Три случайных слова

Он следил. Выжидал. Закатные лучи солнца красиво играли в сочно-зелёной листве, и уже пахло свежестью летнего вечера. Чистым воздухом и тишиной. Особь в двух ярдах от него ползала на коленях и рылась в грязи. Встрепенулась, словно тупоглазая олениха, подняла морду и огляделась по сторонам. Наверное, услышала, как хрустнула ветка под его ногой. Под дезиллюминационными чарами магла не могла увидеть его… Безмозглая. Уголки губ Барти дрогнули в отвращении. Эти животные всегда так делали: приходили к их границам и рыли, рыли, словно пытались прокопать подземный ход… Хотя границ как таковых больше не существовало. Просто остатки былого величия — разбросанные магические города, деревеньки и здания по всей Англии, плотно окружённые магловскими поселениями. Раньше было не так: вся эта земля принадлежала волшебникам, но простецы, словно язвы на теле, возникали внезапно, множились и забирали себе всё, что их окружало. Разрастались, как чума. Барти навёл палочку в точку между лопатками женщины, туда, где на песочного цвета рубахе темнело мокрое пятно пота. Наверняка от неё разило кислятиной, но подходить и проверять точно не хотелось. Маглы все воняли одинаково. Страхом. Безумием и удушающим потом. Особь сидела в большой яме и маленькой кисточкой смахивала пыль с кусочка глины. Крауч перевёл кончик палочки на лохматую голову. Грязные, мерзкие простецы роются в грязи… В грязи священной для волшебников земли… — Прекрати, что ты творишь? — Белла шлёпнула его по руке, и он нехотя опустил палочку. Кто только назначил эту истеричку главной? Даже пошутить нельзя. Барти провёл языком по губам и окинул презрительным взглядом ведьму. Беллатриса Лестрейндж. Медленный Круциатус его души. Анальные кары на его несчастную задницу. Беллатриса вытаскивала его кишки и наматывала себе на кулак. Придиралась. Изводила. Каждым своим нудным словом, недовольным взглядом, одним тем, как она тянула букву «А» в его имени. — Ты не можешь применять проклятия на простецов каждый раз, когда тебе просто захочется, — Беллочка потянула его за край мантии, заставляя вернуться назад. — Министерство вычислит нас в два счёта, и вся миссия пойдёт крахом. Лучше помоги Антонину, нам осталось установить четыре кристалла. Чем быстрее закончим, тем быстрее уберёмся отсюда. Барти утомлённо закатил глаза. Она вообще умела веселиться? Свой кристалл он установил самым первым. Это было слишком легко. Воткнуть в землю, прочертить палочкой линии рун и пробубнить простую скороговорку в полтысячи слов. Хотя он просто был гением. Вундеркиндом, на самом деле. Остальные не так быстро соображали: ни в Хогвартсе, ни здесь — в их Пожирательском отряде. Барти прошагал по мягкой траве и уселся рядом с ковыряющимся у дольмена Долоховым. Тот даже не взглянул в его сторону: сидел совсем серьёзный и сосредоточенно выводил магические знаки кончиком палочки. Туда-сюда. Тщательно и аккуратно. Под его рукой расцветал ровный рисунок из сложных рун. Где там ему нужно было помогать, так и осталось непонятным. Долохов прекрасно мог бы справиться и сам… если бы ему никто не мешал. Барти задержал кончик языка на нижней губе, уголки его губ дрогнули. — У тебя на носу… — Пошёл на хуй, — Антонин тоже не умел веселиться. Крауч пожал плечами, сорвал травинку и, закусив сладковатый кончик, окинул взглядом их отряд. Пожиратели смерти во всей своей красе: друг его Регулус, печальный, как ворон на надгробии любимой кошечки, Долохов в маленьких круглых очёчках на носу, Люциус Малфой, который побрезговал садиться на голую землю и подстелил белый шёлковый платочек под свою аристократическую задницу, Лондрон Гойл, который никак не мог совладать с кристаллом, и, наконец, как вишенка на взбитом сливочном креме — великолепная Нагайна. Змеюка изящно раскинулась на камнях всем своим массивным телом, грела чешуйки на солнышке и лениво наблюдала за ползающими в нескольких ярдах маглами. Барти подошёл вплотную и похлопал её по тёплому, шершавому боку, но та зашипела, толкнув его хвостом. — Гадюка гнилая, — не остался в долгу Крауч. Тварь глянула на него жёлтым глазом и отвернула морду. Скукота. Заняться было нечем. Взгляд Барти вновь привлекли ковыряющиеся в земле маглы. Они манили. Так и хотелось подойти поближе и припугнуть их, словно стайку голубей. Но Том не давал указаний пугать простецов. Нужно было просто окружить магическим барьером небольшой участок земли под названием Стоунхендж. Их священную землю, творение великого Мерлина, по которому постоянно топтались целые стада тупых, безмозглых маглов… Крауч вздохнул и сделал маленький шажок в сторону женщины. Девица мирно раскапывала землю и выглядела такой безмятежной. Беззащитной… Да, Том, конечно, не давал указаний пугать маглов. Барти закусил губу, подавляя улыбку. Но и не запрещал этого делать. Он поудобнее перехватил свою палочку. Магический мир нужно было спасать от магловской гнили, и это могли сделать только они — волшебники, которые смотрели смерти в лицо каждый свой день. Жрали её на завтрак и носили лики мертвецов на своих лицах. Бесстрашные, храбрые… — Крауч! Нагайну вырвало! Барти набрал в лёгкие побольше воздуха, сдерживаясь, чтобы ничего не ответить. Какого беса Беллатриса к нему постоянно придиралась? — Чем ты её кормил? — Да она жрёт всё подряд! Я-то тут при чём? — Ты должен был покормить её перед рейдом. Оу. Крауч поморгал и мило улыбнулся ведьме Лестрейндж. Точно. Покормить. Зато теперь стало понятно, почему тварь с ним не разговаривала. Он подошёл к змее, оторвал от своей мантии пуговицу, трансфигурировал в миску, наколдовал туда воды и бросил кусочек сахара, припасённый в кармане. Вообще, сахар любили лошади, а не змеи. Барти как настоящий гений это точно знал. Но таскать с собой кусок сырого мяса в кармане не хотелось, поэтому он решил представить, что змеи едят сахар. Ему так было удобнее, и плевать, понравится ей это или нет. Потому что если змеи не едят сахар, то он просто впихнёт свой дружеский подарок в её глотку, и дело с концом. Нагайна, словно считав его мысли, послушно опустила морду к миске с водой. Хорошая девочка. Барти ласково провёл рукой по чешуйтатой голове и огляделся. Белла уселась к нему спиной рядом с Регулусом. У Блэка что-то шло не так, он всё закончил, но финальная линия никак не хотела соединяться с рисунком Лестрейндж. В идеале узоры на земле в каждом секторе должны были образовать единый орнамент и создать магическую стену, через которую маглы не смогут пройти. Но у Блэка магия искрила и трещала. Наверняка опять задел коленкой какой-нибудь штрих и сбил весь контур. Реги иногда был очень неловок. Крауч переступил с ноги на ногу и сдвинулся в сторону простецов. Незаметно, будто бы он так всегда и стоял. Каждый в отряде занимался своим делом, а ему заскучалось, и слишком велик был соблазн немного поиграть с лохматой маглой. Воспользовавшись тем, что старшая леди-Пожиратель не видит, Барти в несколько быстрых шагов подошёл и спрыгнул в яму к особи. Женщина продолжала рыть землю и мычать под нос какую-то мелодию. Какой позор! Она ещё и мычит… И кто-то смеет сомневаться в том, что они животные? Крауч подошёл поближе и встал у неё за спиной. Магла настороженно замерла, почувствовав чьё-то присутствие. Оглянулась, всмотрелась вдаль и через пару мгновений вновь вернулась к своему занятию. Крауч потянул её за волосы. Особь испуганно заозиралась, но ничего не заметила. Мерлин, у неё инстинкт самосохранения, что ли, отсутствует? Почему она не бежит? Он провёл языком по нижней губе и подавил смешок. Плавно поднял руку, мазнул кончиком палочки по щеке и улыбнулся шире. Женщина замерла, как парализованная, и в её глазах растёкся страх. Она напряглась всем телом, словно струна, как-то неловко, угловато вылезла из ямы и медленно двинулась к другим особям. Молча. Шагала она так, словно палку проглотила или у неё одеревенели все суставы разом. Заторможенная какая-то. Барти легко и изящно шагнул вслед за ней. Магла прошла ярд и уселась у палатки рядом с другими. Они всегда сбивались в стадо, когда чуяли опасность. Крауч невидимкой сел рядом и прошептал женщине на ушко: — Отдыхаешь, тварь? Она заорала так, будто бы он её подрезал. Крауч в унисон ей засмеялся. Громко и слегка истерично. Совсем слегка. Просто это всегда было забавно — наблюдать выпученные в страхе глаза, открытый до ушей рот и трясущийся нёбный язычок, который при желании можно было пощекотать пальцами. Её рот был распахнут так широко, что, казалось, может порваться и, похоже, закрываться не собирался. Крауч протянул руку, чтобы слегка подтолкнуть девицу к бегству, но дальше случилось то, чего он никак не ожидал. Из палатки вышел странный магл. Внешне мужик выглядел совсем как обычный — худощавый, даже хилый, непримечательный. Если бы не чёрный очень примечательный пистолет в его руке. Старик поднял руку, наведя оружие куда-то в сторону дольменов, и нажал на курок. Хлопок, выстрел. Пуля пробила череп Гойлу. Что быстрее: Авада Кедавра или пуля? У Барти перед глазами словно маховик времени остановился. Вот Лондрон, услышав звук, поднимает голову и удивлённо смотрит на Крауча. У Гойла светло-голубые, словно летнее небо, глаза. Барти ему успокаивающе кивает, и в следующую секунду у Лондрона во лбу зияет красная, ровная дырка, а с затылка, будто фейерверк, летят кусочки мозгов и алые капли крови. Багряные, как маки, цветущие на поле. Другие Пожиратели вскакивают и хватаются за палочки… но уже поздно. Пуля победила. А у Гойла только вчера родился сын… Как магл смог его увидеть? Дезиллюминационные чары спали с Лондрона, открыв всем истекающий кровью труп. Наступила короткая тишина, и тут же начался хаос. Долохов направил на выстрелившего магла Круциатус, и следующая пуля отправилась куда-то в его сторону. Нагайна, недолго думая, подползла к стоящей в стороне женщине и обвила её в кольцо. Голова маглы исчезла в широкой пасти. Раздался хруст костей. Люди заорали громче. Двое крупных простецов достали свои пистолеты и начали палить скорее наугад, чем целясь. Какой-то идиот из числа волшебников пустил дымовую завесу, и вся видимость окончательно пропала. Где-то хрустели кости, пережёвываемые Нагайной, где-то трещали вспышки магии и свистели пули. Барти метался со своей палочкой из стороны в сторону, не зная, куда её направить, когда Оглушающее внезапно прилетело в затылок. Свои же. Попал под дружественный огонь… Стало темно, пусто и спокойно. Только как этот магл смог их увидеть?