Can't Remember to Forget You

Когда все это началось? Хёнджин точно не знал ответа на этот вопрос. Всю свою жизнь он шел по предопределенному пути, следуя не за своими мечтами или, как бывает, хотелками, а скорее за тем, что с рождения было преподнесено ему на золотом блюдечке. Прилежный сын, что по указке родителей знал ответ на любой вопрос, при этом следуя каждому правилу — теперь он не видел выхода из своей собственной дилеммы. Девчонка с оленьими глазами — так он окрестил тихую новую работницу, что всегда улыбалась только уголками своих пухлых губ, при этом нервно переплетая пальцы. Хёнджин все это заметил, когда она выступала перед ним и другими директорами, стараясь без запинки преподнести свой проект. Он даже запомнил ее имя — Чо Миён. Однако, хоть она и привлекла его, как и других мужчин, она не осталась в ленте его памяти надолго. Работа вперемешку с другими личными делами выбили из головы любое желание, и Хёнджин просто продолжал жить, только изредка пересекаясь с ней взглядами, когда заходил в офис. Красивая. Все изменилось в один определенный момент, когда он впервые решил присоединиться к небольшому корпоративу, чтобы сблизиться с его работниками — в конце концов, совсем скоро он должен был унаследовать эту компанию. Как босс, он не имел права сильно напиваться, контролируя процесс со стороны, без интереса слушая очередного коллегу, что пытался ему понравиться. Коротко говоря, мужчина уже собирался покинуть это закуренное заведение, отправляясь отсыпаться домой, когда к нему подсела та самая Миён. Она заговорила с ним сама, и ее глаза были очевидно расфокусированы из-за алкоголя, а смелости ей было не занимать. Ее кокетливый легкий смех над его вроде не смешными шутками и неразборчивый разговор, и вот она уже осмелилась положить свою тяжелую голову на его плечо. Мило — было единственным, что пронеслось в его голове, когда она причмокнула губами, прося отвезти ее домой. Короткая поездка до предоставленного в пьяном угаре адреса, и Хёнджин уже повалил полу спящую девушку на ее кровать. Некоторое время он рассматривал ее в той же позе, нависая над ней, а после и вовсе убрал прядь волос с ее лица с легкой улыбкой. Какой бы пикантной ситуация не была, он не стал бы спать с пьяной девушкой — никогда. Только он хотел отодвинуться от нее и отойти от кровати, как тонкие руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе. — Не уходи, — Просвистело словно ветер еле разборчиво, на что мужчина только хмыкнул, легко опускаясь рядом с ней. Миён заметно расслабилась, но хватку не ослабила, словно боялась, что он уйдет. Почему она так липла к почти незнакомому мужчине? — эта мысль не давала ему уснуть, а еще и факт того, что она прижалась к нему всем телом и задышала в шею. Странное чувство покалывало в груди. Да, казалось, что именно в тот самый момент это и началось. Именно в тот момент и началась его нездоровая и губительная зависимость от миленькой девчушки, что каждый раз неосознанно жалась к нему во сне; что каждый раз смотрела на него с плохо скрытой надеждой; что всегда нежнейшим образом отвечала на его поцелуи; что опрометчиво влюбилась каждой частицей своего хрупкого тела. Это все плохо закончится — думал он, когда стучал в ее дверь в очередной раз. Почему-то не хотелось пользоваться звонком. В первый раз он постучал, решив, что, если она не услышит, он просто уйдет. Но она услышала, как и в каждый следующий раз, когда он приходил — и тогда это уже стало привычкой, по которой она различала только его. У Миён была умилительная привычка держать его за руку и сравнивать размеры их ладоней, с детским удивлением в очередной раз замечая, насколько больше был мужчина. У Миён была маленькая молочная родинка прямо на ее тазовой косточке, похожая на сердечко. У Миён была традиция, о которой она думала Хёнджин не знал: она любила писать на маленьких листочках многозначительные цитаты, ее желания и мечты, или просто черкать на них его имя с сердечками. А Хёнджин знал; он знал, и с непривычной для него улыбкой аккуратно складывал эти бумажки и хранил их, не признаваясь в этом даже самому себе. Это все плохо закончится — думал он, когда впервые намекнул ей, что ничего большего между ними не будет. Он преподнёс это в самой непринужденной манере, с самой легкой улыбкой, словно он сам этого хотел. Ее тело дрогнуло в его руках, а в глазах сверкнула обида, которую она сразу же скрыла такой же скромной улыбкой только уголками зацелованных губ. Так было правильней. — Я горжусь тобой, сын, — Легкое похлопывание по плечу от отца, лицо которого успело покрыться морщинами казалось бы за такой короткий период взросления Хёнджина. Он легко поклонился старшему, который слегка посмеивался, разглядывая вид из панорамного окна в кабинете своего сына. Город был холоден и прекрасен, и, как говорил его отец, только избранные могли смотреть на него с такой высоты. Хёнджину с детства нравилось чувствовать себя особенным; нравился вид с последних этажей небоскребов; нравилось проводить время с отцом. Но в его двадцать девять, жизнь уже не казалась такой уж беззаботной. — Завтра состоится твоя первая встреча с Хваён, я надеюсь на тебя, Хёнджин. Впервые он ретировался со встречи с инвесторами так быстро, сославшись на усталость. Хотя усталость была, но не физическая, а такая, что ощущается в самом нутре, сжигая саму душу. Хотелось кричать, а еще больше сбежать куда-нибудь, где его не достал бы даже отец. Раньше золотая клетка казалась раем, сейчас же она разила безвыходностью. Собственная квартира давила на него: стены словно становились ближе, свет раздражал, а темнота поглощала вместе с самыми темными мыслями. Он так больше не мог, ему было противно оставаться тут. Холод просторной квартиры быстро заменился холодом улиц, по которым ходило слишком уж много людей — он задыхался. Ему нужен был выход. И он даже сам не заметил, как оказался перед ее дверью. Даже через металл перекрывающий ему вход, он чувствовал пробирающее его тепло. Хотелось это тепло прижать к себе и никуда не отпускать. Однако, на его стук никто не отозвался. Многие мысли пролетели в его голове, начиная с отсутствия девушки заканчивая чем-то более серьезным, и после минутного ожидания он достал свой телефон. Легкие манипуляции и вот экран был уже у его уха — сначала донеслись гудки, а после и знакомый рингтон. Сначала ему показалось, что это странный отклик его собственного телефона, но потом пришло осознание — звонок шел изнутри квартиры. Темный глазок камеры смотрел на него, и он посмотрел в ответ — хотелось ухмыльнуться, или постучать еще, но Хёнджин только почувствовал острую боль в груди и ушел. Эту ночь он провел в объятиях холодного алкоголя и не менее холодных мыслей. Это все плохо закончится — думал он, когда его взгляд пересекся с ее грустными глазами в сверкающем зале. Притворяться, что не замечаешь, становилось все тяжелее: и Хваён, что крепко держалась за него, пытаясь заглянуть прямо в глаза, и светские разговоры с гостями, и вспышки камер — все это было лишь попыткой отвлечься от присутствия единственного человека, взгляд которого вбивал совесть в его голову и кол в его сердце. Глаза сами находили ее, и не только ее. Присутствие другого мужчины рядом почему-то напрягало, скручивая в узел внутренности, не позволяя расслабиться; не позволяя забыть. Хваён мелькала перед глазами, но на сетчатке отпечаталась картина Хан Джисона прижимающего его Миён в танце. Его Миён? Он даже не заметил, как его тело само застыло на месте от абсурдной мысли, зато заметила его невеста, и видимо восприняла это неверно — она потянулась к нему. Хёнджин неожиданно вздрогнул, и ему захотелось отодвинуться, но он не позволил себе, почувствовав слишком много взглядов вокруг. Однако он ничего не почувствовал при сухом соприкосновении губ. Зато почувствовал, когда столкнулся взглядом с глазами Миён полными слез. Это все плохо закончится — думал он, когда она выбежала за дверь, а он, не обращая внимание ни на восклик Хваён, ни на растерянные взгляды родителей, ни на вспышки окружающих камер, побежал вслед за ней. Когда привел ее в свой пустой дом, в котором никогда никого кроме него и не было. Когда открыл ей свое сердце. И когда сейчас он смотрел на ее мирное лицо со слегка приоткрытыми пухлыми губами и проводил пальцами по ее мягкой коже, освященной лунным светом — Хёнджин улыбался. В своей короткой жизни он делал все, что ему скажут, плыл по течению, и знал ответы на все вопросы. Теперь будущее было расплывчатым, ответов на его гнетущие вопросы не было, и сейчас ему придется идти против течения — но он был не против. Впервые, лежа в своей холодной кровати, он чувствовал тепло. Его сердце вместо обычного ритма отбивало марш, и Хёнджин заснул спокойным сном с очевидным и правильным ответом. Это закончится так, как того захочу я — в конце концов, кто он? Хван Хёнджин — наследник крупнейшего конгломерата Кореи, топ десять самых желанных женихов по версии Форбс, любимчик публики, и безнадежно влюбленный болван, что готов променять все ради того самого заветного завтра.