А ЧТО, ЕСЛИ...

      Чья-то рука дёрнула меня в переулок. По сравнению с оживлённой улицей, где я только что шёл, тут было довольно тихо, темно и безлюдно. Человек, тащивший меня за рукав пальто, завернул за угол, и мы оказались в тупике. Я потерял дар речи, увидев знакомую ухмылку на лице, наполовину скрытом в полумраке. Обернувшимся ко мне человеком был Артур, мать его! - Ну, здравствуй, Алан Миллер. Скучал по мне? – произнёс он вкрадчивым голосом. И та самая ухмылка растеклась по его наглому лицу в широкую улыбку. Он отпустил мою руку только для того, чтобы впечатать в стену собой. На шее я ощутил его горячее дыхание. Оно гуляло по моей коже, как ни в чём не бывало, и от этого волосы на затылке, казалось, шевелились от бегущих мурашек. Внутри меня завязался тугой комок чувств, что я не мог разобрать, какое же из них сильнее. Я снова почувствовал себя кроликом, попавшимся в удушающие объятия удава. Всё это было до боли знакомо мне (при чём, в прямом смысле). Поэтому, я просто обмяк в его руках, позволив себе не думать. Ведь в этом нет смысла, всё равно будет так, как он хочет. Несмотря на то, что Артур не гнушался применять ко мне силу и метод кнута, тело предательски помнило только хорошее. Как он крепко обнимал меня до хруста костей, как был нежен (насколько умел, конечно). Вкус его губ и языка у меня во рту, тонкие, но сильные пальцы, шарившие везде, где им вздумается, отчего я испытывал нечто странное. Боясь себе признаться и не понимая половину из того, что ощущал. Ни удары в солнечное сплетение, ни содранные о крышку гроба ногти, ни даже порезы от осколков стекла и сломанные рёбра, когда он выбросил меня из окна – ничего из этого не всплывало в памяти. Лишь то чувство покоя и защищённости. Лишь оно вернулось вместе с Артуром. Я и не предполагал, насколько устал от постоянного напряжения, от постоянного контроля. Вечного состояния: «на чуйке». И, после стольких лет, это чувство пьянило, как дорогой виски.       Моё тело плавилось и растекалось, как битум на раскалённом асфальте в +40. И это всего лишь от того, что расстояние между нами сократилось в ноль. Поэтому, я прекрасно мог чувствовать, насколько он возбуждён. Мои губы приоткрылись, я почти не мог дышать под его взглядом. Мне так много хотелось сказать ему, прокричать в лицо все вопросы, которые меня так мучили, но слова застряли где-то в горле колючими дикобразами. Он смотрел на меня своими чёрными, как вязкая топь глазами и продолжал играться строя эту свою самодовольную улыбку.       Не знаю, сколько мы так простояли, затем Артур запустил свою руку в карман моих джинсов и достал телефон. - Ты сменил номер. – С этими словами он набрал комбинацию цифр и нажал кнопку вызова. Его глаза чуть расширились, выдавая удивление, когда он вновь взглянул на меня, всё так же зажимая у стены. Я почувствовал, как завибрировал его карман. После чего он отстранился и, развернувшись спиной, бросил через плечо: - Я позвоню. А я так и остался стоять у этой чёртовой стены с наиглупейшим видом. С трудом переваривая произошедшее. И что, бл*ть, это только что было? Артур? Я же похоронил его 5 лет назад! Оплакал, чуть не свихнулся (но это не точно), чуть не сдох, выжил. Что за х*ня? Похоже, у меня назрела парочка вопросов к своему отцу. Я уставился в экран телефона – в исходящих вызовах значился «Артур». Я бы записал его, как «Грёбаный мудак», но номер забивал он мне тогда сам. Я до сих пор не смог его удалить и, странным образом, он был всё тот же, что и 5 лет назад. Хотя, мой психотерапевт настоятельно мне советовала это сделать при любом удобном случае. На что я отмахивался, откладывал или просто игнорировал её слова. Мне хотелось хоть что-то сохранить у себя, хоть какое-то упоминание о нём. Это всего лишь набор цифр. Я тогда не мог и представить, что абонент на том конце снова будет доступен и осязаем.