Лидия Белошкур – Право справедливости

Тьма опустилась на поляну с заходом солнца. Было ничего не видно, даже Священная Луна не добавляла света тёмной земле. Мир погрузился в черноту и лишь звёзды напоминали о том, что тот, кто оказался на этом месте, не ослеп. Но тьма не пугает тех, кто рождён бодрствовать по ночам. Ликаны – человекоподобные волки спят днём, тогда как ночью они ходят, словно при свете солнца. Издалека их силуэты вроде и не отличаются от людских, но стоит присмотреться поближе, как вместо кожи у них будет видна густая шерсть, а вместо человеческого лица - волчья морда. Гордость любого ликана - роскошный, пушистый хвост. Ноги у них звериные, и по этой причине люди и ликаны не могли меняться обувью. Как, впрочем, и с другими зверолюдами. Их прекрасное ночное зрение и острый собачий нюх позволяли не бояться глубокой ночи. Именно одним из этих ликанов был и всадник, который под наблюдением ночного неба ехал верхом на своём коне. Конь был не менее необычным, чем его хозяин. Глаза скакуна горели в темноте словно светлячки, что указывало на то, что этот зверь отлично видит в темноте. Это был ликарийский конь, специально выведенное животное для ночных всадников. Цоканье копыт рассеивало ночную тишину, напоминая всаднику, что он здесь один. И мысль об одиночестве навела его на другую мысль: а не заглянуть ли ему в карту и посмотреть, где здесь поблизости населённый пункт. Всадник открыл вьюк, что был прикреплён к крупу лошади. Он достал карту, стряхнул с неё капли прошедшего дождя и выругался. Карта могла бы раскиснуть от воды, будь она начерчена на дешёвой бумаге. Подцепив когтем угол карты, он раскрыл её и выдохнул с облегчением, увидев, что карта никак не пострадала. Кругленькая сумма денег, заплаченная за карту на дорогом пергаменте, оправдывала себя полностью. Такой карте не страшны даже ливни и болота. Всадник озирался вокруг, принюхивался, словно пёс. Запахи полевой лаванды сбивали с толку, изменяя и перекрывая другие запахи. Высматривая ориентиры, всадник иногда оглядывался вокруг, чтобы найти какое-нибудь сходство с картой. И он нашёл. – Скоро, Голиаф, наконец сможем отдохнуть, – сказал всадник нежным и женственным голосом на ушко своему коню. Да, всадник была женщина, хоть и в плаще, и будучи одета в стёганку, трудно была издалека определить её пол пока не увидишь её лицо или услышишь её голос. Волчица похлопала коня по шее. А конь пару раз кивнул головой, будто он понимал, что она ему сказала. Но волчице нужно было проверить ещё кое-что. Она снова запустила руку во вьюк и достала футляр, который, как и другие вещи в её вьюке, промок. Но именно от таких проблем, как вода и грязь, защищал этот футляр. И, судя по тому, что волчица достала оттуда сухое письмо, она убедилась, что эта вещь справляется со своей задачей на ура. Всадница снова, похоже уже в двадцатый раз, оглядела письмо и убедилась, что оно целое и невредимое. Но самое главное, нужно было проверить, что печать никак не сломалась и не раскисла по пути сюда. Она осмотрела красную печать на письме и вздохнула с облегчением, не увидев на ней ни трещинки, ни царапинки. Хоть она не понимала, кто написал это письмо, ведь на печати красовался большой крест. Самый простой и обычный крест, который не является частью чьего-то герба или эмблемы какой-нибудь купеческой компании. Как никак, а всадница разбиралась в геральдике. А, если никакого внятного герба нет, это может означать, что отправитель желает оставаться анонимным. А когда получатель увидит это письмо нераспечатанным, то, наверняка, не задумываясь заплатит ей приличную сумму. Интересно, конечно, было то, что написано в этом в этом письме. Его она нашла на мёртвом гонце, которому не посчастливилось наткнутся на банду разбойников. Увы, когда она нашла его, он давно уже был мёртв, а бандиты, не забравшие его футляр, не подумали на сколько могут быть ценными бумажки, запечатанные в конверте. Она не знала, кто получатель, она знала лишь его имя и где его примерно можно найти, благо она взяла карту гонца, где были некоторые его заметки. И вот, она уже несколько дней странствует в поисках этого Кшиштова, того, кто должен получить это письмо. Но вот незадача, Кшиштов странствует с места на место, не оставаясь там на долго. Поэтому гонец обозначил на карте несколько мест, где его можно будет найти. Всадница лишь надеялась, что она, наконец, найдёт его и вручит ему это проклятое письмо и получит за доставку честно заработанные. Впереди её ждала деревня, которую пометил покойный гонец. Деревня Лавандовка. Это уже третья точка, которую ей нужно посетить, и не дай Селена она снова услышит, что «Кшиштофа здесь уже как несколько дней нет». Ведь несмотря на то, что волчица берегла письмо как зеницу ока, у неё было большое желание разорвать это письмо и сжечь его. Но она терпела, очень долго терпела. – Доброй ночи тебе, милок, – послышался немного хриплый, но очень доброжелательный голос старушки. Маленькая сгорбившаяся волчица смотрела на неё своими добрыми глазами, которые подобно огонькам свечи сверкали в темноте. На её спине была вязанка хвороста, который она здесь собирала. Странница чуть не вылетела из седла от неожиданности. Она была настолько увлечена картой и письмом, что даже не заметила, как старушка стоит под боком её коня. – И Вам доброй ночи, – кивнула всадница. Радость наполнила путешественницу, от которой у той невольно завилял хвост. Появление старушки сильно обрадовало её, ведь это значит, что деревня, в которую она направлялась, совсем недалеко. Не будет же старая волчица просто так отходить далеко за хворостом. – Скажите, пожалуйста, как долго мне осталось до ближайшей деревни? – Да за пол часа я сюда пришла. Но я старая и хожу пешком. Ты, дорогуша, на этом коне и за меньшее время управишься. Стоит тебе обойти этот холм, как сразу увидишь деревню. – Спасибо, бабуль. А не желаете я Вас до деревни проведу? Помогу вам хворост донести. – Да что ты, – махнула рукой старуха. – Я давно уже так живу, я привыкла. – И горбатить себе спину? Ну, посмотрите на себя. Вы скрючились как вопросительный знак. Давайте я Вам помогу. Всадница спрыгнула с коня и взяла у бабули хворост, и принялась привязывать его на Голиафа. – Ой, спасибо, – обрадовалась бабуля. – А теперь Вы залезайте, – незнакомка добрым жестом указала на коня. – Нет уж, я боюсь. Я всю жизнь ногами ходила и, хвала Селене, они у меня не болят. Волчица решила не спорить со старушкой, ведь вспоминая свой первый раз, когда её посадили в седло, она поняла, что ей дольше придётся объяснять этой старой женщине, как правильно держатся за поводья и не упасть, нежели они пойдут туда пешком. – Ладно, бабуль, Ваша взяла. Укажите мне дорогу в деревню, а я вам этот хворост до дома довезу. И так они вместе пошли. Всадница решила и самой не забираться на коня, а просто взять поводья и пойти, ведя Голиафа за собой, поскольку не прилично сидеть верхом на коне, пока ты сопровождаешь старую женщину, которая идёт пешком. К тому же, после долгих часов верхом на коне ноги у неё онемели и стали ватными, так что ей сейчас не помешало бы пройтись на своих двоих. Обойдя холмик, странница могла увидеть вдалеке тусклые огни. Это значило, что деревня была совсем недалеко, как и говорила старушка. – Как тебя зовут, дивчина? – Меня зовут Лидия. Ищу некоего Кшиштова, у меня для него важное послание. – Смотря о каком конкретно Кшиштове ты говоришь? В наших краях не мало кто ходит с таким именем. – Да, Суперечье, как ни как, – подтвердила Лидия. – Это, наверное, распространённое имя в данной провинции. Он на одном месте долго не сидит, часто ходит между деревнями. Надеюсь, что у вас его найду. – Купэць, мабудь, – предположила бабушка. – Но у нас таких много в деревню заходит, толком никого не запомнила. Память уже не та. – Надеюсь, это всё-таки купец. – Донэчко, а ты чего в мужской одежде ходишь? Неужто на гузно тебе не сидится? – Так и есть, бабуль, – юная волчица ухмыльнулась. – Так и живу. Иду с места на место, считай, что дома у меня нет. – Бедняга. Ты небось сирота? – Нет, просто родители не одобряют моё ремесло. Мы спорили, но потом решили, что лучше, если я просто пойду своей дорогой. Конечно, Лидия рассказала бабуле не всё, а лишь небольшую выжимку. Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, кто она на самом деле. И ей совсем не хотелось, чтобы кто-то узнал, что на её поясе висит боевой топор, который она скрывала под одеждой. А на боку коня - полуторный меч, который скрывался под видом рулона ткани. У Лидии была очень опасная “профессия”, о которой лучше не рассказывать каждому встречному. Ведь незнакомец, вооружённый до зубов, который активно ищет кого-то, явно вызовет подозрение. – Бабуль, а что вы только обо мне да обо мне? Расскажите, пожалуй, немного про то, как вам живётся? – Да что тут рассказывать? Жизнь у старушки неинтересная. Живу себе спокойно, да никого не трогаю. В деревне тихо, никаких хлопот не знаю, кроме как о том, чтобы на зиму было, что покушать. А так, тут тихо как в саду. Разве, что из города к нам иногда приходят, да казаки в кабак напиваться идут. Вот так. — Казаки? — Да, казаки. Наглые бывают. Но лучше пусть будут они, чем какие-то негодяи. Они нас защищают. И благодаря им, единственное место, где есть беспорядки, это в кабаке. Да и хороших волков среди них немало. Мне часто в хозяйстве помогали, вежливые они ко мне. А я им всякое готовлю. Может быть, мне тебя вкусным накормить? — Я с радостью, бабуль. С прошлой ночи ничего не ела. — Чего это ты так? Зачем себя так мучать? — Я себя не мучаю. Денег у меня просто нет. А работы никакой. Есть одно послание, которое нужно передать, возможно я заработаю на этом хоть что-то. — Ох, милочка, так по мне ты уже заработала себе целый ужин. Вот затоплю я печку и ты у меня наешься и выспишься. — Спасибо, бабуля, Вы меня выручаете. — Да это ты меня выручаешь. После бабушка стала описывать то, как она накормит Лидию. Пирожки, каши, жаренная курочка. У Лидии от описания слюни текли, а живот разболелся от ожидания. С одной стороны, лучше бы ей попросить бабушку не мучить её описанием. С другой, ей самой хотелось пощекотать свой желудок воображаемой едой. К тому же, похоже бабушке не с кем поговорить об этом. Старики очень любят болтать, и иногда просто надо, чтобы их поток сознания тёк рекой. Даже когда они уже прибыли в деревню старушка всё рассказывала о том, как она готовит и подаёт еду, пока Лидия воображала в своей голове самый большой пир в жизни, хотя сама знала, что в реальности всё будет намного скромнее. И вот не прошло и полчаса, как, наконец, можно было различить во всей красе белые хаты с соломенными крышами. В окнах домов мерцал тусклый свет, который напоминал, что эта деревня далеко не заброшена, а наоборот, живее всех живых, что подтверждалось наличием детей. На дороге двое волчат размахивали палками, воображая бои из давно минувших сказаний о воинах и героях древности. Но неряхи так вымазались в грязи, что можно только представить, как сильно будут ругать их матери, когда увидят эти грязные мордочки. А где-то красивая дева, с прелестным и роскошным хвостом, которым одарила её природа, шла с коромыслом на плече, чтобы зачерпнуть из ближайшей реки воду. Лидия не могла не перестать любоваться этим чужим для неё образом жизни. Ей было всё так интересно и необычно. А бабушка всё продолжала и продолжала рассказывать о различных вкусностях. Даже когда они наконец пришли к её хате, она во всю рассказывала про пирожки с капустой. — Ну вот и всё, бабуль. Куда всё это сложить? — Лидия принялась стаскивать хворост со спины своего жеребца. — Положи у печки и, если сможешь, то сделай ещё одно доброе дело. Помоги мне её растопить. Я старая и мне уже трудно разводить огонь так, как это было в моей молодости. Лидия так и сделала. Она вошла в хату и первое, что она почувствовала – это сильный удар стойких ароматов из различных трав, но голод был настолько сильным, что она решила не придавать этому особого значения. Волчица подошла к печи, разложила туда хворост и, совершив ловкое движение рукой, на её ладони загорелся огонь, который она подобно выстрелом из пистолета направила в хворост. Но ничего, лишь небольшой дымок вышел оттуда, который сразу растаял. — Проклятие, хворост ещё влажный. Тут Лидия вспомнила, что и она сейчас не такая уж сухая. Как и этот хворост, прошлый дождь не пощадил и её. Благо, вода не дошла до кожи и лишь намочила шерсть. — Бабуль! Хворост мокрый, — заявила Лидия, выходя за порог. — Ну, что теперь поделать. Придётся подождать. Но когда бабушка договорила, она охнула от удивления. Лидия сбросила капюшон впервые показывая ей свою белую мордашку. Левый глаз молодой волчицы был перевязан белой повязкой, которую трудно заметить издалека из-за цвета её шерсти. — О, Селена! Кто же с тобой это сделал? — старая волчица протянула руку к её повязке. Но Лидия сразу отстранилась. — Это всего лишь мелочь… Мне сейчас не сильно хочется об этом говорить. Может быть, потом, когда наконец сядем за стол? Только есть одна вещь, которую я должна сделать. Не скажете, где здесь есть какой-нибудь кабак или трактир? Мне нужно кое-что сделать. — Да, есть. Иди туды по дороге. Он возле реки. — Спасибо, бабуль, — Лидия уважительно кивнула старой женщине и пошла своей дорогой, повесив свой мокрый плащ на забор, чтобы к её приходу он высох. Она нервно оглядела себя, чтобы осмотреть свою стёганку. Увы, но сейчас она выглядит как наёмник, коем она, по сути, и была. А это было очень опасно, ведь каждый знает, что наёмник, если приходит на новое место, то он явно кого-то ищет, или проворачивает какие-нибудь тёмные делишки. Этого внимания Лидия не хотела, поэтому и стёганку пришлось снять. Теперь на заборе, под плащом сушились куртка и поножи, чтобы не вызывать подозрений. А топор она положила на забор головкой вниз так, чтобы блестящий в лунном свете металл не выдавал себя. Так из далека рукоять напоминала часть забора. — Голиаф! — крикнула Лидия, после чего свистнула. И теперь, когда её конь с ней, она пошла по указанию бабули к кабаку. Найти его было нетрудно, так как он сильно выделялся на фоне остальных деревенских строений. Ведь, если во всей деревне стояли белые мазанки, то этот дом представлял из себя большую деревянную избу, намного больше размерами, чем обычная хата. Подойдя ближе, волчица отпустила своего жеребца порезвится на поле. А сама вошла в шумный кабак, в котором громко разговаривали, пели и играли. — Извините, пожалуйста… Я… — она неловко подошла к лавке. На удивление, хозяином этого заведение был не волк, а лис. Рыжий, пушистый, но угрюмый лис раздражённо смотрел на посетительницу своими зелёными глазами. — Ну, рожай, давай. У меня нет времени возится с твоими заиканиями. Шум и гул трактира отвлекал её. Лидия быстро собралась с мыслями и сказала: — Сколько я могу купить вяленого мяса за эти деньги? Лидия достала из кармана два гроша. — Издеваешься, что ли? Да на это я тебе и пол кусочка не продам. — Это всё, что у меня есть. Может быть, я могу взять у Вас в долг или оказать какую-то услугу? — Здесь мы принимаем только деньги. Это тебе не богадельня, — грубо ответил лис. — Послушайте, у меня закончились припасы, а мне предстоит ещё долгая дорога. Может быть, Вы примите это? — Лидия потянула руку к шее и вынула маленький серебряный медальон, на котором аккуратной ювелирной работой был выгравирован молот, наковальня и кирка. — Я, по-твоему, ломбард? Хватит испытывать моё терпение. Я принимаю только деньги и всё! Если тебе нужны деньги, то выиграй у них... Если чувствуешь себя везучей, — лис показал на разгоряченных посетителей, которые весело втыкали нож между пальцами и, несмотря на риск их лишиться, они выглядели вполне счастливыми. Она понимала этот намёк. Играть в подобные игры и ставить ставки крайне рискованно, ведь с одной стороны можно выиграть всё, а можно остаться ни с чем. Но у Лидии не было никакого другого выбора. Она подошла к этим посетителям. — Эй, парни! Не против если, я к Вам присоединюсь? Три волка, что сидели за этим столом, переглянулись и их хвосты завиляли, а на мордах показались ехидные ухмылки. — Ты? — сказал рыжий, что сидел на дальней скамейке и вертел нож в своей руке. — Ну, ну. Лучше бы ты корову доила или на кухне щи варила. Ну, ладно. На что будешь ставить? Но скажи мне, девка, не боишься второй глаз потерять? — Не волнуйся, я не настолько тупая, чтобы ножом себе глаз выколоть. Ставлю два гроша, — Лидия подбросила на стол две монетки, которые со звоном покатились к центру стола. — Ну хорошо. Тогда я тоже ставлю два, — рыжий так же положил монеты на стол. — Ставлю на рыжего, — сказал серый и добавил деньги в кучку. — А я вот ставлю на одноглазую, — сказал волчара, на голове которого была старая соломенная шляпа, из-под которой он вынул две монеты. — Бабёнка на вид боевая. Кто знает, какого она тебе хвоста накрутит. — Ха! — воскликнул рыжий. — Похоже грачка намечается нескучная. Рыжий волк положил свою левую ладонь на стол, который уже давно продырявился из-за подобных игр. В правую он взял нож и принялся колоть остриём между пальцами левой руки. Каждый удар по столу сопровождался стуком. Его глаза словно остекленели, а вид его был очень сосредоточенным. Но это был лишь первый раунд, самый простой, который может проиграть лишь тот, кто невнимательный или имеет кривые руки. Нож проходил красиво и ритмично, между пальцами и ,когда рыжий наконец ударил ножом за мизинец, сказал: — А ну-ка, сможешь повторить, девка? — рыжий ловко подбросил нож и изящно взял его за лезвие и вежливым жестом поднёс Лидии рукоять. — Смогу, — Лидия взяла нож в левую руку, а правую положила на стол. — Леворукая, что ли? — удивился серый. — Я полна сюрпризов, — Лидия ухмыльнулась. — Эта девка ненормальная. Лидия начала свой раунд. Она, так же как и рыжий, вонзала ножом в открытое пространство между пальцами. Нож ритмично стучал, создавая новые дырки на и так дырявом столе. Лидия выглядела спокойной, даже ухом не дёрнула. — Вижу, для тебя – это слишком просто, — сказал рыжий, когда Лидия наконец ударила за мизинец. — А ты что думал? Я тебе не простая деревенская баба, — одноглазая воткнула нож в середину стола. — Что же. Тогда нам придётся играть как настоящие мужчины. Игра началась по-настоящему. Раунд за раундом они повышали скорость. Стук ножа о стол становился всё ритмичнее и быстрее. Битва была равной, но ни рыжий, ни Лидия не были готовы уступать друг другу. Незаметно для игроков зрителей этой сложной баталии становилось всё больше и больше. А когда третий раунд закончился, то в горку монет добавилось ещё грошей. Все посетители с изумлением смотрели на это невероятное зрелище, как ножи в ловких руках, быстро и изящно летали между пальцами. А раунды тем временем становились всё более и более напряженными. Но даже, несмотря на сложность, ни единой капельки крови не было пролито, ни единой царапины. Но вот дошли они уже до одиннадцатого раунда. Вокруг стола собралась уже дюжина посетителей, и все они с упоением смотрели на эту битву титанов. Удары ножом становились настолько быстрыми, что Лидия и рыжий заметно нервничали, каждый раз беря в руку нож перед раундом. Но вот настал двенадцатый раунд и Рыжий осёкся, его нож ударил по безымянному пальцу и тот лишь тихо зашипел и принялся быстро трясти рукой, чтобы облегчить боль. — Если одноглазая пройдёт этот раунд не поранившись, то победа будет за ней, — сказал кто-то из толпы. — Ага, только сначала пусть удачно проведёт его. Лидия не отвечала, понимала, что вот её шанс окончить эту игру и забрать выигрыш. Но сомнения окутали её ум. Зрители и даже рыжий напряглись. А Лидия взялась за рукоять и молилась в голове, что лишь бы ей не промахнутся. — Мужики! Все обернулись, позабыв об игре, даже Лидия и рыжий. У входа в корчму стоял простой фермер, он дышал так, словно бежал марафон. А вид его был настолько напуганным, будто видел орды кочевников. — Мужики! — повторил он и откашлялся. — Казаки пришли. Лис, что стоял за стойкой, опустил уши и скользнул под неё. Все замерли и сели по местам, так, словно никакой игры и не было. — Что происходит? — шепнула Лидия своему сопернику. — Казаки припёрлись. Сиди тихо, как рыбка, и не стой у них на пути, понятно? Лидия кивнула. А тем временем снаружи послышались цоканье копыт, очень многих копыт. Дверь в кабак открылась нараспашку и внутрь ввалились казаки. Два крепко сложенных волка. По ним сразу было понято, кто они. Белые рубахи и красные шаровары, что выдавали в них тех самых казаков, о которых говорили. На поясе каждого красовалась сабля. — Янкель, мы пришли за долгами, — сказал один из них и заглянул за прилавок, но там никого не было. Тем временем лис уже ползал по полу, пытаясь скрыться от взора незваных гостей. — Где деньги, Янкель? Ты знаешь, что долги нужно платить. Казак перевернул прилавок, который с треском разломился. Всё, что было на нём - упало и покатилось, бутылки разбились. А Янкель ползал по полу, как ящерица, чтобы найти укрытие. Он заполз под стол и даже прижал палец к губам, прося посетителя, который сидел за этим столом, его не выдавать. — В прятки хочешь поиграть, да? Ну, что же – это моя любимая игра, — волк остановился и хорошо принюхался. Второй, что с ним был, сделал то же самое. — Я чую запах лиса. — Я тоже. Волки походили между столами. — А ну ка, где же наш Янкель? Я его не вижу, — насмешливо сказал первый казак. Тем временем посетители, медленно выходили из заведения, не желая стоять на пути воителей. — Может быть здесь! — второй казак заглянул под одним из столов. — Ой! А его здесь нет. — И здесь его нет. Лидия тем временем крепко сжимала рукоять ножа так, что на ладони показались вены, шерсть вздыбилась, а зрачок метался то на казаков, что устроили беспредел, то на лиса, что забился под столом. Мысли в голове терзали её. — Даже не думай, — шепнул, рыжий. — Не играй в героя. — Ага! Вот же он, — казак перевернул стол. — Пожалуйста, не бейте меня! Я просто ещё не всё заработал! Обещаю, что в следующем месяце я всё отплачу! — Это ты говорил в прошлом месяце. — И до этого тоже. — Янкель, мы уже говорили о том, что с тобой будет, если ты не будешь вовремя платить долги. Казаки взяли того за шкирку как кота, и положили его на стол. И им это не составило никакого труда, учитывая разницу в размерах ликана и вульпекса. — Нет, прошу! Только не пальцы! Пока первый казак раскрывал его ладошку, чтобы растопырить его пальцы, второй уже вынул саблю из ножен. — С какого пальчика начнём? Давай с мизинца? Ах, ты ублюдок! — Выругался второй казак и схватился за плечо. Внезапно для себя он понял, что оттуда торчит нож, кровь стала окрашивать его рубаху в красный. — Руки прочь от него! — Лидия стояла в угрожающей позе и смотрела на них глазом, наполненным яростью. – Как вы смеете нападать на того, кто не может дать вам отпор!? Казаки переглянулись, а после громко захохотали. Тот, что был с ножом в плече похоже даже позабыл о боли. — Бульба, вот на сечи все упадут со смеху, когда узнают, что баба метнула в тебя нож и попала, — рассмеялся первый. А вот со второго радость сразу улетучилась. — Я не понял, ты сейчас надо мной смеёшься? Янкель тем временем принялся осуществлять свой план побега, когда двое переключились на белую волчицу. Он соскользнул со стола, словно масло и принялся аккуратными шажками пробираться на выход. — Ну да. Вот будет чего внукам рассказывать. — Ты лучше расскажи им, как я с неё шкуру спущу! — Бульба вынул из плеча нож и бросил его на пол. Здоровой рукой он достал свою саблю. — Я покажу тебе, что значит тыкать ножичком в казака. Он продвигался всё ближе и ближе. На каждый его шаг вперёд она отступала на шаг назад. Лидия, будучи безоружной, не могла вступить с ним в бой. Она посмотрела по сторонам, оценивая обстановку и увидела окно – это был её шанс, чтобы выбраться наружу. — Что? Страшно стало, да? Ну давай подходи, тогда я тебе сделаю не так больно. — Сначала, тебе придётся меня поймать. — Когда Лидия оказалась очень близко к окну она выбила локтем стекло и выпрыгнула в темноту ночи. Перекувыркнувшись, упала в высокую траву, которая осыпалась осколками стекла. Но Лидию не волновали сейчас малые порезы, она встала и побежала пару метров вперёд, после чего громко свистнула и крикнула. — Голиаф! Чёрный конь прискакал к ней. Она подошла к его боку, взялась за торчащую рукоять меча и вынула свой полуторный меч. — Драться решила, да? Лидия обернулась и увидела, что Бульба стоял у входа в кабак, направляя на неё саблю. Лидия же встала в боевую стойку. — Будешь драться с бабой? — сказал другой волк, выглядывая на битву из окна. — Заткнись, Тарас! — Рявкнул Бульба, не отводя своего взгляда от волчицы. — Боишься быть поверженным мной, мужичок? — насмешливо сказала Лидия. — Ты кого мужичком назвала! Ярость Бульбы охватила его, и он приблизился к своей сопернице. Они стояли так минуту с оружием наготове, до тех пор, пока Бульба не нанёс первый удар. Лидия удачно блокировала его, но потом Бульба нанёс ещё удар, а потом ещё. Лидия оценила силу этих ударов. С каждым ударом ей было все сложнее и сложнее их блокировать. Но последний блок позволил парировать его удар и Лидия сразу приняла инициативу на себя. Теперь удары наносила она, а Бульба блокировал её выпады, но и ему приходилось не сладко. Полуторный меч Лидии был длиннее сабли, что позволяло волчице держать его на расстоянии. К тому же ему казалось, что он будто дерётся с зеркалом. Там, где он привык ставить блок Лидия била туда редко. А там, где блок меньше всего ожидается она била туда как на зло. Лидия остановилась и сделала пару шагов назад. — Не плохо дерёшься для бабы. — признался Бульба, переводя дыхание и оценивая своего противника. Здесь он заметил что-то необычное и, похоже, понял, почему бой с Лидией напоминает бой с отражением. Её левая рука на рукояти была сверху, а правая была ниже. — Ты левша? На этот вопрос Лидия лишь одобрительно кивнула, а после нанесла внезапный выпад снизу. Бульба увернулся и сделал уже свой выпад, но удар упал на гарду меча Лидии, что дало ей возможность легко сделать контрудар. Сабля словно застряла в гарде и похоже была в подчинении полуторного меча. Одно лёгкое движение и остриё меча было уже направлено в лицо оппонента. Лидия подалась вперёд и послушный меч продолжил ее действие. Но быстрые рефлексы казака позволили ему увернуться от этого смертельно удара. В итоге меч Лидии лишь порвал ему ухо. Кровь пошла по шерсти волка, но ни жгучая боль, ни тот факт, что его оппонент чуть не прикончил его, никак не напугали его. Он со всей силой пнул Лидию ногой, оттолкнув её на пару метров. Этот пинок был настолько сильным, что волчица попятилась шатаясь, пытаясь не упасть. А эти секунды были ему нужнее больше всего, чтобы снова сблизится с ней. Он сделал мощный режущий выпад, в который он вложил всю силу. Это могло быть его последним ударом, который закончил бы жизнь Лидии, разрубив её от плеча до груди. Она удачно отпрянула назад, но казак всё равно достал. На рубахе показалась большая дыра, которая медленно окрашивалась кровью. — Проклятье! — выругалась она. Но несмотря на боль, она снова встала в боевую стойку. — Я вижу, ты не сдаёшься? Побольше бы таких оппонентов. Только жалко, что тебя придётся убить, — сабля казака загорелась алым и через мгновение лезвие вспыхнуло огнём, который осветил двор кабака. Лидия могла чувствовать его жар, но казака огонь не касался, его шерсть и одежда не горели, поскольку огонь подчинялся ему. Но волчица знала это заклинание, узнала и ту руну, что горела на лезвии красным свечением. Если огонь коснётся её, то она загорится, поскольку врагов это пламя не щадит. Лидия приготовилась к атаке, знала она, что он нападёт первый, поскольку такие руны держат заряд совсем недолго, лишь несколько минут. Но и у неё был свой козырь в рукаве. Казак сделал резкий шаг вперёд и выпад вправо. Лидия удачно блокировала его. Жар слепил её, нагревал шкуру, даже слегка подпалил шерсть на руке. Теперь выпад слева и Лидия с трудом отбила его. Но вот настал тот самый удар, в который Бульба направил всю силу. Он замахнулся саблей над головой и вложил туда всего себя, собрался нанести сокрушительный удар и именно этого ждала Лидия. На её клинке загорелась руна ярко-синего цвета и сабля казака сошлась с мечом Лидии. Меч прошёл сквозь саблю легко как по маслу, разломив ее на две части. Одна часть клинка бесшумно упала, угасая и мерцая в траве. Слабые сполохи походили на догорающие угли. Но даже несмотря на то, что Бульба лишился своей сабли, он не бросал бой. Он уже начал размахивать своим огрызком, словно кинжалом. Но бою пришлось прекратится, из-за внезапного выстрела, который словно молния остановил поединок. — Что здесь, Селена мать, происходит! — казак средних лет, сидящий верхом на лошади, держал в руке пистолет, из дула которого все еще валил дым. Он смотрел на дерущихся как возвышающийся строгий орел на двух молодых волчат. — Мы решили забрать долг в кабаке, как внезапно на нас напала эта деваха, —Послышался голос Тараса, выходящего из кабака. Он сделал пару шагов в сторону наездника и пальцем показал на Лидию. — Она метнула нож в Бульбу, от чего началась вся эта веселуха. — И из-за неё вы устроили этот шум? — удивился бывалый волк. — Да! — ответили оба казака разом. Атаман презрительно посмотрел на белую волчицу, изучая её с ног до головы. — Какой позор… Какой позор… — пробормотал он. — Слушай меня, белая. По какому праву ты решила напасть на казака? — По праву справедливости. Эти двое напали на трактирщика и собирались отрубить ему пальцы. — Справедливости, значит? Ну и ну… А знала ли ты, что этот «несчастный» трактирщик не платил за защиту уже… — атаман задумался, после метнул взгляд на Тараса и Бульбу. — Три месяца, — лаконично ответил Тарас. — Думаете меня это волнует? Вы собрались навредить ему, а я защитила его. — Тогда ты поступаешь не по справедливости по отношению к нам, дивчина. Как же нам казакам за хлеб свой платить? Мы, казаки хлопцы боевые, нас не учили пахать землю, — ухмыльнулся атаман. Он говорил с Лидией, как с маленьким волчонком, всячески возвышаясь над ней. — А у нас с жителями деревни уговор. Они нам денюжку дают, а мы их от разбойников и прочего ворога защищаем. У нас тут своя справедливость, знаешь ли. — Твоя справедливость заканчивается там, где начинается чужая. — А я вижу, ты очень дерзкая, а также смогла разорвать Бульбе ухо. Будь ты парнем, то взял бы тебя в казаки, если бы не была такой наглой. И чего же такую наглую девицу привело в маленькую деревню на краю Ликарийской империи? — Я ищу некого Кшиштова. Я нашла для него письмо на теле мёртвого гонца. — Правда? Думаю, тебя удивит то, что Кшиштов – это я! — атаман гордо выпрямился на коне и показал на себя. — Я требую дать мне его. — И сколько я за это получу? Кшиштов и казаки засмеялись. Даже Бульба, который держал окровавленное ухо, смеялся во весь голос. — Вижу наглости в тебе ещё больше, чем я думал. Знаешь, не прилично спрашивать о деньгах в таких ситуациях. В особенности, когда ты устроила в деревне бардак, напала на моего бойца. Но по «правилам справедливости» плату ты получишь. Ты ведь нашла это послание и привезла его в целости и сохранности. Сколько ты хочешь? — Достаточно, чтобы купить припасы на несколько недель. — Во как? — Я не ищу богатсв. — Ну, ну… Думаю, что сорок рублей тебе будет достаточно, — Кшиштов достал пустой мешочек и отсыпал туда горстку монет. После чего показал его Лидии. — А теперь я хочу увидеть само письмо. И как только я удостоверюсь в том, что ты меня не обманываешь, то тогда это будет твоим. Лидия же подошла к своему коню и принялась копаться в седельных сумках. Но, что-то её раздражало, вызывало необъяснимый дискомфорт. Она слышала о том, что казаки никогда не бьют в спину и если ей говорят, что она эти деньги получит, то она их получит. Но Кшиштов и его шайка, показали себя не с самой лучшей стороны. Теперь Лидию стало волновать ещё и то, о чём может быть написано в этом письме. Но голодный живот, который уже как целый день не знал нормальной еды, громко проурчал и отмёл все сомнения. Лидия достала из чехла конверт и пошла с ним в сторону атамана. — Вот, держите, — Лидия вручила конверт Кшиштову, который принялся медленно и неторопливо его открывать. — А теперь деньги. — Подожди, я хочу убедиться, что письмо адресовано мне. — Кшиштов нахмурился и бегло изучил письмо. — Да, это написали мне. Что же, ты заслужила свои монеты, лови! Кшиштов подбросил мешочек в воздух. Лидия без труда поймала его и пошла в сторону дома старушки. Хоть что-то хорошее случилось за сегодняшний день, а сейчас Лидия решила вернуться к бабуле. За это время хворост, наверное, уже успел высохнуть, и бабуля уже наверняка растопила печку. — Лидия, стой! — Внезапно воскликнул Кшиштов. Лидия остолбенела. Она не помнила, что говорила атаману или какому-либо из казаков её имя и осознавав это, её сердце заколотилось. Она сжала рукоять меча на случай, если на неё нападут. Но обернувшись поняла, что ей никак не отбиться. Кшиштов сидя на коне направлял на неё свой пистолет, не успела Лидия даже закричать, как был услышан выстрел, и пуля пронзило ей правое плечо. Лидия зарычала от жгучей боли, но понимая, что мешкать нельзя, она перепрыгнула, через каменный забор и присев скрылась там. — Найдите её и принесите её сюда живой. Вперёд! Казаки приближались к забору, за которым она пряталась и понимая, что если не поторопится, то её точно возьмут. А боль в плече всё нарастала и нарастала. — Вот она! Её засекли. Лидия с трудом встала на ноги и побежала, прижимая левой рукой сочащуюся рану. Волчица не знала куда она вообще бежит, её инстинкты взяли ноги под контроль, и сейчас она неслась так быстро, как никогда в жизни. Она даже незаметно для себя перепрыгнула через забор и ринулась к ближайшей хате, где сидел старикашка, который наблюдал за всем этим безобразием покуривая трубку. — Вот… Вас черти носят! — чуть ли не матом выругался старик, когда Лидия рысью забежала к нему в дом. — А ну, вон из моей хаты, бесстыжая! Но старик покатился с крыльца, когда казак толкнул его оттуда и тогда он начала поливать всех самыми непристойными словами, которые он только услышал за все свои годы. Внутри Лидию ждал тупик. Окна были слишком маленькие, чтобы ей, большой волчице, через них пролезть. Она пыталась что-то придумать. Она даже подумала о том, чтобы быстро убежать из хаты, но позади её уже ждал казак. Он достал из-за пазухи свой нож и медленными шажками приближался к Лидии, перекрывая выход из дома. Лидия начала делать медленные и аккуратные шаги назад, не отводя взгляда с неприятеля. — Рыбка, рыбка, рыбка, — поддразнивал казак, крутя перед ней лезвием ножа. Лидия сделала свой последний шаг, когда поняла, что наткнулась на преграду в виде стола. Левой рукой она держала меч и направила его лезвием вперёд на казака. Но драться полуторным мечом в такой маленькой хате без специальной техники одной рукой почти невозможно. Отчаянье Лидии привело к тому, что она, позабыв о боли, начала больной рукой искать на столе у себя за спиной что-то, что могло её спасти в такой ситуации. Она дотронулась до чего-то мягкого и крошащегося и она поняла, что – это хлеб, но с этим она ничего не может сделать, поэтому её рука принялась искать что-то другое. А казак уже был чуть ли не впритык. А её рука нашла что-то ещё, сложенная скатерть, тоже не то. Казак без проблем отодвинул лезвия меча в сторону, она хотела бы ударить, но казак взялся за него и не отпускал. Но теперь он был слишком близко, кончик ножа уже коснулся горла Лидии. — А теперь, иди со мной, а не то выпотрошу как кролика. Но даже эти угрозы не препятствовали поискам чего-то, что могло бы её спасти, и нашла. Ей под руку попалась стеклянная бутылка. Быстро найдя горлышко, она взяла её словно дубинку и вложив всю силу в больную руку, нанесла удар в челюсть. Бутылка со звоном разбилась и резкий запах самодельного алкоголя заполнил всю хату. Волк выронил нож и взялся за больное место, что дало Лидии шанс оттолкнуть его от себя и словно стрела устремилась к выходу. Выбегая из хаты, она заметила, что теперь вся правая сторона её рубахи была в крови. Этот трюк с бутылкой заставили рану раскрыться ещё шире. Но для латания ран у неё всё ещё не было времени, казаки может и потеряли её след, но им не придётся её долго искать, ведь ликанам не нужно вдеть, чтобы кого-то найти. Их сильный нюх справлялся с этим гораздо лучше. Поэтому она принялась искать, то, что поможет ей скрыть запах и она его нашла. Кусты лаванды имели такой сильный запах, который перебьёт любой другой. Подбежав к ближайшему кусту, она принялась отламывать его ветки и втирать маленькие фиолетовые цветочки себе в шерсть. — Ах ты, курица бесстыжая! — возмутился стрик. — Сначала ты заходишь в мою хату як в свою. А теперь ещё и мою лаванду воруешь? Я тебе покажу, мелкая проказница! Ей хлопцы! Казаки! Она здесь! Лидия побежала так быстро, как могла, чтобы оторваться от казаков ещё раз. Благо, теперь они не смогут её учуять. Хотя, лаванда и её лишала обоняния. Перепрыгнув через забор, она неожиданно для себя поняла, что мешок с деньгами, который дал ей Кшиштов, зацепился между ветками и, как на зло, остался висеть там. Лидия хотела бы вернуться и забрать его, но услышала неподалёку казаков, которые громко переговаривались. Лидия, увидев канаву около речки, спрыгнула туда и укрылась там. А после ей пришлось долго ползти по влажной грязи. Куда она ползёт, она не знала, главное как можно дальше. Шерсть была мокрой от влаги, там забилась грязь, а гравий пробравшись глубоко в шерсть, царапал её шкуру. А рука уже перестала болеть и, казалось бы, это можно было назвать хорошим знаком. Но нет, рука Лидии онемела и стала ватной. Она толком не могла пошевелить ею, так что ползла она одной, пока её меч, который она прикрепила к поясу, только мешал. Но, рано или поздно, Лидия перестала слышать крики казаков, всё стихло. Единственные, кого было слышно, были лишь ночные птицы, да сверчки. Лидия с трудом подняла голову, чтобы оглядеться, где она и удивилась, когда поняла, что она уже как на пару метров вышла за границы деревни. Она сама не верила в то, что ей это удалось. Но удивление сменилось радостью, когда увидела маленькую, одинокую хату, из трубы которой валил дым, в окне горел свет, а на заборе этой хаты сушилась её стёганка. — Бабуля… — проговорила она замершими от холодной воды губами. И встав на ноги, словно восставший из могилы мертвец, она медленными шагами пошла в сторону домика. Стук в дверь. Бабушка, которая давно ожидала приход гостей, завиляла хвостом, но хвост сразу остановился и повис, когда увидела Лидию в таком ужасном положении. — Дивчина, кто это с тобой так? Казаки небось? — Казаки, казаки, — сказала Лидия, сдерживая боль. — Бабуль, помоги, прошу. Я не смогу одна руку обработать. — Ай, ай… Давай, быстро заходи и снимай рубаху. Бабушка, не теряя ни минуты приготовила табурет. — Ну как, дивчина, получилось? — Не могу, кровь застыла и теперь рубашка прилипла к ране. — Тогда садись, давай, придётся её резать. Старая волчица взяла ножницы, а также зачерпнула стакан воды и принялась оценивать положение. Кровавое пятно было чёрным от застывший крови. Усугубило ситуацию ещё то, что Лидия была в грязи и гравии с ног до головы. Взяв ножницы, бабушка принялась разрезать рукав на основание плеча. Боль ощущалась и здесь, но Лидия пока терпела и, благо, адреналин ещё не рассеялся в её голове. Рука была онемевшая, от чего процедура была менее болезненной, чем могла быть. После того как рукав был срезан, бабуля стала поливать рану тёплой водой, давая сухой крови откиснуть. Когда ткань рукава и окровавленная шерсть достаточно намокли, она взялась за рукав и быстро стянула его вниз. Лидия зарычала от боли. — Ну вот, полпути, мы уже прошли, — заявила бабуля. — А пуля? Как же ты её вытащишь? Здесь уже нужен инструмент. — Всё хорошо, пуля задела плечо и прошла навылет. Сквозное ранение. Лидия удивлённо посмотрела на неё и спросила: — Ты врач? — Знахарка, — кратко и лаконично призналась бабуля. От такого откровения Лидия даже не знала, что ответить. Как девушка, чье детство прошло в большом городе, для неё различные знахари, травники и прочие представители традиционной медицины считались ничем иным, чем мракобесием и пережитком прошлого. Но сейчас Лидии было неважно, кто ей оказывает медицинскую помощь, врач, знахарь, да хоть сама Баба Яга! Ведь эта пуля может и не убила её на месте, но эта рана точно может дать ей медленную и мучительную смерть, если ей не заняться пока не стало слишком поздно. — Так, вот иголочка и нитка, — сказала бабушка, садясь на скамью рядом с Лидией и показывая ей эти вещи. — Считаю, обязана тебя, дорогая моя, предупредить, будет больно. — Я знаю. Но другого выбора нет. Мне надо закрыть рот чем-нибудь. Нельзя, чтобы меня тут услышали. Бабушка огляделась вокруг и не нашла ничего лучшего, как дать полотенце, что лежало на столе. Лидия скомкала это полотенце и закусила его в пасти так плотно как могла. А дальнейшие несколько минут казались часами, как для Лидии, так и для бабули, которая была уже не так расторопна из-за своего преклонного возраста. Но игла проходила сквозь плоть, ведя за собой нить. Для них мир сузился до маленькой скамейки в хате. Бабушка пыталась быть внимательной, как могла, чтобы не сделать рану ещё больше, а Лидия терпела. Иногда игла задевала ту часть шкуры, которая не онемела, что вызывало острую боль. Но волчица не издавала ни единого звука, хоть у неё в зубах и было полотенце. После того, как они зашили рану на плече, бабуля перешла к ране на груди и процесс повторился. Но уже с гораздо большим испытанием для Лидии, так как онемения на этой части тела не было. — Вот и всё, моя хорошая. Должна признаться, что я видела много пулевых ранений. Пуля прошла через твою шкуру, как нож в масло, и вылетела так же легко. — Киморская, значит, — сказала с трудом Лидия. — У него киморский пистолет. Вот сволочь. — У кого? — Кшиштов, атаман треклятый! — Вот оно что… И почему он это с тобой сделал? — Я не знаю. Я передала ему письмо, а потом стоило мне повернутся, как он выстрелил мне в плечо. — Странно, я слыхала не мало об атамане Кшиштове. Говорят, он один из самых метких стрелков в сечи. Если это так, то он не мог просто так взять и промахнутся. Ему ты была нужна живой, — предположила бабуля. — Ты чувствовала что-то ещё необычное? Лидия задумалась. — Да, каким-то образом он узнал моё имя. Я повернулась и увидела, что он целится в меня. Я хотела увернуться, но он в меня попал. Но как он узнал? — Есть два варианта, либо он тебя в лицо знает, либо кто-то что-то ему о тебе рассказал. — А назвал он меня по имени, чтобы… — Чтобы узнать, откликнешься ли ты на своё имя, — продолжила бабуля. — Дело в письме. Кто-то хочет взять тебя живьём. У тебя ведь есть враги? — Предостаточно, — лаконично ответила Лидия. — Бабуль, я не могу пока думать. Всё тело болит. — Понимаю, дорогая. Давай, ты ополоснёшься, пока я приготовлю для тебя травы залечить твои раны. В хате старой знахарки было хозяйственное помещение, где она, собственно, и работала. Если в её жилой комнате пахло различными травами и растениями, то здесь всё пахло так сильно, что Лидия сразу могла различить несколько из знакомых ей трав лишь по запаху. Хотя многие из растений она так и не узнала. Можно подумать, что такая большая смесь различных трав и растений может заставить ликанов, у которых невероятно острый нюх, воротить нос. Но все эти запахи так органично сплетались, что, наоборот, только вызывали приятные ассоциации. Особенно Лидия вспоминала лабораторию своей матери, которую она не раз посещала. Бабуля приготовила для Лидии бадью, налив в нее горячей воды. И, чтобы её гостья чувствовала себя уютно в чужом доме, она притащила ширму, за которой Лидия могла спокойно уединиться, не стесняясь чужого присутствия. Положив меч рядом, она с трудом разделась. Но эти мучения стояли того, чтобы тёплая вода коснулась её свежих ран. Поначалу было больно, очень больно, но потом Лидия начала успокаиваться и расслабляться в теплой воде. Бабуля так же позаботилась о том, чтобы вода не просто очищала раны, но и лечила. По всей поверхности бадьи плавали различные лепесточки и цветочки, аромат которых напоминал травяной чай. Но покой Лидии нарушил стук в дверь. — Сиди тихо, я открою, — сказала Бабуля и покинула комнату, оставив Лидию одну. Но любопытство юной волчицы не позволяло ей сидеть в стороне, ведь там за этими стенами ходят казаки, которые ищут её и вряд ли уймутся в ближайшие время. Лидия замерла, насторожила уши и прислушалась. Она не издавала ни звука, ни плеска воды, даже дыхание она замедлила. И вот она услышала, как входная дверь открывается. — Баба Яна! Баба Яна! — пожаловался мужской голос. — Бульба, кто это тебя так? — Подрался я. Баба Яна, помоги, пожалуйста, зашить, а? Самому трудно, да и зеркала у меня нет. — Конечно, хлопчик. Дай я тебя ещё и как следует обработаю. Баба Яна вошла в хозяйственную комнату. — Сиди тихо, — прошептала она пациентке. Лидия же никак не ответила ей. И когда бабуля ушла, она аккуратно встала из бадьи и обернулась полотенцем. Медленными шагами Лидия подошла к двери, прислонила ухо и прислушалась. — Ну, рассказывай, как ты умудрился так поранится? У тебя не только дыра в руке, но и ухо разорвано на два. Молись, чтобы у тебя ухо не повисло как у щенка. — Подрался в кабаке. Пришли у Янкеля долг забирать, а за него заступились. — Опять вы несчастного Янкеля трогаете. У него и так сейчас худо с деньгами, а вы с него ещё и выжать последние хотите. — Платить надо вовремя. — Но не постоянно же угрожать его жизни. Ладно, Бульба, кто там на тебя напал? — Да странник какой-то. Заступился он за Янкеля и подрались мы. Метнул в меня нож, а потом ещё ухо разодрал. А я ему провёл саблей в грудь. Повезло ему, что Кшиштов разнял нас. А не то, я бы тому голову открутил и… — Не договаривает, подонок, — прошептала про себя Лидия. — Ничего, я твою гордость ещё растопчу. Внезапно мысли Лидии прервал какой-то шелест. Лидия повернула голову в сторону окна. Но там не было никого. Но предчувствие Лидии говорило, что по ту сторону окна кто-то есть и, возможно, он её видит. Лидия аккуратно встала, взяла здоровой рукой меч и медленно подошла к окну. Она пристально всматривалась, но так никого и не дела. Но вот скрипнула дверь и она услышала шаги в прихожей. — Ну как, Бульба, тебе стало лучше? Лидия не сразу узнала этот голос. Но вспомнила его – это был Тарас, тот казак, что был с ним тогда в кабаке. — Знаешь, я тут пока курил, в мою головушку пришла такая мысля. Что, если та девушка, которую искал Кшиштов, не покинула деревню? Что, допустим, эта девушка где-то прячется. Сердце Лидии подскочило, она уже поняла к чему клонит казак, поэтому, не раздумывая, она взяла меч и встала у двери, ожидая подходящего момента. — Ну, вполне возможно. На что ты намекаешь, Тарас? — А на то, что она может быть где угодно, даже здесь. Тарас лёгким движением ноги толкнул дверь, петли заскрипели и дверь медленно открылась. Там стояла Лидия, одетая в полотенце и с мечом в здоровой руке. — Баба Яна, ну как Вы могли так поступить? — сказал Бульба. — Моё призвание лечить всех, кто нуждается в помощи, — пояснила знахарка. — Успокойся, Бульба. Наоборот, хорошо, что Баба Яна её приютила. Хочу хотя бы узнать, с чего это вдруг Кшиштов решил напасть на какую-то оборванку. — Это я оборванка!? — возмутилась Лидия. — Я, вообще-то, княжна Щедрогории. — Вот как? — Тарас поднял бровь — И как же ты мне это докажешь? — А вот так, — Лидия указала на маленький медальон, что у неё на шее, который она никогда не снимала. Тут у неё в голове пролетела мысль о том, что хорошо, что она этот медальон не продала и не проиграла тогда в кабаке. Тарас подошёл к ней, чтобы рассмотреть его ближе. Но Лидия не готова была позволить ему приблизиться к ней слишком близко, хоть и понимала, что казаки никогда не будут драться нечестно. Но после стычке с Кшиштовом, она стала сильно сомневаться в этом принципе. Белая волчица сняла с шеи медальон и протянула его вперёд, давая казаку рассмотреть это ювелирное изделие ближе. Тарас этот жест понял и прищурил глаза. — Молот, наковальня и кирка. Я, конечно, в ювелирном деле не разбираюсь, но серебро я определить могу. И что же княжна Щедрогории забыла на Суперечье? Не далеко ли это от твоего города? — А это уже моё дело. Разве тебя, как казака, не беспокоит, что атаман с чего-то решил напасть на княжну? Я вот знаю, что ваша сеча давно поклялась служить Ликарийскаму царю. Тарас кивнул. — Знаю я об этом. А вот знаешь, почему я вместо того, чтобы скрутить тебя и отправить к Кшиштову, тут с тобой треплюсь? Потому что он уже давно ведёт подозрительную деятельность. Постоянно получает письма и не от казаков, а от независимых гонцов. А потом мы выполняем его приказы и сами не знаем зачем. Того поймай, другого убей, третьего ограбь. Он всегда был таким подозрительным. — И что же предлагаешь теперь делать? — спросил Бульба. — А то, что теперь у нас есть живое доказательство того, что Кшиштов выполняет стороннее поручение. Ты возьмёшь её с собой и отправишь к Гетьману, чтобы наконец разобрался в том, что творит один из его доверенных атаманов. А я останусь с Кшиштовом. — А що, это я иду с ней!? — Потому, что ты балда Бульба и ты не умеешь держать себя в руках. А нашей княжне понадобиться сильный проводник. — Я сама справлюсь. — А на сечу кто тебя пустит? Шевченко? Вот тебе и пригодиться проводник из казаков. — А ты, что будешь делать? — Спросил Бульба. — А я прослежу за Кшитовом. Постараюсь узнать с кем он переписывается. — А ты не забыл, что мы не в лучшем состоянии, чтобы куда-то идти? - заметила Лидия. — Баба Яна? — Обратился Тарас к бабушке. — У меня есть травяная настойка на водке. — Баба Яна встала со скамейки и на некоторое время отлучилась в хозяйственную комнату. Послышался звук передвигаемых стеклянных банок и через минуту бабуля вышла со склянкой какой-то тёмно-зелёной жидкости. — Это лучшее обезболивающие, что у меня есть. Но предупреждаю, на вкус оно очень крепкое, а запах невыносимый. — Вот и ещё одна проблема решена, — Тарас довольно хлопнул в ладоши. — Ну, что, приступаем? На вашем месте я бы не медлил. — Ты мне ещё командовать будешь? — Лидия подняла бровь. — Да, буду. И оденься, а то гетьман не будет разговаривать с тобой пока ты в одних полотенцах. Он женат как ни как. — Умник. — Буркнула Лидия и ушла в хозяйственную комнату, дабы снова одеться. Продолжение следует...