Закрой глаза, если не нравится

— Белиал, забери Катину душу вместе с моей, когда она умрёт, прошу. Она всю жизнь, и даже смерть, мне искалечила, — скрипящим голосом молила старуха. — С превеликим удовольствием, — Белиал сделал бы всё, что угодно, ради ещё одной совращённой человеческой души. — Подписывайте, Любовь Андреевна. *** Катерина ненавидела Париж, нынче погрязший в мусоре и постоянных протестах, из-за которых весь город стоял в пробках. Она очень спешила на работу, поэтому пришлось вызвать дорогущее такси. — Выходим, приехали, — обернувшись на заднее сиденье, сказал таксист. — Вы издеваетесь, что ли? Я Вам такие деньжища отвалила, что б Вы километр от силы проехали? — Такие времена, там заблокировали, мы не проедем. — Ну неужели нельзя ничего сделать!.. — заныла Катя. — Ну… — она не стала слушать дальше, и, хлопнув дверью, вышла из машины, надеясь добежать пешком. — Креста на них нет, — пробурчала Катя в неповторимой французской манере, стуча маленькими каблучками. Она решила пройти через толпу, кричащую и шумящую. Закатив рукав свитера в сине-белую полоску, Катерина посмотрела на часы — уже опоздала на полтора часа. Она, вспотевшая и уставшая, уже ничего не хотела, но назад уже не поедет. Толпа ужасная, где-то даже гудели выстрелы пневматики, но Катя так спешила, что даже не замечала, о чём кричат митингующие. Откуда-то пахло жареным. Некоторое время спустя ей удалось вырваться из этого марширующего сумасшествия и подобраться к метро. Катя быстро приложила проездной к турникету и спустилась по ступенькам на платформу. Народу и здесь столько, что яблоку негде упасть, однако у нее получилось пробиться вперёд. Электричка только отъехала, и циферблат показывал, что следующая прибывает через семь минут. Катя тяжко вздохнула и подошла поближе к краю платформы. Со стороны ступенек послышался громкий неприятный смех, компания не особо вменяемых подростков шумно спустилась на платформу. Катерина задуманно смотрела в стену, но ей пришлось резко опомниться, ведь кто-то толкнул её к краю платформы за локоть, и она едва не упала, чудом удержавшись. Она развернулась и возмущенно посмотрела в толпу занятых голов позади, дабы разглядеть, кто ее толкнул, как ее каблук скользнул назад и съехал с платформы, после чего Катя упала на рельсы спиной. Вокруг нее вся подземка закрутилась, завертелась, и более-менее ясное сознание пришло вместе со зрелищем уходящего поезда. Она все ещё сидела на рельсах. — Дождался, — сказал высокий, синюшно-бледный мужчина, нагнувшись над ней с края платформы, которого Катя заметила по левую сторону от себя ещё стоя там. В миг он исчез, и появился прямо перед ней. Никто вокруг этого не замечал, Катя не заметила ни в одних из десятков глаз не то, что сострадание, а хотя бы удивления. Испуганная она вскочила и попятилась назад. — Кто Вы? — вскрикнула Катя. — Меня зовут Белиал, — размеренно ответил он, приближаясь к ней. — Уйди! Уйди, нечистый! — ошеломление от прибытия Демона спутывало сознание, но, наверное, разговор с Богом не пережил бы весь Париж. — Тише, я не говорил тебе кричать, — ужасающим приказным тоном ответил Белиал. — Не приказывай мне! — Катерина, глупая Катерина, пойдём, пойдём, я тебе всё расскажу, — Демон подошёл к Кате и взял за руку. За собой она заметила свое окровавленное тело, нижняя губа задрожала, и Катя заплакала. Она стёрла слезу рукой, и не успела она ее опустить, как они с Белиалом перенеслись в тёмную комнату с каменными стенами, в воздухе пахло ничем. Всё вокруг потеряло свои свойства — горящая свеча не грела, воздух потерял свою густоту, а собственный вес не ощущался вообще никак. Катя шла за Белиалом, как на поводке, он крепко держал ее руку чуть ниже локтя. Около стены стоял стол и стул, на полу лежал узорчатый ковер, больше в просторной комнате не было ничего. Демон отпустил Катину руку, оставив стоять недалеко от стола, и сам сел на большое кресло. Он развернулся к ней. — Ну что, Катерина, садись, — по-царски изрёк он. Катя смотрела в отчаянном непонимании. — Куда? — он издевался. — А куда хочешь, — Белиал слегка улыбнулся, — Но ты молодец, что спросила. Демон похлопал по своим коленям двумя руками, едва заметно кивнув Кате. — Я не сяду, — гордо до боли, но таким дрожащим голосом сказала она, и опёрлась на край стола напротив Белиала. Несмотря на то, что Катя стояла, а он сидел в кресле, их глаза были на одном уровне. — Правда? — его рот страшаще широко приоткрылся. Он вытянул палец и когтём, которых раньше на руках Белиала Катя не замечала, как крючком, поддел её подбородок.. Катя опешила, громко вдохнула, но она решила, что ей нельзя сдаваться ему в руки. — Ну же, — теперь улыбнулся, к тому же обаятельно, но продолжил разрывать кожу. Не выдержав, она осторожно села к нему боком. — Ну вот, Катенька, теперь другое дело, — Демон опустил руку на шею, легонько щекоча ее острыми серо-чёрными когтями. — Что бы ты хотела узнать? Сегодня я разрешу тебе задавать глупые вопросы… Но не больше пяти. — Катя боялась на него смотреть, поэтому рассматривала канделябр без свечи на стене. — Где я? — пискнула она, после чего мигом постыдилась своего сорвавшегося голоса. Тело дрожало даже изнутри, от напряжения она сводила коленные чашечки до боли. — Я хочу видеть не твой затылок. — Катя со скрипом развернулась. Между ними оставалось не более пятнадцати сантиметров, и она этого боялась. — Ты в аду, Катенька. — Ты называешь меня, как моя русская baboulinka. — О, Любовь Андреевне я весьма признателен, — Катины брови подлетели вверх, она подумала, мол, он благодарен её прародительнице за такую девушку, — Она продала твою душу мне, — будто по голове ударили изнутри. — К-как она? — Катя попыталась встать, но Белиал, не отрывая взгляда, усадил её назад. — Да она тебя просто ненавидит, — немного шатая головой, сказал Демон, глядя на поникшую девушку, и громко клацнул зубами. — Ты быстро привыкнешь, обещаю. — Но я же не продавала никому свою душу, я даже не знала, что так можно! — она разочарованно опустила голову и из-за уха выскользнуло несколько прядей волос. По сему Катя почувствовала облегчение, ведь теперь Белиал не видел её лица. — Всё дело в том, — он потянулся заправить волосы обратно, но Катя схватила его за руку и пыталась опустить её на колени. Белиал невозмутимо повёл бровью, — а она всё равно непремменно ощутила, что он разозлизлся, — и, убрав когти другой руки с шеи, сжал Катино запястье до боли, — что старуха твоя перед смертью, зная, что и так к чертям попадёт, призвала меня и пожелала отнять твою душу. — Демон не отпускал и Катерина поняла, что тщетно, и не сопротивлялась. — То есть, мимо моей воли, я теперь принадлежу тебе? — Только поняла, сладкая? — Но я же умерла, почему я ещё чувствую своё тело? — Это тут ты чувствуешь, а в своем мире — нет. Тебя, кстати, уже похоронили. — Так прошло только полчаса, с натяжкой, — Катя все ещё нервно ёрзала и переживала за себя, но по-немножку расслабилась. — Время течёт по-другому. Так вот, ты в своём облике только потому, что всему здесь нужно иметь хоть какой-нибудь да облик. Я тоже не самое живое из мяса и крови, но сейчас, как видишь, в человекоподобной форме. — Ясно, — Катя вздохнула и снова чуть не заплакала. Белиал, заметив намокшие глаза, отпустил её руку и когтями на большом и указательном пальцах сдавил Катины щёки. — Я не просил тебя плакать, — он развернул её к себе лицом, смертельно близко, и посмотрел так, что Катя умерла бы дважды. На его массивных плечах она заметила пепел, он осыпался из ниоткуда. — Мне нельзя плакать? — Тебе нельзя ничего, пока я не скажу. Зачем ты мне невоспитанная? — Я не собака, — Белиал хлёстко ударил её по спине хвостом. Она резко выпрямилась в пояснице. — Мяукнешь ещё что-то? — Нет… — Ты не поняла, мяукай. — Что? Я не буду, лучше я просто помолчу. — Ну или молчи, — как-то посредственно произнёс Демон, после чего провёл змеиным языком по её носу. В ответ сначала Катя лишь удивлённо смотрела и поморщилась носом, а потом тихо-тихо полушепнула: — Нет… — Закрой глаза, если не нравиться, — Катя только коротко моргнула. Белиал ещё на мгновение заглянул ей в глаза, и когда он, резко встав, заставил Катю вскочить, она всё также видела перед собой этот взгляд, как страшащее deja vu. Он прикоснулся к её шее, стоя чуть позади, нависая, и в комнате сменилась обстановка: появилась кровать, пара тумбочек ококло неё, на которых стояли металлические бокалы-кубки, а стол и стул исчезли. Чего Катя не поняла, так это почему на кубках православные кресты. Демон за бёдра развернул её к себе лицом и спиной к кровати. Катя догадалась, что сейчас он, очевидно, бросит её на матрас и случится ужасное, на ужасно красивом шёлковом постельном белье. Тут он оказался непривычно предсказуем. Только повалил он Катино, хотя уже не Катино, почти окаменевшее тело на кровать одним взглядом. Она упала, как пёрышко, застывшее в невесомости, но ударилась об деревянное изножье щиколоткой. Одновременно с этой болью её коснулся и Белиал. Он навис над Катериной, которая уже зажмурилась что есть силы, но резко распахнула глаза, когда он ледяной рукой коснулся поясницы под свитером. Катя дрогнула и попыталась приподняться, но Демон прижал её двумя пальцами меж ключиц обратно. Она глубоко вдохнула, как в последний раз, и опустилась всем едва ощутимым весом в его руки. Белиал надавил на пару позвонков и переместил руку под шею, пальцем другой руки о медленно оттянул ворот свитера, что стал по-тихоньку распадаться на ниточки под когтём Демона. Скоро свитера не стало вовсе, вместе с маленькими ошмётками пряжи, в прочем, как и другой одежды Кати. Собственная нагота её мало волновала сейчас, ибо Белиал начал мучительно медленно расстёгивать пуговицы рубашки, это было страшнее. — Что-ж ты, Катерина, ни разу не пошевелилась-то, а? — скалясь, спрашивает, — Прояви инициативность что-ли, вон расстегни пуговицы. Он расставил колени параллельно внешних сторон её бёдер и нагнулся к ней грудью. Катя надеялась просто перетерпеть, но Демон снова разрушил все её надежды. Блестящими глазами она смотрит сначала ему в лицо, отчаянно, потом на рубашку, а он всё скалится и кивает, дескать: нет у тебя уже выбора, за тебя решили. Неприлично, даже перед сатаной, под его постоянным взглядом сверху, дрожащими руками она потянулась к пуговице. Увидев, что их осталось застёгнутых только трое, радоваться себе позволить не может. Белиал гладит её по волнистым волосам — когти опять пропали, и руки стали подобны человеческим. От надорванного дыхания девичья грудь резко подымается и медленно, рывками опускается. Катя думала, что сейчас краснее адского пламени, однако она была бледнее потолка. Но пот ожидаемо проступал. Когда она домучалась с рубашкой, Демон с довольной улыбкой провёл двумя холодными пальцами по рёбрам, как-будто вознаграждая. Катя скривилась и уставилась вверх, потому что с закрытыми глазами долго лежать не получалось, а смотреть на Белиала — смотреть на свою могилу. В комнате стояла необъятная тишина, совсем не похожая на обычные звуки хорошего секса. В аду молчало всё, чему так следовало говорить. Катя ненароком заметила, что лепнина на потолочных плинтусах другая, а стены немного уже. Apparemment, il nous a transférés dans la chambre, mais n'a pas changé les meubles à sa guise, думала она. Белиал тоже очень скоро, не по щелчку, но лишь коснувшись своих брюк, предстал нагим. Катя не понимала, не ужели он не мог сделать так сразу, не изводя её, но он Демон — он не мог. Щиколотка всё ещё болела, после прикосновений адского герцога болело всё тело. Он вновь запустил обе руки под её поясницу, в этот раз Катя, сжав губы, сдержалась и смело не дрогнула. Белиал недовольно ударил по внутренней стороне бедра хвостом, и она долгожданно для него раздвинула ноги от сильной боли, как-будто кипятком ошпарили. Демон тут же потянул свои руки к тому же месту, но Катерина зашипела ещё до того, как он прикоснулся, ведь знала, что от его ладоней ледяным током пробирает, а потом опять горячо до ожога. Он доволен таким, кажется. Он опирает руку над Катиным ухом, нагибается к ней, в то же время чуть подминая её ноги коленом и другой рукой, раскрывая шире. — Не бойся, — шепчет, а Катя вздрагивает, — Ты же знаешь правила: если я доволен — всё обернётся просто замечательно. Он прекрасно знает, насколько земные женщины падкие на клишированный киношный шёпот. Вот и она обмякает, отдаваясь. — Ты всегда недоволен, — осмелевше, но очень тихо говорит, мгновенно получая хвостом по левому соску. Катя замычала от боли, что есть силы сомкнув губы, и схватилась за грудь. — Умница, подари мне свой первый стон, Катерина. Помутневшие зрачки расширились, потому что он больно и резко входит в неё. Он сейчас её точно сломает, не погнёт, а звонко и с лязгом сломает, да так, что уже не починить — раскрошит на песчинки. По щекам Катеньки норовили скатиться слёзы, она потянулась стереть их, но потом глубоко под ребрами защемило и стало наплевать, она смотрела в потолок. Белиал был чёток и быстр, и она чувствовала, будто сливается с постельным бельем. Он был недоволен безответностью Кати, по сему наградил её ещё одним шлепком хвоста по животу. Она мгновенно напряглась, согнулась слегка, а Бафомет замедлился и нагнулся вплотную к её лицу. — Ну же, Катенька, — он мягко поцеловал ниже скулы. Катя никак не отреагировала, только поджала губы, тогда он, выпустив когти, пощекотал живот чуть ниже пупка, так же приятно, как когда они сидели в другой комнате. Демон снова набирал ритм понемногу, а она только прикрыла глаза. Всеми пятью когтями он надавил на живот, оставляя пять глубоких порезов, и Катя тут же вскрикнула, лаская его острый слух. Наконец-то приятное придыхание, ещё и с запахом крови. Остро, громко, отвратительно и больно-больно-больно. Катя не хочет больше строить из себя непобедимую и становится побеждённой. Она даёт Белиалу то, о чём он просит, она старается изо всех сил расслабиться. Он, не переставая двигаться внутри неё, кисточкой хвоста щекочет её шею, грудь, места, помеченные его когтями. Катя искренне пытается выцедить из боли удовольствие, и у неё, кажется, получается. Она сама начинает двигаться в его сторону, так и не открывая дрожащих век. Демон ускоряется до прежнего ритма, а она бурно и хрипло выдыхает, всё-таки даря ему свой первый, честный стон. Белиал замечает, как Катя запрокидывает голову назад, и вспоминает про его рук рану на подбородке, тянется к ней и облизывает. Рана мигом пропадает, а девушка подаётся подбородком вперёд, подставляясь под приятный шершавый язык. В ужасно мутном состоянии она просто продолжает купаться во всплеске эмоций. Демон скользит ей морозными руками под лопатки и Катя чувствует, как достигает вершины, готовая вознестись то ли от нового чувства оргазма, то ли от болевого шока. Воздух словно становится жидким и тягучим, Кате мало самой себя, в голове тесно. Она приземляется, выдыхая, глупо усмехаясь преодолению пытки, которая совсем не сладостная. Понимает, что Белиал заканчивает прямо в ней и пугается, но ничего не говорит. Демон вскоре, ничуть не ослабший, прилёг рядом с трижды мёртвой Катей. Она схватилась за живот, ведь пять порезов заныли, как сквозные. Снова окутал страх и задрожали пальцы. — И что, опять в слёзы? — Бафомет с огромной, такой животной силой ударил по животу хвостом. — Putain! Белиал посмотрел на Катю, не долго, но очень пристально, и приподнялся. Он потянулся в её сторону и влажно провёл языком по порезам, затянувшимся у неё на поблёскивающих глазах. — Чтобы красивая всегда была, — сказал Демон, вытерев Катину слезу указательным пальцем. Со страху она отодвинулась ближе к краю и сонно прикрыла глаза. — Ты умерла, тебе не нужен сон, глупая. И правда, зевнув один раз, больше спать Катя не захотела. Долго оставаться голой перед Белиалом она не вынесла бы, поэтому залезла под тонкое, но приятно тёплое одеяло. Демон пристально смотрел на неё и молчал, она тоже молчала и снова боялась пошевелиться. Сердце отбивало ритм в висках. Кате хотелось посмотреть в его сторону, о было страшно встретить его острый взгляд. Когда-то давно коллега научила её прикусывать щеку, если нервничаешь, а со временем она заметила, что прикусить язык больнее. Так она и поступила, на короткое мгновение зажмурившись. Мыслей было так много, ещё и одновременно, что ухватиться за какую-то определённую не получалось, однако все они были одинаково ужасными. — Расскажи что-нибудь, Катенька. — Ч-что? — она всё-таки посмотрела на него. — Сама придумай, — грубо и отстранённо ответил Белиал, как-будто это не он её просит, а наоборот. Но он никогда не просит, он приказывает. — Ладно, — Катя на пару секунд задумалась, — Ну, например, сегодня я умерла, оказалось, что единственная любимая мной родственница зарекла меня от покаяния, и после всего услышанного я с каменными глазами лишилась девственности с Владыкой Ада. — Приятно, — хмыкнул Демон. — Что приятно? — она опять испугалась, едва успев расслабиться. — Ты считаешь меня Высшим, Сатаной, — он совсем немного усмехался. — Это разве не так? — Я близок, но договора с Сатаной случаются исключительно редко, так что мы немного разные. — Катя кивнула, будто слушала историю товарища про начальство. — Я думала, что Дьявол это что-то вроде соберательного и единого образа греха с рогами. — Кате стало ещё страшнее, ведь она заметила, что смирилась, ещё и смертельно быстро, и теперь болтает с ним как-будто они на равных. Как скоро она забыла про то, сколько воскресных утр провела в церкви. — А ты… ты похож на человека. — Вы, люди, столько же богоподобны, сколько грешны и списаны с Дьявола. Катя сглотнула слюну и закрыла глаза, Белиал решил, что скоро она сорвётся и не выдержит напряжения, поэтому тихо добавил: — Не бойся, Катерина, пройдёт, — и потух свет. Mais il n'y avait ni bougies ni lampes, с закрытыми глазами подумала она.