Джисон. Ударной волной их отбросило на метр, Хан ударился головой об стену, а Хенджин слегка повредил ногу — на штанине появилась большая дырка, через которую виднелась рваная кровоточащая рана. Минхо, ждавший этого момента, вынырнул из укрытия и в спины двум Пожирателям крикнул: — Круциатус! Они упали на колени и схватились за головы, разрезая воздух оглушительными криками боли и отчаяния. — Сектумсемпра, — сказал Ли-старший, добивая тех, кто пошёл по неправильной дороге. У Минхо на лбу была большая ссадина и разбита губа, откуда сочилась тоненькая струйка крови. Он посмотрел в окно, выходящее на улицу и заметил большую толпу людей в черных одеяниях, что смиренно стояли и ждали чего-то особенного. — Нехило он тебя, — сказал Джисон, трогая затылок пальцами. — И нас тоже, — из головы сочилась кровь. — Нам нужно вниз, основная масса Пожирателей уже здесь. Минхо помог встать Хенджину и Хану, они аккуратно вышли из библиотеки, оставляя мёртвых наедине с собой и быстрым шагом пошли вниз.

***

— Где Сынмин? — спросил подошедший Чонин. У него был разорван свитер, через который виднелась глубокая царапина. Мантии на Яне тоже не было, он потерял её, когда защищал родную башню Пуффендуя от нападок тёмных сил. — Помогает раненным в главном зале, — ответил Чан, не отрывая взгляда от спокойной толпы на улице. — А остальные? — поинтересовался Феликс, нервно крутя палочку в руках. — Мы тут! — крикнул Джисон, помогая Хенджину дойти до друзей. — Не смотри на меня так, Ликс, заживет у него все. — Правда, — сказал Минхо. — Нечего волноваться о таких пустяках, есть проблема посерьезнее. Он указал пальцем на толпу. Те нервно перешептывались и переглядывались, словно что-то идет не так. Но никто из Пожирателей не торопился нападать на замок. Они стояли и выжидали момент, поглядывая на небо. Все эти люди ждали лишь одного — Ночь-гон-чука. Сынмин подошел к друзьям почти сразу — как только послышались крики из главного зала. В небе промелькнул черный силуэт, напоминающий Дементора, держа путь строго во двор замка. Все восемь парней шагнули вперед, выходя за пределы школы и оказываясь на улице у главного входа. Толпа Пожирателей оживилась, кто-то даже противно засмеялся, с надрывом, нервно. Силуэт проследовал ровно до места: на пять шагов отступая от основного скопления тёмных сил — обратившись в фигуру. Перед парнями предстал высокий мужчина с чёрными волосами, разбитыми на две шторки, с глубокими чёрными глазами и чёрной мантии, закрывающей все тело. Чонгук выглядел чересчур спокойно, холодно. Он не выражал никаких эмоций, лишь разглядывал лица восьми школьников, среди которых четыре были знакомы. — Что ж, приветствую вас, — сказал Чон и широко улыбнулся, раскрывая руки. Под мантией у него пряталась чёрная трость с набалдашником золотой змеи, на которую он слегка опирался. В другом руке он держал палочку, такую же черную, как и весь его образ — местами потертую, идеально ровную и выверенную до дюйма. Чанбин, Джисон и Минхо заметно напряглись, видя перед собой того, кто не так давно был их предводителем. — Какое бескультурье, — сказал Чонгук, покрепче хватаясь за трость. — Позовите сюда директора, нам нужно обсудить пару моментов с глазу на глаз. — Я за него, — сказал Чан, выходя вперед остальных. Чон вскинул брови и громко рассмеялся, смотря на старосту школы так, будто видел в нём лишь маленького безобидного щенка, но никак не угрозу. — Мальчик, позови взрослых, я тебе сказал. — Я могу выступить за директора Гиллиса, — крикнула Минерва, пробиваясь через стену из 7 напряжённых спин. — О, это куда лучше, — сказал Чонгук и лучезарно улыбнулся. — Миссис Макгонагалл, давно не виделись. Профессор не ожидала увидеть на месте нового Тёмного лорда именно его — любимого некогда ученика Слизерина. Она вскинула брови и замерла на месте, совсем не замечая, что Чон уже махнул палочкой, атакуя безмолвно. Чан резко развернул Минерву и встал спереди неё, используя защитное заклинание. — Ого, — удивился Ночь-гон-чук. — Значит все-таки ты за старшего сегодня. — Мы все, — сказал Чанбин, делая шаг вперед. Остальные шестеро парней сделали также шаг вперед, навстречу опасности и потенциальной гибели. Каждый из них боялся за ближнего больше, чем за себя. Поэтому когда Чонгук ещё раз рассмеялся, Хенджин схватил Феликса за руку и крепко сжал ее. — Детки решили поиграть во всесильных магов, — начал Чон, его хорошее настроение резко сменилось на гнев. — Понимаю, сам таким был. Но за столько лет я многому научился, учёл ошибки Волан-де-Морта и понял, что мне стоит убить вас прежде, чем вы начнете рыпаться. Tom Day — Our World Чонгук взмахнул палочкой и пустил зелёную молнию в сторону Чана, но тот отразил её своей — голубой. Их молнии сошлись посередине, но сил у Тёмного лорда было куда больше, поэтому зелёная молния начала стремительно приближаться к палочке старости. Тогда Хенджин отпустил руку Феликса, подбежал ближе и пустил точно такую же голубую молнию в сторону Чонгука. Руки Кристофера заметно тряслись от напряжения. Он держал перед собой палочку Хенджина, что была повреждена, поэтому часть атакующего заклинания он принимал своим телом, чувствуя разряды тока в районе грудной клетки. К ним подлетели Чанбин и Джисон, пуская ещё две синих молнии в сторону Чона, но его силы все равно превосходили. Феликс и Чонин ринулись следом. Сынмин и Минхо переглянулись, слабо улыбаясь друг другу и одновременно сорвались с места, добавляя к шести ослепительно голубым молниям свои. Чан начал трястись всем телом, чувствуя все большее напряжение, будто его прошибало током насквозь, каждый вольт доходил до мозга, кроша его в невнятную труху. Постепенно все восемь молний сцепились в одну — более толстую, мощную и сильную, нежели до этого. Все взялись за руки и прикрыли глаза, отдавая остатки сил на борьбу с предводителем Темных сил. Сила зелёной молнии постепенно ослабевала, Чонгук оглядывался по сторонам в поисках такой же поддержки, но вся толпа Пожирателей стояла не шелохнувшись, наблюдая за зрелищностью момента. Голубая молния уже достигла Чона, он мелко затрясся, держа палочку двумя руками, заваливаясь на правый бок. Спустя пару секунд идеальная и выверенная до дюйма палочка треснула пополам, прошибая мужчину насквозь. Все восемь парней разом отпустили палочки и Чонгук с довольной улыбкой стал медленно растворяться в пустоте, что-то шепча про скорую встречу с Волан-де-Мортом, а вскоре и окончательно исчез. Кристофер почувствовал небывалую тяжесть в конечностях. Окончательно повреждённая палочка Хенджина упала на холодный каменный пол, а Чан медленно опустился на колени и посмотрел на зарождающийся рассвет. Небо постепенно светлело, становясь персиково-розовым. Где-то вдалеке закричали грифоны, которых когда-то хотел поймать Чанбин. Парень широко улыбнулся, чувствуя, как начинает исчезать. Семеро парней бросились к нему, но было уже слишком поздно. Минхо сел перед старостой на колени и начал трясти, что-то неразборчиво говоря. Но Чан успел произнести: — Меня все равно бы после Рождества отчислили. Будьте счастливы, дети мои. И исчез вслед за Чонгуком, оставляя после себя лишь пробитую надвое палочку и склянку в кармане Сынмина. — Куда... Куда он делся, — шепотом спросил Джисон. Минхо посмотрел на небо, где постепенно выползало солнце из-за горизонта и смахнул рукавом мантии очередную за день слезу. Остальные тоже вздернули головы, рассматривая персиковую мантию, которую теперь им рисует Чан.