Can't Remember to Forget You

Утро никогда не бывает добрым. Старая поговорка, которая стала частью повседневности для Миён. И с великим сожалением она признавала, что ее доброе утро зависело только от одного мужчины. Одного очень переменчивого, странного, но любимого и прекрасного мужчины. Поэтому, когда шторы в очередной раз раскрылись из-за сильного сквозняка и солнце поцеловало ее веки, пробуждая, она уже готова была разочароваться. Однако, в ее сонном сознании не все сходилось. Все тело ныло, напоминая ей о прошедшей ночи, но окружение все никак не воспринималось ее заспанным мозгом. Высокие потолки, панорамное окно на утренний Сеул, мягкие белые покрывала на широкой кровати — где она? Ей понадобилась ровно минута, чтобы сесть на кровати и вспомнить, что на самом деле она находилась в апартаментах самого Хван Хёнджина. Резко схватившись за одеяло на ней, она натянула его до подбородка, теперь аккуратно осматриваясь — никакого признака жизни поблизости. Он мог бросить ее одну в постели даже в собственном доме? Она хмыкнула, поражаясь абсурдности мысли, но и боясь ее. Но все размышления больного мозга завершились, как только одна из двух дверей открылась, впуская в комнату причину ее болезни. — Проснулась? — его хриплый голос заполнил ее барабанные перепонки, наполняя их не только спокойствием, радостью, но и внезапной робостью. Она отвела взгляд, только коротко кивнув и притворившись, что на самом деле ее так привлек вид машин, застрявших в пробке. — Не будешь отвечать? Его голос прозвучал прямо над ухом, заставляя ее вздрогнуть. Однако, она все равно не обернулась, только наливаясь румянцем. Когда он успел подойти так близко? Совсем забылось, что покрытие полов в дорогих домах не скрипело под весом людей. Требовательное прикосновение родных рук к ее лицу заставило всплыть из собственных мыслей, и теперь Миён была нос к носу со своей одержимостью, что так болезненно нежно гладил ее по щекам. — Выглядишь миленько после сна, — в его голосе звучала искренность наравне с усмешкой, и она не знала, чему верить. Однако, единственная правда, что сейчас дошла до ее медленно работающего мозга — он остался с ней. Он сейчас рядом. — Почему ты здесь? — сорвалось с ее губ, прежде чем она осознала это. — А где мне еще быть в девять утра, если не дома? — очередная насмешка, заставившая ее хмыкнуть в ответ, потянувшись за ним, но мужчина уже поднялся с кровати, стаскивая с себя полотенце. Только сейчас до Миён дошло, что Хван разгуливал перед ней, сверкая своим идеальным влажным торсом, а его волосы были распущены и завивались из-за влаги. Девушке пришлось сглотнуть слюну, скопившуюся во рту, пока ее бесстыдный взгляд облизал мышцы на спине, широкие плечи, на которых остались красные полосы от ее ногтей — взгляд остановился на его длиннющих ногах, когда мужчина внезапно обернулся и ее глазам предстала картина, к которой она оказалась не готова. Видеть его обнаженным в полуосвещенной комнате и при дневном свете было как две стороны луны — жизнь Миён поделилась на “до” и “после”. Краска сразу же разлилась по всему ее лицу, но взгляд отвести она не могла — он в самом деле был большим. — Играешь не по правилам, Миён. — А? — только и успела произнести, как он оказался рядом, нависая над ней, сидящей на мягкой кровати. — Теперь моя очередь все рассмотреть, — его фраза слишком медленно доходила до Миён — в конце концов, в ее глаза смотрели черные огни, сжигающие ее; на нее ухмылялись пухлые, треснутые посередине, губы; об ее лицо разбивались капли с его длинных и все еще влажных волос — и не успела она осознать всего, как с нее было сорвано одеяло. Ее обнаженное и блаженное после прошлой ночи тело открылось его взгляду. Но она даже не подумала прикрыться. Его взгляд, в котором постепенно зажигались огни вожделения, заставлял ее смелеть, чувствовать себя желанной. — Миён… Его руки оказались по обе стороны от ее фигуры, и сама Миён чуть не повалилась назад на кровать, но это не было в ее планах. Девушка задержалась на руках позади себя, теперь находясь в каком-то миллиметре от черных глаз, в которых отражалась она. Ее взгляд опустился на его губы, как и его на ее. Они манили. Ей хотелось сократить эту несущественную дистанцию, но… Она не позволила ему это сделать, быстро выбираясь из захвата. — Мистер Хван, это крайне не профессионально с вашей стороны, — под его изумленный взгляд она проскочила в ту же дверь из которой он вышел и не прогадала — это в самом деле было ванной комнатой. Замок щелкнул, и она прислонилась к двери, улыбаясь самой себе. Хотела ли она, чтобы он поцеловал ее? Что за вопрос. Но ей помешали в последний момент пришедшие воспоминания о всех тех утрах, что она просыпалась без него. В полном одиночестве. И идея небольшой, но такой сладкой, мести пришла в голову. Все же, коварная она женщина.

***

— Хёнджин? — ее робкий голос прозвучал в обширной комнате, чуть ли не отражаясь от стен эхом. Выйдя из ванны, она не нашла мужчину в комнате, поэтому поискав немного свою одежду и не найдя ее, Миён с небольшим сомнением достала его рубашку из шкафа, удивляясь, что она висела на ней, как какое-то платье. Закатав рукава до локтей и застегнув почти все пуговицы, девушка с глупой улыбкой заметила, что она пахла им. Начиная от шампуня, которым она воспользовалась в душе, заканчивая его одеколоном, которым пахла рубашка. Ей хотелось зарыться носом в ткань, но она сдержалась, выбираясь из прохладной комнаты. Девушку встретил тот самый длинный коридор со вчера, но при дневном свете не только Хёнджин, но и вся его квартира казалась другой. Больше, шикарнее, и, на удивление, теплее. Наконец ее взгляд наткнулся на спину парня, что почему-то сидел на корточках почти в углу комнаты, что-то рассматривая. — Что ты делаешь? Хёнджин повернулся на оклик, а на его губах играла многозначная улыбка, словно он знал что-то, чего не знала она. Что было не далеко от правды. Выгнув бровь, она ступила ближе и заметила свою сумку со вчера, содержимое которой было аккуратно собрано внутрь. Разве вчера они ее не задели, при попытке дойти до спальни? Мужчина хмыкнул, выпрямившись и показав небольшие смятые листы в его руках. — Читаю хокку, — только при ближайшем рассмотрении до девушки дошло, что кривой и смазанный почерк на этих самых цветных листах был ее. Небольшие и незамысловатые фразы — на минуточку, что были посвящены только ему — сейчас были у мужчины в руках. Ее лицо в очередной раз налилось всеми оттенками красного, и она резко подскочила к нему, стараясь вырвать компромат, но Хван оказался быстрее, поднимая руку выше. — Или ты пробовала другой вид поэзии, и я ошибся? — Отдай, — голос был тверд и решителен, но звучал недостаточно устрашающе для него, заставляя Хёнджина только посмеяться от ее нелепых попыток допрыгнуть. — Не повторяй вчерашних ошибок. Но все, что я помню — это наши поцелуи под лунным светом, — чем больше фраз он читал, тем более неловко ей становилось. Уже кружа вокруг него, Миён удалось оттолкнуть его в сторону дивана, на который он неожиданно для себя повалился, а она запрыгнула сверху. Наконец все ее глупые фразочки оказались у девушки в руках, и она победно улыбнулась, только сейчас осознавая, что сидела прямо на нем. Мужские руки были на обнаженных ногах, на ней не было нижнего белья, и она сидела прямо на нем — разделяла их только ткань его спортивных штанов. Губы парня растянулись в довольной ухмылке, а Миён оставалось только смотреть в полюбившиеся хитрые глаза. — Миён, кто же вдохновил тебя на такие фразы? В его голосе слишком очевидно проступала игривость — все он знал. И это заставило ее от обиды стукнуть по его плечу, на что он только засмеялся. — А ты как думаешь? — Она закатила глаза и уже занесла руку, чтобы рискнуть и потрепать такого своего Хвана за щеку, как чужой голос совсем рядом прервал ее мысли. — …CJM Groups молчат о недавнем происшествии, но очевидцы утверждают, что видели, как чеболь и единственный наследник конгломерата Хван Хёнджин сбежал с собственной помолвки с единственной дочерью мультимиллионера Пак Дэхёна. Это вопиющее событие уже привлекло внимания общественности, и многие брокеры утверждают, что это непременно скажется на акциях компании. Также огромный удар... Миён уже давно была бледнее полотна, не в силах оторвать взгляда теперь от черного экрана огромной плазмы, которую до этого не замечала. Это была какая-то передача, которую Хёнджин отключил в один клик пульта, на который, как оказалось, он лег — как жаль, что сплетни нельзя было отключить так же. Этот голос теперь жужжал у нее в голове, вырывая ее из мира грез в реальный и грязный мир. Хёнджин сбежал с помолвки. Из-за нее. — Миён, — аккуратное прикосновение к обнаженному плечу из-за съехавшей рубашки, теплый и уверенный взгляд темных глаз — и все уже не казалось таким плохим. — Идем, будешь готовить мне завтрак. — Вообще-то это ты должен приготовить мне завтрак, — ее голос был полон возмущения. — Ты у меня дома, значит готовишь ты. — Вот именно, я — гость в твоем доме, — она шла по пятам за ним, не отставая ни на шаг и продолжая приводить доводы в свою пользу. А он расслабленно улыбался, отвечая каждый раз ей и иногда получая ее нахмуренный взгляд. Они пререкались, стараясь не думать о будущем, и шли в шаге друг от друга, но ее холодная ладошка все еще была в его горячей. Он — часть меня.

***

Как бы ни было хорошо в прекрасном сне, реальность все равно рано или поздно возвращает тебя на землю. Вот и после пары дней сплошного Рая и исполнения мечт Миён в шикарных апартаментах Хёнджина, нужно было возвращаться на работу. Обычно она была невидимкой. Точнее, большинству людей не было до нее дела, как и ей до них. Максимум интерактива, что она получала — это приветы и до свидания. Но в этот понедельник, стоило ей войти в офис, как комната погрузилась в тишину, а взгляды устремились на нее. Это ощущение, что все сплетничают о тебе, и стоило тебе войти в комнату, как все замолчали — именно это сейчас чувствовала Миён. Но она притворилась, что ничего не заметила, распрямляя спину и улыбаясь. Только дойдя до своего стола и заняв свое место, она заметила, что у нее дрожали ноги. — Миён, — внезапный оклик заставил ее вздрогнуть и повернуться, сталкиваясь взглядом с обеспокоенным Джисоном. Он по привычке присел на край ее стола, и только рассмотрев ее, он улыбнулся. — Как ты? — Нормально, а что такое? — у нее появилась мысль, что возможно парень знает причину такого заостренного на ней внимания. — Ты не отвечала на звонки и сообщения, я думал что-то случилось. Мы ведь не виделись с того момента, как ты убежала от меня, — от его слов ее грудь обожгло виной, но в глазах парня не было никакого осуждения или обиды. Просто усталость и непонятная грусть. — Слушай, ты ведь встречаешься с Хёнджином? — Нет. С чего вдруг? — это сорвалось моментально, отчего ответ стал очевиден для Джисона. Хотя не для Миён. Они до сих пор никак не окрестили свои отношения, так что она ни о чем не могла говорить с уверенностью. — Вот оно как, — на его устах разлилась горечь, окрашенная улыбкой. Джисон красиво улыбался, Миён давно это заметила. Но, к сожалению, ее сердце билось в привычном ритме. Она улыбнулась ему в ответ, всматриваясь в добрые глаза, после ощущая его руку на своей голове. Его пальцы коротко зашевелились, небрежно трепля ее волосы и удивляя девушку. — Давно хотел это сделать. — Джисон, что ты делаешь? — тихо засмеялась она, пока неловкость красила ее щеки в алый. На ней и так было сконцентрировано внимание, а теперь она могла физически чувствовать взгляды на себе. — Да так, — он внимательно изучал ее лицо, но словно потерялся глубоко в своих мыслях, отчего его рука соскользнула с ее головы ниже, мягко очерчивая висок, скулу, а после и щеку, оставляя теплую ладонь на ней. Миён надеялась, что он уберет свою руку, но парень замер и только его большой палец медленно гладил ее кожу. — Пытаюсь решиться. — Решиться на что? — с некоторой опаской прозвучал ее голос, и она уже думала убрать руку Хана, пока в его глазах откровенно читалось сомнение, и он закусил нижнюю губу. Однако, не успел он открыть рот, а Миён двинуться, как ее прошибло молнией от знакомого голоса: — Убери руки, Хан, — слушать его приказы словно было вписано в функционал ее тела, и, до того как Джисон успел среагировать, Миён быстро убрала теплую ладонь со своей щеки, рефлекторно поднимаясь с места. Ее взгляд нашел его, и она уже утонула в темноте его глаз, поджимая губы и следя за его мерными движениями. Его длинные блондинистые волосы, черные корни которых уже проступали, за последние пару дней стали привычно растрепанными — он выглядел так мило, когда только просыпался с гнездом на голове, но еще милее, когда разрешал ей заплетать ему маленькие косички. Его язык по привычке прошелся по нижней губе, смачивая ее — у Миён невольно сорвалась улыбка: эти губы успели оставить уже тысячу поцелуев по всему ее телу. Его большая ладонь, что была протянута к ней, заставила девушку затаить дыхание, ведь ее ладонь оказалась в мягком захвате его длинных мальцев. — Идем, Миён, — его голос обволок ее, как песня, и она не могла не улыбнуться шире, шагая следом за ним. На них смотрели все, без исключения, а Хан провожал грустной улыбкой, но девушка этого даже не замечала: ее глаза были прикованы к широкой спиной ведущей ее в неизвестность.

***

— Тебе нравится? — Миён вздрогнула от внезапного вопроса, что последовал после десяти минут молчания. Хёнджин привел ее в свой собственный кабинет на самом верху этого шестидесяти этажного здания с видом на весь Сеул и реку Хан, при этом присев на край своего стола и ничего не говоря до этого момента. — Я боюсь высоты, — легко ответила она, и он кинул на нее удивленный взгляд. — И как ты работала на тридцать шестом этаже все это время? — его изучающий взгляд прожигал ее, и то, что они сейчас сидели на его столе, плечом к плечу, не помогало сконцентрироваться на вопросе. — Привыкла, — кончики ее губ изогнулись в легкой улыбке, и она повернулась, чтобы столкнуться с задумчивым взглядом Хёнджина, — Хотя лифты - это то еще испытание. С его губ сорвалась усмешка, и он отвернулся, приковав свой теперь нечитаемый взгляд к окну, а Миён не могла оторвать своего взгляда уже от него — он выглядел величественно на фоне мегаполиса, освещенного солнечным светом. Этот дорогущий костюм от Прада, этот задумчивый прищур глаз, эти блики солнца в грязном золоте его волос. Миён вздохнула. — С такой высоты на город могут смотреть только избранное меньшинство, — вкрадчивый голос Хёнджина снова вернул ее с небес на землю, заставляя вопросительно наклонить голову. Мужчина повернулся на нее с легкой улыбкой и осмотрел ее задумчивым взглядом, — Ты так не думаешь? — Разве этим измеряется избранность? — усмешка сорвалась с ее губ, и она повернулась, чтобы кинуть взгляд на разрастающийся город. — Тогда избранность измерятся в шестнадцать тысяч вон. — Шестнадцать тысяч? — Ровно столько стоит билет на башню Намсан, — поведала Миён с белоснежной улыбкой, — А она будет повыше этого. Ее легкий взмах рукой очертил все то великолепие, что теперь казалось не таким уж недостижимым. Хёнджин застыл на секунд пять, словно старый процессор обрабатывал информацию, но после разразился в громком смехе. Миён улыбнулась в ответ на его реакцию, пока он наконец не наклонился ближе и через смешок не оставил короткий поцелуй на ее лбу, согревая и крася щеки в пунцовый. — А в чем же тогда измеряется избранность? — кончик его носа ласково прошелся по ее горячей щеке, пока Миён таяла и сжимала руку Хёнджина в своей. — Ну, — она замешкалась, когда внезапно его большая ладонь опустилась на ее голое бедро, а мурашки побежали по ее телу. — Тяжело сказать. — А ты подумай, — ей показалось, или она услышала легкую насмешку в его тоне? Теперь легкие поцелуи сыпались на линию ее челюсти, опускаясь к ее шее, а его пальцы скользнули выше под самый подол задравшегося платья. — Мне кажется избранность измеряется в глазах людей, что тебя ценят и любят, они– — А ты любишь меня, Миён? — Хёнджин резко прекратил все свои движения, открываясь от ее шеи, чтобы заглянуть ей прямо в глаза. Миён застыла, всматриваясь в самые манящие глаза, переплетая пальцы с самыми красивыми руками, и решила не мешкать. Хватит с нее смотреть на него со стороны и восхищаться. Но не успел рот девушки раскрыться, а само признание не сорвалось с губ, как дверь резко раскрылась с громким хлопком. Миён развернулась, чтобы встретиться взглядом с тем, кого она никогда не видела в стенах компании, а только на брошюрах, новостях и телевизору. Хван Вонбин, директор всея Ханва групп. Отец Хван Хёнджина. Парень при виде отца поднялся с места, но не ступил и шагу, ведь мужчина сам подошел к нему за пару больших шагов, и в следующую же секунду прозвучала громкая пощечина. Миён чуть не вскрикнула от удивления, но успела прикрыть рот, огромными глазами рассматривая, как теперь пожилой мужчина тяжело дышал, а Хёнджин медленно поднял лицо, выпрямляясь. Он стоял гордо, смотрел прямо в лицо отцу, пока тот завел руки за спину, копируя позу сына. Однако, скорее всего это сын научился этой стойке у отца. — Что это значит, Хёнджин? — его тон был холоден, а взгляд словно прожигал Хёнджина из-под линзы очков. — Пак Дэхён отказывается вкладываться в наше расширение из-за того, что мой собственный сын расторг помолвку! Так я спрашиваю, что это все значит? После громкого голоса его отца в комнате воцарилась тишина. Миён не могла сделать и вдоха, все также прикрывая рот ладонью. — Простите, отец. Я сделал свой выбор, — прозвучал ответ Хёнджина, что смотрел в глаза своему отцу – казалось, что он абсолютно спокоен, но Миён заметила, как побелели костяшки его рук от напряжения. — Решил взбунтоваться в свои тридцать лет? Прекращай дурачиться и позвони Пак Дэхёну немедленно, — Миён вздрогнула от резкого тона, подмечая, насколько же они были похожи. — Заявление об увольнении уже на рассмотрении. Я хочу начать все заново, отец. Сам. И я буду благодарен, если вы мне это позволите. В комнате воцарилась мертвая тишина, что даже тик настенных часов был отчетливо слышен. Миён все это время словно наблюдала за сценой, развернувшейся в фильме, не принимая в этом никакого участия, пока генеральный директор не перевел взгляд прямо на нее, заставляя вздрогнуть. — Это она? Она тебя надоумила? — В его голосе проскальзывала неприязнь, а в глазах блестел лед. Ей это не понравилось, но что она могла сказать его отцу? В это время мужчина цокнул, снова смотря на сына: — Ты ведь знаешь, женщины не приводят ни к чему хорошему. — Это было мое решение, не зависимое от мисс Чо. Не вмешивайте ее в это, — показалось ли, или его голос стал тверже? Миён не видела его лица, но ей показалось, что он нахмурился. Внезапно, Хёнджин распрямил свои руки по шву, наклоняясь вперед в глубоком поклоне под девяносто градусов. — Спасибо за все, отец. Его слова оказались неожиданными для Хвана старшего, и это было ощутимо: его черты лица смягчились, а напряженные плечи расслабились – Миён хотелось выдохнуть, но само присутствие мужчины напрягало ее. — Хёнджин, я выпишу тебя из наследства, — его последняя попытка вразумить сына. — Я знаю, что за моим именем стоит целая линия наследников на акции Ханва. Вы найдете кого-то получше, — простой ответ, пока парень все также стоял в поклоне. Отец молчал. Долгое время в комнате висело тяжелое молчание, но Хёнджин не сдвинулся ни на сантиметр. Миён хотелось поднять голос и разрядить обстановку, снять наконец эту сцену с паузы и помирить их, но понимала, что она не должна в это вмешиваться. Наконец, отец вздохнул, отворачиваясь в сторону двери. — Не пожалей о своем решении. И дверь закрылась за ним. Теперь в комнате остались только Хёнджин и Миён. Он выпрямился, но все также молчал, не поворачиваясь на нее. — Теперь я не наследник Ханва групп, миллионер и самый желанный жених Кореи по версии Форбс, – это была насмешка над его собственными титулами, и могло показаться, что ему все равно на весь этот фарс, только бы не его руки, сжатые в кулаки. Однако, он быстро спрятал их в карманы брюк, не показывая свою слабость. Хёнджин повернулся к ней – на лице безмятежная легкая улыбка, — Вся моя избранность только что вышла в эту дверь. Миён молчала, возможно, слишком долго, но ей нужно было переварить всю ситуацию. Ей нужно было сформулировать в голове предложения и свои действия, но Хёнджин был нетерпелив. — Ты ничем мне не обязана, Миён, – его взгляд теперь был прикован к окну за ней, а сам он провел руку сквозь свою прическу, неосознанно растрепав ее. В его словах было прощание. В его тоне напускное безразличие. — Ты можешь… Она не дала ему договорить, приближаясь к нему за три шага. Теперь ее ладони разместились на его щеках, сжимая их, и Миён приблизилась для короткого, но чувственного поцелуя. Хёнджин даже не успел закрыть глаз от удивления, когда она отстранилась улыбаясь. — Я люблю тебя, Хван Хёнджин, — ее слова были неожиданными, а взгляд искренним, и только после прикосновения ее тонких рук, что обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, осознание пришло к нему. — И я решаю, избранный ты или нет. — И каков же твой вердикт? — Наконец на его лице появилась счастливая улыбка, а сам он обнял Миён в ответ, прижимая ее к своей груди. Она притворилась, словно задумалась. — Ну, ты все еще высокий, красивый и сексуальный, так что- — Неужели все это время дело было в моей внешности? — насмешливо произнес он, мягко щипая ее за бок и заставляя засмеяться в ответ и оставить очередной короткий поцелуй на его губах. — Ты избранный в моих глазах, именно потому что ты такой невыносимый и любимый Хван Хёнджин, который достаточно упертый и уверенный в себе, чтобы сказать своему отцу нет, — ее шепот прозвучал прямо ему в губы, заставляя его застыть на пару секунд, внимательно всматриваясь в ее глаза и заставляя Миён понервничать, — Что- — Чо Миён, ты даже не представляешь во что сейчас ввязалась, — чересчур серьезный тон его голоса и нахмуренные брови заставили ее напрячься. — Потому что теперь я никуда тебя не отпущу. Только губы Миён изогнулись в довольной улыбке, как Хёнджин затянул ее в протяжный и сладкий поцелуй.