Закрой глаза, если не нравится

***

За долгое время здесь Катя ни разу не покидала помещений, — а это действительно были скорее помещения, чем комнаты, — в которых Белиал её оставлял. Она мало волновалась тем, что было за дверьми, и куда пропадает за ними Демон. Но шло время, и Катерине стало интересно заглянуть туда, хотя бы ненадолго. К тому же она видела, когда Белиал заходил или выходил, отворяя двери, что там достаточно светло и, стало быть, не так страшно. Долго смотря на дверь, как-будто оттуда сейчас же вылезет нечто и поругает её, дескать, сказано же было — никакой самодеятельности, она никак не решалась. Но всё-же подошла к ней и уже потянулась к ручке, как дверь открылась с той стороны. Катя, удивившись, отошла, и притворилась, что вообще занята чем-то другим. — Господин Белиал! — услышала она. Это говорил кто-то низкого, даже детского, роста высоким, но точно мужским голосом. Он показался не сразу, и Катя не могла его разглядеть из-за тени, которую отбрасывала дверь. — Его нет, — ответила она. — Ну подойди тогда ты, Наама! — деловито воскликнул карлик. Катя не побоялась карлика, он вряд ли вообще был опасен, поэтому решила выйти к нему, почему-то стоящим за приоткрытой дверью, и объясниться. За одно и поглядеть на ад, что она изначально и задумывала. Катерина открыла дверь пошире и увидела перед собой младого старца. Его кожа выглядела детской, лицо было пухлым и круглым, ноги короткими. У Карлика росла козлиная бородка и седые волосы. Он носил очки на глазах, которые, кстати, смотрелись очень взросло. Его живот был огромным. Катя, впервые за это время увидев кого-то кроме своего хозяина, улыбнулась ему. Иногда ей вообще думалось, что она в заточении Белиала. Она сказала Карлику: — Я думаю, я не та, кого Вы ищете. Карлик озадаченно смотрел на неё снизу вверх. За ним Катя видела светлый коридор, периферийным зрением пытаясь подметить как можно больше. Он был освещен естественным светом, не электрическим, но окон она тут тоже не заметила. Коридор был дугой и, судя по всему, вообще кольцеобразным. По нему, — кто размеренно, кто явно спеша, — сновали всякие сущности, и каждому Катя удивлялась. Она не понимала, на каком она этаже и есть ли они тут вообще, но ей казалось, что она невысоко, а вот над ней точно что-то есть. Он бы и дальше рассматривала удивительную обитель нечисти, как Карлик спросил: — А Вы, собственно, кто? — Катя удивилась. Она думала, что тут только она чего-то не знает. — Я Катерина де Сад, — ответила она. — Ах, вот оно что, так вы очередная, — Катя не совсем его поняла, однако убедилась — Карлик очевидно мудр, а она и правда единственная ничего не знала. Хотя, веря его словам про «очередную», таких, как она много. — То есть? — Ой, ну Вас с этими глупым вопросами, — Карлик говорил, как Белиал, — Лучше скажите, как давно господин ушёл? — он отошёл чуть глубже в коридор, и стал вдоль стены. Катя стала рядом с ним. Карлик почему-то перестал смотреть ей в глаза, и виновато смотрел ей за спину. На Катины предплечья легли ладони, крепко сжав. Она сразу догадалсь — это Белиал. Он оттащил её и затолкал обратно, за двери, хотя она вряд ли отошла от них больше, чем на два метра. Она не пошевелилась, осталась стоять там, где он оставил — прямо возле порога. Сам Белиал, как подумала Катя, остался поговорить с Карликом, но он вернулся очень быстро. — Катя-Катя… — заговорил он, облакотившись на ручку двери рукой, — разве я просил тебя с кем-нибудь разговаривать? — он наклонился близко к её лицу, все ещё держась за ручку. — Нет, но мне же не было запрещено, — Катя опустила голову. — Смотри на меня, — жутко сказал Белиал. Она так и сделала, сглотнув, — я запрещаю тебе всё, о чём я не попросил, — Демон замахнулся свободной рукой, но не ударил, отстранившись. — Будешь ещё суваться, куда не положено? Катя промолчала, снова грустно опустив голову. Белиал вдруг всё-таки занёс руку и хлёстко ударил по щеке, медленно проводя пальцами по ней. Он выпустил когти, а Катя бесконечное количество раз прокляла себя за то, что ответила бесёнку, вместо того, чтобы притвориться, что её нет, просто не существует. Демон царапал тонкую кожу, выводя четыре кровавых полоски от самих ушей до губ, раздирая верхнюю. Сперва Катя даже ничего не почувствовала, всё также не ощущая это тело своим, но потом боль пробила её, и она сморщилась. Перечить не стала: с'est de ma faute, посчитала она. — Отвечай! — Я н-не буд… — Внятно отвечай! — дверью, за ручку которой он всё время держался, он с невиданной силой ударил Катю. Она присела и схватилась за нос, думая, что он теперь сломан. — Внятно отвечай! — дверью, за ручку которой он всё время держался, он с невиданной силой ударил Катю. Она присела и схватилась за нос, думая, что он теперь сломан. Она стала ощупывать своё лицо и обнаружила, что половина была окровавлена. — Я не буду так поступать. Я совершила ошибку, ослушавшись, — ответила Катя. — Пойми, Катенька, — он взял я её за подбородок, — я так не хочу на тебя ругаться, а ты вот вынуждаешь меня. — Белиал говорил, словно обращаясь к маленькому ребёнку, хотя, по сути, как-то так она себя и ощущала. В его голосе была малая доля сожаления и грусти, которая цепляла Катю, как на крючок, заставляя её думать о себе отвратительно. — Неужто ты не хочешь пожалеть себя, а, Катенька? — Демон наконец-то отпустил ручку двери, и второй рукой схватил её за предплечье. — Что мне сказать, чтобы ты понял, что я сожалею? — дрогнувшим голосом спросила она. — Ты сама должна это знать, ты должна сожалеть, — он сжал Катину кожу, больно растягивая её, сухими, как-будто деревянными пальцами. Катя тоже ощутила это не сразу. Иногда она оказывалась в неком вакууме, затуманивающим сознание. Скорее всего потому, что так легче принять реальность — понемногу, избегая. Однако когда Белиал начал царапать её предплечья, игнорировать стало невозможно. Он вновь глубоко впился когтями, и поднялся выше, разрывая кожу. Демон довёл четыре искусных пореза до ключиц, а потом остановился, когда по телу не двигающейся Кати стекало много крови. Её потеря сильно не сказывалась на мышлении Кати, она наоборот чувствовала себя в высшей степени свежо и трезво, но сюрреалистичность происходящего всё ещё тревожила её. Она не помнила момента, когда бы не тривожилась, поэтому смогла сделать такой расплывчастый вывод — всё в норме. Белиал стал перед ней и молча долго смотрел. Время тянулось очень долго, как тянется всегда в такие моменты, только наверное ещё мучительнее, ведь они всё-таки в обители мук. Катя не решалась, смотреть на него, но иногда старалась глядеть непосредственным, но виноватым взглядом, надеясь, что Демону такой подойдёт. — Чего ты хочешь? — спросил он, и Катя ответила, не мешкая, потому что точно определила для себя, чего хочет в первую очередь. — Умой меня, — к тому моменту она уже почувствовала, как кровь на лице засыхает. — Ну хорошо, я тоже ценю чистоту, — ответил он, и за болящее предплечье развренул её к себе спиной. Развернувшись, Катерина увидела перед собой дверь в стене которой не было, и пошагала к ней, предположив, что это может быть ванная комната. Белиал пошёл за ней и перед самой дверью опередил, по-джентельменски дергая за круглую ручку. Там её ждало удивление — это действительно была ванная, и выглядела она в точности как та, что была в её парижской квартире. Пройдя чуть дальше и остановившись у зеркала почти на входе, где остановился и Демон, она заметила различие. Сама ванна такая же чугунная, но стояла на вычурных резных ножках и была круглой. За локоть Белиал дёрнул засмотревшуюся Катю, останавливая её напротив зеркала. В нём не отражалось ни Демона, ни порезов, шрамов, крови и уныния. В зеркале Катя улыбалась. Белиал положил руку на её плечо, а всем корпусом прислонился к спине. Он положил свой подбородок на другое плечо, прислоняясь к лицу щекой, после чего Катя ощутила его язык на ней, не видя его в зеркале, где она была полна жизни и просто говоря — невредима. Зеркальная она стояла и бодро улыбалась, в то время как другую облизывал Демон. Можно было бы сказать, что зазеркальную Катю она не узнала, но скорее наоборот — там она видела себя, а в реальности… а в реальности она вообще мало что видела. С такой двойственностью момента намного легче отказаться от нынешнего облика. Белиал с большей силой прижимался к ней, пока она ощущала скоростное восстановление тканей после шершавого змеиного языка, но тем не менее кровь не пропадала. Вдруг, когда он немного развернулся и стал, будто причмокивая, облизывать раны на плече, Кате призрачно прояснился его силуэт в зеркале, и параллельно она столкнулась с нечто ужасающим. Понемногу Демон обретал яркости, а её лицо обретало страшную гримасу. Пустую, и что удивительно, бездушную, хотя всё, чем являлась Катя, это одна только душа. Видно и она понемногу упархивает. На сером лице показались тёмно-бордовые пятна, почти чёрные. Катя чувствовала, будто её непрерывно бьют в грудь. Было очень больно наблюдать за тем, как чудесную зазеркальную её пожирает и заставляет гнить тот, кто стоит за спиной, а ещё она сама. Как-будто переживать всё заново, смотреть на жизнь, проносящуюся перед глазами, причём неоднократно. Le pire c'est que j'aurais pu l'empêcher en n'ouvrant pas la bouche. Белиал оставлял влажные следы на шее, где порезов и не было, и Катя решила, что сможет это прервать под достаточно стоящим в его глазах предлогом. — Пожалуйста, смой с меня это всё, — сказала она. — Раздевайся, — ответил Демон. Катя хотела спросить зачем, но решила, что так только нарвётся. Белиал убрал от неё руки, чуть отошёл, а она стала расстёгивать белую рубашку, которая почти полностью намокла, пропитавшись кровью. Она понемногу отлипала от кожи, пока Катя её не сбросила, повесив на крючок на стене. Ей хотелось также повесить своё тело. Она неловко потеребила ткань синих брюк, потом неспешно расстегнула их. Штаны пали в ноги, Катерина подняла их и тоже повесила на крючок. Нагибаясь, она подумала о том, как некрасиво складывается живот. Демон заинтересованно смотрел, как она мялась, не решаясь расстегнуть бюстгальтер, но достаточно одного взгляда — и застёжка щелкнула. Лямки спадают спадают с плечей, и бежевый лиф просто слетает с неё. Её грудь обдаёт холодом из ниоткуда. Катерина большим пальцем цепляет край светло-голубых трусов, и быстро тянет вниз, сбрасывая, и тут же хватает полотенце, прикрываясь. — Брось, — говорит Белиал. В ответ Катя только мычит и отрицательно машет головой. В тот же миг полотенце испаряется, и ей остаётся только пытаться скрыть себя от его глаз руками. — Залазь, — продолжал он, глазами косясь на ванну. Катерина переступила ногой бортик, становясь спиной к Демону. Никто из них не трогал кран, но она увидела, как вода понемногу поднимается, достав ей до щиколоток. Тогда Белиал тоже встал в ванну, его брюки намокли сразу, и Катя это увидела, когда он её повернул к себе лицом, а её взгляд был опущен вниз. Вскоре, конечно, она, пересилив себя, в очередной раз посмотрела прямо на него. Стоять перед ним просто так, смиренно, становилось очень стыдно, Катя не знала, куда себя деть. Он почему-то всегда так высоко, всегда одет, и всегда абсолютно чист. Иногда ей казалось, что он святой, но потом она вообще переставала понимать его сущность. Главное другое — огромное преимущество во всякой, будь-то даже самой курьёзной ситуации у него. — Сядь, — приказал Белиал. Она не сразу поняла, что именно он имел в виду, а потом села на дно неглубокой ванны, после чего почувствовала горячую воду, приятно окутывающую её. Она поджала ноги в коленях, закрываясь от Демона, и облокотилась подбородком на колено. Нарочно она села спиной к нему, однако оказалось, что если он нависает сзади, это ещё страшнее, чем когда стоит перед глазами. Какое-то время она боялась оглянуться, но потом на миг дёрнула головой назад и увидела его, уже тоже сидящего позади неё. Вода поднялась по грудь, и Катя увидела, как рубашка Белиала промокла. Она напугано отвернулась, прекрасно понимая, чем кончится спектакль. Недавно Катерина стала предполагать, что он чувствует все её эмоции, если вообще не читает мысли. Ей это очевидно неприятно, когда над ней господствуют, но страшнее то, что она не знает, в какой мере. Может, он и заставляет её думать её мысли, которые вовсе и не её, может так было и до её смерти. Только это все не важно, потому что тогда он опредёленно знает, что Катя отлипает от своей оболочки, улетая куда-то далеко. А самое страшное — это может быть своего рода милостыней с его стороны, что он позволяет ей отстранится от гнетущих событий. Mais ce n'est pas possible, решила Катя. Позволяя тем самым Белиалу делать с ней всё, что угодно, ибо той Кате он не сможет причинить вреда. Она ощутила холодные руки Демона на плечах, он хотел пододвинуть её к себе. Она, ёрзая, придвинулась, и бросила взгляд на счётчик температуры, а он зашкаливал, цифра не останавливалась ни на каком значении. — Я думаю, ты заметила, что твоя чувствительность снизилась, — Катя кивнула, — Ну вот поэтому и температура очень высокая, а тебя просто чуть-чуть покалывает. — А у меня ожогов не будет? — она развернулась к нему через плечо, ещё больше приближаясь. — Вот сейчас и посмотришь, — Белиал хитро усмехался. Конечно, он знал. Катерина заметила, что вода вся в пузырях, то есть кипит, но слишком горячо не было. Ноги немного покраснели, а сердце очень громко и быстро билось, всё так, однако это не слишком, даже приятно. Демоновы ладони лягли ей на ребра, и он подтянул Катю ещё ближе — так, чтобы она почти лежала на нём. Она же гордо держала спину, не расслабляясь, только ноги слегка выпрямила. Кожей она чувствовала ткань его намокшей рубашки. Мышцы её были напряжены до того, что от спазмов подрагивали. К тому времени воды набралось по шею, и ванна перестала наполняться. Одну руку Белиал положил назад на плечо, а другой скользнул с рёбер к груди Кати. Она дрогнула, когда он сжал её, после чего не полностью отпустил, а потом вновь сжал, будто сдавливая Катерину целиком в одной ладони. Кровь почти смылась с тела, но засохшие следы остались около шеи. В руку, которая лежала на плече, Демон набрал ладошку воды и вывернул её на Катю, подозрительно аккуратно смывая полосатые отметины. Они отходили сразу, просто мгновенно, но Белиал долго водил пальцами по её ключицам, шее, плечам, цепляя иногда грудь. От страха её соски твердели. Она с силой сжала челюсти, и ей казалось, что верхней она выбьет нижнюю. Демон положил ладонь на грудную клетку и надавил, дабы придавить Катю к себе полностью. Он положил подбородок на её плечо, и головы были теперь совсем рядом. — Ну, Катя, давай поболтаем, — сказал он. «Поболтаем» показалось Кате до смеха страшным из его уст. — О чём? — И почему ты никогда не знаешь, чего от тебя хотят? — пробурчал он, — Представим, что ты сейчас на приёме у мсье Дюбуа, своего психиатра. Сделай то, что так любят делать люди, и что так нужно тебе — пожалуйся мне. Расскажи, как тебе плохо, или ещё что-нибудь. Катерина замечание приняла к сведению, и решила, что ныть не будет, потому что он не любит пустых разговоров. Ей захотелось его удивить или убедить в своём чувстве такта. — Не буду, — ответила она. Её глаза были такими, как будто она только что прыгнула с моста, зажмурившись, а теперь решилась посмотреть, что с ней будет дальше. Она смотрела праволишенным взглядом. Белиал немного повернул голову в её сторону. — Делай, что сказал, а, — ответил он, похлопав Катю по плечу. — Хорошо, — она решила рассказать о том, что рассказала бы психиатру, если бы её душу не отняли, — Меня жутко достал мой подопечный Вивьен, я говорила о нём на прошлых сеансах. Он всё время говорит, что хочет убедиться, всё ли у меня в порядке, и я каждый раз думаю, правда ли у меня всё в порядке, и я не знаю. После нашего с Вами последнего сеанса я поняла, что и не хочу знать, но придётся, — Катя выдержала недолгую паузу, — Как-нибудь, но не сегодня. Так вот, Вивьен. Он будто сахарный, его может обидеть, я думаю, даже погода. Он постоянно обжигается на кухне, позорится перед гостями, позорит меня перед шефом. У него неумелые женские руки. Я должна чувствовать вину, за то, что я его ненавижу, но он-то на деле этого не заслужил, он делает, как может, он просто такой? Потому что я её ой как чувствую. — Ты поступила глупо, устроившись в ресторан, — ответил Белиал. Кате показалось, он был чем-то отвлечён. Он слушал её, как ненужное тихое радио. — Ну, я хорошо готовлю, — Демон почёсывал когтями её шею. — Я тоже. — Катерина не поняла, зачем он это сказал, как не поняла и его ответа. Зачем ему готовить, если он ничего человеческого не ест? — Я видел тебя с этим Вивьеном. Противный какой-то, — продолжил Белиал. — Я хочу поговорить с Белиалом, а не с мсье Дюбуа. — Спрашивай, — ответил он. — С чего ты взял, что я хочу задать вопрос? — Но ты ведь хочешь его задать? — Катя в очередной раз пугливо намощила лоб. — Да. Сколько у тебя таких, как я? Сколько людей ты ещё мучаешь? — она очень давно, почти сразу, при первой встрече подумала об этом. Она хотела об этом знать, чтобы не чувствовать такое одиночество, потому что была уверена, что в этом она не одна. — Твоё счастье, что я у тебя один. Зачем ты такое спрашиваешь? Ты же знаешь, что я могу солгать. — А я… а я когда-нибудь останусь одна? Без всех, без тебя? — Это зависит от тебя. Демон убрал правую руку с шеи Кати и спустил её в низ живота, тоже почёсывая его когтями. Он молча водил четырьмя пальцами по коже, он был достаточно аккуратен, спокоен, как-будто гладил кошку, пока в один миг не стал царапать сразу четырьмя когтями. По воде пустились кровавые филигранные узоры, которые почти сразу уплыли в слив, но унизить Катю им удалось. Она правда ощущала себя кем-то вроде домашнего скота, без собственной воли. Но вспомнив, каково ей бывает, когда на её плечи ложится ответственность перед Белиалом, она не смогла определиться, как лучше. Он был полностью одет, он в любой момент мог изуродовать её до предсмертного состояния, никогда не позволив бы ей умереть. Катя подумала, что пусть сейчас он неплохо к ней относится, её гнетёт факт его власти, даже когда она не проявляется. Хотя скорее так — власть Белиала проявляется, даже когда он её не проявлет. Порезы жгли. Демон провёл поперёк них подушечками пальцев, отчего запекло ещё сильнее. Катя звонко зойкнула, а Белиал это проигнорировал. Он спустил ладонь ещё ниже. Он развёл Катины бёдра пошире, и потом какое-то время ничего не делал, просто смотрел. Катерина ощущала раны на животе пощипывающими электрическими разрядами. Демон коснулся когтём указательного пальца её клитора, отчего она вскричала. — Чшш… — прошипел он. Больше Катя не кричала, она только молча смотрела со стороны и не сопротивлялась. Она не знала почему её тело не сопротивлялось, не знала, почему душа не сопротивлялась. Демон вошёл в неё двумя пальцами, после чего долго и неспешно двигал ими, не делая ничего более. Катя почувствовала себя оставленной, и это не отпускало её ни когда он напоследок облизнул длинным языком шею, ни когда он лежал в ванной рядом с ней ещё несколько часов, ни когда безмолвно исчез.