***
Белиал навис, — так, как он нависал из раза в раз, — над Катериной. Она уже выучила порядки его мучений: жестокость оставалась неизменной. Только последнее время он приноровился раздевать Катю, как положенно — руками, постепенно, пока она со стиснутыми зубами смирённо наблюдала. Белиал всегда справлялся быстро, неосторожно и как-то очень сухо. Прелюдий от него ждать совсем тщетно.
Он стянул с Кати водолазку через горло, от чего взъерошились её волосы. Она старалась держать кислое, недовольное лицо, якобы чтоб показать Белиалу, как плохо он поступает, чтоб ему стыдно стало, только ему никогда не становилось. Он запустил руки под её майку, проводя тремя пальцами каждой руки по рёбрам. Катерина вздрогнула, пытаясь презрительно, но жалостливо заглянуть в глаза, но он даже не думал смотреть.
Белиал резко дёрнул за змейку ширинки Катиных брюк, зацепив замочком её кожу. Катя коротко пискнула, и тогда он всё-таки бросил мимолётный взгляд на её лицо. В глазах появился блеск, когда он решил задержать взгляд, и пристально рассматривал Катино лицо. Он делал это часто, а главное — неожиданно, когда она теряла всю уверенность, и ей каждый раз становилось страшно от того, что он мог пялиться вечность.
— Зайчик, — Катерина давно ненавидела это прозвище из-за больших передних зубов, и Белиал знал, но вопреки этому всегда называл её так, — Тебе не нравится?
Катя отрицательно помычала и помотала головой вправо-влево.
— Тогда возьми всё в свои руки. Сделай так, чтобы тебе понравилось, — параллельно он приспускал её брюки, наконец-то отстранившись.
— К-каким образом? — Катина обида снова перекатилась в страх. Она всегда боялась, когда Белиал перекладывал на неё хотя бы малейшую ответственность, ведь тогда легче всего осечься.
— Я разрешаю всё. Но есть одно «но» — ты не можешь касаться себя сама.
Она не понимала, как, хотя бы технически, должна поступить, поэтому долго и исступленно смотрела на бездействующего Белиала. Она должна была ублажить себя так, чтобы угодить
ему, чтобы
он был доволен.
— Приступай, Катерина. Я обещаю быть таким, каким ты захочешь, — обещания от сатаны настораживали, но он ещё ни разу не нарушал те немногие, которые давал ей. К тому же, ей было не важно, сдержит он его, или нет.
Неуверенно она потянулась к его рукам, бегая глазами по телу Демона, по комнате. Он протянул ладонь в ответ, и Катя взяла её своей. Она смотрела то на Белиала, то на саму себя. С непривычки, что Белиал абсолютно пассивен, она терялась, но он смотрел так сурово, что Катя тотчас же взялась исполнять его волю.
На пальцах Демона выступали зловещие когти, которых она, как огня, боялась. Она осторожно прикоснулась к тому, что на указательном пальце, слегка надавив, и когти удивительно послушно пропали со всех. Своей рукой Катя направила его к лямке трусов. Он поддел их и вопросительно посмотрел на нее. Она кивнула, и он по команде стянул чёрное белье ниже колен. Катерина зажато потёрлась бёдрами друг об друга.
Она нешироко развела согнутые в коленях ноги, отчего её брюки и белье спустились к щиколоткам. Белиал наблюдал за робкими движениями Кати с непостижимым змеиным спокойствием. Она прикоснулась к внутренней стороне своего бедра его холодными пальцами, и стала водить едва ощущаемыми касаниями вверх-вниз вдоль бёдер. Потом Катя чуть сильнее надавила на руку Белиала, ощутив более насыщенный холод по всему телу, но уже не такой страшный или неприятный.
Медленно и очень-очень стыдясь, Катя переместила его руку к промежности, боясь что-либо делать дальше. Она снова подумала о том, что обречена, что на все триста процентов принадлежит Белиалу, поэтому лучше заставить его побыть нежным, нежели он вновь доведёт её до потери сознания от болевого шока. Шумно выдохнув, она взяла правую его руку и положила на тазовую косточку. Своей правой, в которой держалась его левая, она спустилась немного дальше и, зажмурившись на мгновение, ввела внутрь их средние пальцы. Катя приподнялась в пояснице, тазом подавшись вперёд к Белиалу, который в свою очередь приблизился к ней всем туловищем.
Она очень сильно боялась пошевелиться, радовалась, потому что имеет хотя бы иллюзию контроля, ненавидела, потому что Белиал щемяще давил на всё, даже на воздух, но самое главное — она отпускала, в моменте становясь душой, а не телом. Катя отслоилась от оболочки, которую теперь спокойно может принести в жертву когтям, ударам, укусам, терзаниям Демона. В призрачном, чужом, неКатином теле, она разглядела источник низшего, плотского удовольствия. Белиал хотел, чтобы она это видела, и она увидела. Je suis mort, mais comme j'aimerais vraiment mourir, думала она. Ей стало одновременно противно, тошно, и приятно, свободно, легко. Когда выбора нет, исход остаётся тот же, а проще и правильнее всего пустить остатки жизне-смерти на самотек, а точнее — отдаться ему.
Катя легко надавила на палец Демона, устанавливая медленный, сладкий, скользящий темп. Белиал приподнял уголок губ, наклоняясь. Он близко прислонился к её щеке.
— Умница, продолжай, Катенька, — промурчал он, и потёрся о Катино лицо, как кот.
Она переложила его свободную руку немного повыше от тазовой кости, отчего Белиал больно опёрся этой рукой на Катю, вдавливая её в кровать. Но она не стала противиться, и податливо втянула живот с шумным вдохом. Катерина отпустила ладонь Демона, смущенно забросив руку на его затылок. Он удивительно ласково посмотрел ей в лицо, после чего, как показалось Кате, неуверенно убрал руку с талии Кати, привстал, опёрся этой рукой где-то на уровне её головы, и снова прислонился к ней щекой.
Катя продолжала перебирать жесткие чёрные волосы Белиала, которые спадали ей на нос и щекотали. В ней впервые теплилось что-то кроме страха — возбуждение. Отвратительно, просто мерзко сильное и тяготеющее, а ещё позорное, ведь Демон его непременно чувствует. А как это она, нечестно обманутая, вся из себя оскорблённая и недовольная, получает удовольствие? Стыдно, приятно и очень нечестно. Вся Катина решительность в моменте пропала. Хотелось расплакаться, но нельзя. Даже в такой перевёрнутой воле не было ни капли свободы: Катя выбирала одну из многих щедро предложенных Белиалом пыток.
Она, с челюстями сжатыми до вязкого натяжения в висках, коснулась себя глубже и безымянным пальцем. Катерина ускорила темп, надеясь, что хотя бы так закончить со всем пораньше и потом исчезнет, испарится, растает… Демон стал тереться о её тело везде, где можно и
нельзя можно, ему всюду можно. Ей было тяжело продолжать с четырьмя пальцами внутри, два из которых не её, и к тому же очень норовистые. Белиал, однако, держал уговор и вообще ничего не делал сам.
Тёмная, уже знакомая комната стала ещё немного темнее и мутнее, когда сознание Кати внезапно сильно отдалилось. Она прикрыла глаза, но не до конца, на что Демон отреагировал едва заметно, но, в отличии от всего происходящего, она это чётко различила и ощутила — он довольно, нешироко улыбнулся. Было странно наконец удовлетворить Белиала, хотя бы чуть-чуть. Катя неуверенно потянулась к нему лицом, почти вплотную, но он проигнорировал с гримасой наивного непонимания и ещё более сдержанной улыбкой.
— Что? — спросил он, как-будто не мог догадатся, только это выглядело нарочно унизительно наигранно.
— Ты знаешь, — на обиду она права не имела никакого, тем не менее обиделась.
— Скажи мне, громко и внятно, чего ты хочешь, — его тон стал строже и походил на наставнеческий, учительский, — и я сделаю всё, что пожелаешь, Катенька.
Белиал вмиг полностью замер и только пристально смотрел на Катю. Она оторопела, как-будто он только что вспыхнул или ещё что. Пару секунд тоже бегло смотрела на него, правда как под дулом пистолета, а потом говорит:
— Поцелуй.
Демон продолжил двигаться пальцами внутри неё, иногда немного разводя их, после чего Катя явно обмякает и немного содрагается. Он медленно (Катя успела заметить, что он спешен только когда злой или недоволен) тянется к её губам и осторожно, удивительно мягко целует, хотя она уже успела зажмурится, решив, что Белиал точно не делает ничего просто так, без подвоха.
— Это было не громко и не внятно, — по-своему, по-дьявольски прошептал он, и поцеловал ещё раз, но уверенней, дольше и с языком.
— C'est mon premier baiser français, — смущенно пробормотала Катя, впервые покраснев здоровым румянцем, а не, как обычно, походя на бетон.
— Je sais, — Белиал ответил не без дерзости, но потом поцеловал её снова, не отрываясь, пока она сама не начала вжиматься в матрас и отворачивать лицо.
Когда он перестал, Катя убрала свои влажные пальцы из промежности, и Белиал последовал за ней.
— Оставь, — Демон недоумевающе, но заинтересовано повёл бровью, и по просьбе не стал убирать, как думала Катя, уставшую руку.
Теперь обе руки Катерины освободились, и она наконец взялась за рубашку Белиала. Пуговицы расстёгивались трудно, несколько она даже разорвала, но бесконечно тянущееся время спустя, ей удалось оголить грудь Демона. Он коротко-коротко поцеловал её в лоб, а Катя по-озорному посмотрела на него. Некоторая мстительность играла в ней, но очевидно, бесплодная. Она не трогала болтающуюся на широких плечах рубашку, и полезла к застёжке его брюк. Белиал выглядел удивлённым, но всё же весьма довольным энтузиазмом Кати. Руками она приспустила брюки за лямки для ремня, Демон, пошевелив ногами, сбросил их ниже.
Белиал не носил белья, поэтому Катерина сразу же увидела перед собой крепкую эрекцию. Её это сбило с толку, но останавливаться, стало быть, глупо и непозволительно. Она положила левую руку назад на затылок Белиала, а правой потянулась к ласкающим её влажным пальцам Демона. Катя сжала, и медленно убрала его ладонь, которой он потом тоже опёрся на кровать. Теперь оставалось только моляще, как ей и положено, смотреть него, надеясь, что в этот раз он пойдёт ей навстречу и сделает всё сам. Удивительно, как она ненавидела быть его, но так хотела, чтобы он ею распоряжался.
Белиал снова наклонился ближе к лицу Кати, и она знала, чем в очередной раз всё обернётся.
— Катенька, говори мне о каждом движении, которого ты так желаешь, — непоколибимо шептал, — Сделай нам обоим приятно, я хочу, чтобы ты решала, чтобы тебе было хорошо. Разве не этого ты хотела? Давай, Катя, скажи, что мне сделать.
Крах: её закошмарило, вмиг слегка потрусило, слова исчезли, а человек, как известно, без слов тоже исчезнет. Было бы просто замечательно, если бы требовательность Белиала исчезла вместе с Катей.
— Сделай это, — сказала, как-будто правда хочет, но по-другому сказать она не смогла бы.
— Что, душа моя? Что сделать?
— Не измывайся надо мной, пожалуйста, пожалуйста, пожалу… — Демон перебил её.
— Скажи, — он делал строгие паузы между каждым словом, — что мне сделать. Попроси меня, хорошо попроси.
— Возьми меня, — Белиал, как Катя и догадывалась, не двинулся, — пожалуйста, — она говорила очень тихо и с придыханием.
— Видишь, как просто удовлетворить меня, — бросил он, и приблизился к Катиным половым губам членом, медленно и с несвойственной аккуратностью входя. Демон совсем немного прикрывал свои счастливые, заблестевшие глаза, в то время как Катерина почти зажмурилась, лишь бы быть где-нибудь не тут.
Постепенно он вошёл достаточно глубоко, но всё еще недостаточно. Катя болесно выдохнула.
— Чего ты хочешь теперь? — Демон не спешил шевелиться, он практически замер.
— Белиал, — она тихо сглотнула, — Просто реши сам, что дальше, — жалобливо ответила Катя.
— Мне нравится, как ты произносишь моё имя, но, — по ребру пришёлся сильный удар хвостом, о котором Катя успела опрометчиво забыть, — ты скажешь.
Рукой с затылка Белиала она схватилась за ребра, залезая под майку, но долго жалеть себя он бы не позволил. Катя решила вернуть его обходительность, поэтому пришлось наступить себе на горло. Она положила руку на шею Демона, и сказала:
— Толкнись ещё немного, а потом… — она зойкнула, ощутив толчок, — Потом назад, но не совсем, — Белиал, согласно своему обещанию, был нежен, — А теперь обратно вернись.
— Это всё? — видимо, он не мог без издёвок.
— Повторяй, несколько раз, много раз… — с каждым словом она говорила всё тише.
Он и сделал, плавно двигаясь внутри Кати, которая, недолгое время спустя, стала рвано подаваться ему навстречу. От неопытности все её движения были рваными, аж совсем не изящными, как она бы хотела. Мысль о том, что она выглядит уродливо перебивало только то, что она мертва и лежит под сатаной. Катя чувствовала себя необратимо отравленной этой мягкостью Белиала, которая, как барабанный ритм, вводила её в транс. Haut et bas, haut et bas…
Демон пролез своей рукой под майку Катерины, как бы придерживая её тело, и, нащупав шейный позвонок, для чего-то стал его массировать с едва ощутимой болью. В этот момент в голове Кати что-то клацнуло, а в глазах потемнело. Её и так невесомое тело потеряло вообще любые свойства, она перестала чувствовать себя его частью.
Когда она очнулась достаточно, чтобы перестать ощущать голову тяжелой тучей, поняла, что Белиал уже закончил и обыденно лежал на постели рядом.
Катю именно в этот момент посетило озарение — она представляла себя маленькой, тоненькой, обскубаной и заключённой внутри фарфорового тела. Жалкая, сдавшаяся без боя. Она не была пустой: то нечто, что стало Катей висело где-то в пустоте, внутри оболочки, которая не вовсе её. Слёзы опять подступили, но она этого не заметила.
Белиал взял её лицо одной рукой за щеки, как в первый день, когда они встретились, и развернул её к себе. Он смотрел строго, сурово, презрительно, как будто это все — Катина вина. Вообще, что угодно — её вина. От такого взгляда у живого остановилось бы сердце, у души же просто защемило каждую частичку себя. Она прогнала слёзы, моргая, решительно поглядывая на Демона.
— Белиал, мне можно задавать глупые вопросы сейчас?
— Как-будто ты хоть раз задавала умные, — не саркастически, а с отвращением ответил он, — но так как всё в этот раз решаешь ты, то задавай. — она думала отказаться, только спрашивать потом Белиал может не позволить.
— А вот… если бы не моя бабушка, я бы все равно попала к тебе? — он отпустил её лицо, продолжая смотреть.
— Ты бы попала сюда, но врядли бы ко мне. Скорее к чертям.
— Это те, которые.?
— Да, они.
— Ладно. Тогда ещё вопрос. Почему я, когда мы…
— Будешь мяться, я закрою тебе рот, — он забил хвостом по матрасу. Его методы работали безоговорочно.
— Почему, когда ты меня буквально н-насилуешь, я получаю оргазмы? — запнувшись, но очень быстро выпалила Катя. Она боялась это говорить, как будто он не знал, как это называется, или думал об их сношениях иначе.
— По-моему, Катя, это просто очевидно — потому, что ты должна. Ну, и может ещё совсем немножко потому, что твоя душа очень меня любит. Ты правда задаёшь глупые вопросы.
Его голос стал спокойнее, он лился, как мёд, он был приятным. Остатки Кати в ней расслабились в виду стабильности Белиала всё это время. Ей противно думать, что она может к нему привыкнуть. Потом они оба долго молчали, по внутренним часам Катерины — больше полутора часа.
Она думала о том, почему здесь, в этой комнате, нет дверей, хотя раньше были, как они вдруг нарисовались на стене. Катю такое не то, чтобы это удивляло:она больше поражалась тому, какой выдержкой обладает Белиал. Помимо этого она всегда пыталась понять, как ни он, ни она никогда не чувствуют жажды, усталости, голода — любых банальных потребностей. Но эти вопросы были бы слишком глупыми для того, чтобы задать их. Катю испугало — если, предположительно, Белиал питается за счёт человеческих душ, то и она тоже? Она ведь уже не человек. Но и не демонесса. Она никто.
