Дно

      Поговаривают, что было раньше одно поселение, стоящее в месте разлива широкой реки. Деревня та слыла большой, да богатой, торговали в ней разными товарами, устраивали ярмарки для всех соседних сел да деревень. Даже из городов сюда переезжали, так хорошо было местечко, да и люди добрые. В беде не оставят, советом помогут, от дела не откажутся. Славно тут было жить, душевно и весело. Даже в самые короткие хмурые зимние дни каждый мог найти, чем себя утешить: кто пряничком вкусным, кто гуляньями на санях, а кто киселем с задушевными беседами.       Как-то раз в такой стужий, зимний день пришла в деревню семья: отец, мать, да двое ребятишек — старший мальчик и совсем крохотная девочка. Одетые бедно, потрепанные от дороги и продрогшие, хоть и надели на себя все вещи, что были с собой. Мальчик держал в руках небольшой пирожок, на этом съестные припасы у них и закончились.       Бедняг нашел местный голова. Добросердечный он был человек, потому привел их к себе домой и накрыл стол из тех продуктов, что были: хлеб да каша, уха из пойманной утром рыбки, да яблочки моченые. Семья немного помялась на пороге, но мальчик так устал и проголодался, что решили не отказываться от чужой доброты.       Развязали они свои платки, коими спасали головы от холода, и мужчина увидел, что семья-то чужестранная, нет среди местных лиц таких. Да и языком здешним владел только мальчик. Хоть и было ему не больше десяти, но смотрел прямо, строго и явно был наделен смекалкой.       Голова деревни узнал у него всё, что хотел, кроме причины, почему они покинули родину свою. Мальчик сначала упрямо отмалчивался, но потом произнес приглушенно: «чжоу». Мужчина лишь подивился звучанию чужой речи, но так и не понял смысла слова сказанного. Да и какая разница теперь, раз люди уже пришли. Работа им найдется, жилье тоже, и малец явно смышленый, такие люди здесь ценились.       Осталась семья жить в деревне. Местные помогли им, чем смогли. Кто одежку старую отдал, кто немного запасами на зиму поделился. А одна пожилая женщина, что не так давно выдала последнюю дочь замуж в город и осталась одна-одинешенька, пустила их к себе в дом пожить. Так и веселее, и руки молодые в хозяйстве пригодятся.       Пошло время, покатилось незаметно, и вот зиму сменила весна, за ней наступило лето, а с ним в деревню пришла беда. Отец семейства ушел на охоту, да так и не вернулся. Искали его всей деревней, но ничего, кроме пояса от рубахи, не нашли. То ли зверь его какой задрал, то ли в болото угодил, никому не ведомо.       Мать так сильно горевала, что заболела и вскоре умерла, оставив ребятишек сиротами. Местный люд и в этот раз не остался равнодушным, и стал присматривать за ними всей деревней. Старшего мальчишку голова взял своим помощником. А девчушка была еще такой крохой, что мальчик носил ее всё время с собой на спине, пока работал. Не доверял никому, хотя многие предлагали свою помощь.       Время снова завертелось колесом без остановки. Горе это позабылось, а дети росли, что саженцы под весенним солнцем. Мальчишка стал прекрасным гордым юношей, которого любила и почитала вся деревня. Нрав у него, конечно, был заносчивый и упрямый, но ум настолько острый, что все диву давались.       Юноша мог справиться с любой задачей, помнил всё, что надо, смекалистым стал настолько, что находил решение там, где не могли другие. При нем деревня стала еще богаче. Ведь ко всем своим достоинствам юноша умел еще и других убеждать, а потому наладил новые торговые пути. В молодом возрасте он уже скопил достаточно, чтобы не только обеспечивать себя и свою сестру, но и стать самым завидным женихом на многие деревни вокруг.       Вот только сам он невесту выбирать не спешил. И поменялся вдруг: хмурым стал, пропадал всё где-то, хотя работу свою продолжал делать исправно. Голова деревни всё допытывался, узнать пытался, что с ним случилось, но так и не выяснил. Юноша лишь отмахивался, да смотрел за реку, насупившись и хмуря свои черные брови.       Как-то раз в летний, жаркий день пришла в деревню юная девица с другой стороны реки. Даже мухи лодырничали от такой духоты, а она завернулась в платок, верно скрывала лицо свое. Быстрые шажки принесли ее к дому юноши, и не стучась вошла она внутрь. Тут же скинула девица с себя платок, и шагнула к хозяину навстречу. Молодец замер, завидев ее, и нахмурился. Отвернулся, будто совсем не рад был этой встрече.       — Зачем ты пришла? — спросил он строгим голосом. — Я занят, не видишь разве?       — За совестью твоей, — ласковым голосом проговорила девушка, будто не заметила совсем его тона ледяного. — Как ты можешь оставить меня, если знаешь, что я ношу ребенка твоего под сердцем? Родимый, ты же сказал, что мы обвенчаемся осенью… — девица попыталась дотронуться до крепкого плеча молодого, но юноша схватил ласковую руку и отшатнулся, будто проказа какая поразила ее.       — Это ложь. Тебе это, видимо, во сне привиделось.       — Да как ты можешь! — девица встрепенулась, вытянулась от обиды, как травинка в поле, и прокричала, не сдержав слезы: — Может, и слова твои, что любишь ты меня, тоже мне привиделись? А ласка твоя? Не ты ли ленты мне по весне в косы заплетал? Про дальние страны рассказывал? Или всё это сон мой был?!       Не разжалобили речи горькие юношу. Подошел он к двери незапертой и резко распахнул ее. Лоб его нахмурился пуще прежнего, а взгляд был строг и устремлен вдаль.       — Уходи и не возвращайся никогда более, — вот и всё, что произнес он, даже не взглянул на девушку милую.       В ответ на такие холодные речи девица лишь закрыла лицо руками и выбежала в слезах, оставив свой платок позабытым на столе. Юноша растерянно взял его в руки, не зная, что и делать-то с ним теперь.       — Кто это был? — голос головы деревни заставил его вздрогнуть и отвлечься от своих дум.       Не понравилось ему увиденное. Не хотелось верить, что помощник способен на злодеяния такие, о коих невольно подслушал. Нравился парень ему этот, да и дочь готовился отдать за него. Молодец он бойкий, с ним дочурка никогда не пропадет, и душа за них может быть спокойна.       — Из соседней деревни, приходила к нам на ярмарку по весне, — наконец, ответил юноша, сжимая платок в руке. — Чего только уж эти девки не придумают, чтобы заставить меня жену выбрать. Пойду сожгу платок, раз ей он больше не нужен.       При словах этих жестоких небо вдруг рассекла молния и раздался громкий, раскатистый гул. Юноша замер в нерешительности, не сделал и шага и посмотрел с беспокойством в окно на начинающуюся грозу.       — Плыть по реке в такую погоду опасно, — озвучил его мысли голова. — Может, позвать ее грозу переждать?       — Найдет, где спрятаться, — решительно ответил юноша и сел за стол. — А то потом сочинит очередную небылицу. Да и забот у меня по горло, только мешаться будет.       Голова деревни пожал плечами. И хоть душа его была не согласна с решением своего помощника, всё же уступил. Нехорошо портить отношения с будущим зятем. Да и если девица вдруг говорила правду, лучше ей уйти поскорее, чтобы не мешать задуманному. Он похлопал парня по плечу, помялся немного, поглядывая на забытый платок, и, прячась от голоса своей совести, оставил его одного.       Какое-то время юноша пытался сосредоточиться на делах, но очередной раскат грома заставил его вздрогнуть и посмотреть в окно.       — Для твоего же блага нам лучше никогда больше не видеться, — тихо прошептал он.       Сердце юноши сжалось от ощущения приходящей беды, но он отогнал всё лишнее, только настойчивее погружаясь в послание из самой столицы.       Прятал молодец тайну от окружающих. Семья его была проклята на родине своей и бежала от проклятия на чужбину, желая спастись, судьбу запутать и избежать участи горькой, предначертанной. Родителям его скрыться так и не удалось, но дети росли спокойно, будто судьба и вправду потеряла ниточки, забыла про них.       Радовался юноша удаче своей, гордился, что смог самих богов вокруг пальца обвести. Да выпил как-то лишнего и разболтал старцу, зашедшему к ним в деревню, тайну свою, желая похвастаться. Старец осадил его и посоветовал богов лишний раз не гневить, слышат и видят, мол, они всё. Молодец лишь рассмеялся в ответ, но в душе его тоска вновь поселилась. Вдруг, и вправду он зря расслабился, и быть вновь беде?       Предчувствия его оправдались. Лодка в тот день так и не доплыла до другого берега, перевернулась от разгулявшегося по реке ветра, и девица утонула. Стало известно об этом спустя некоторое время, когда в местный трактир ворвался брат погибшей и при всех обвинил юношу в ее смерти.       Будь тот парень не такой горячий нравом, как огонь в печи, да поговори он с юношей тайно, история могла окончиться иначе. Но больше всего на свете герой рассказа нашего ценил высокое положение, кое досталось ему не просто так, а трудами тяжелыми. Потому человек, обвинивший его при всём народе честном, стал тут же врагом заклятым. Молодец неторопливо поднялся из-за стола трапезного, посмотрел свысока на гостя гневного, да незваного и обратился к притихшему люду.       — Скажите, соседи мои, бывало ли, что неблагочестием своим я оскорбил одну из дочерей ваших аль сестер?       — Нет, не бывало такого, — тут же раздались голоса повсюду.       — Вы всегда очень обходительны, сударь, — высказалась какая-то смелая девушка. — Обвинения этого чужака — явная ложь!       — Видать, наш гость дурака какого-то отыскать пытается, кто спасет сестру от приплода нежданного? — юноша развел руки в сторону, высокомерно глядя в глаза обвинителя, а народ начал посмеиваться вокруг, да поддакивать. — А может, ты и сам в этом виноват? Потому и злишься так.       — Да что ты мелишь, негодяй?! — пришедший парень хотел уже пустить в ход кулаки, защищаясь от обвинений мерзких, но тут же был схвачен под руки.       — Я верю тебе, — голова деревни положил на плечо юноши руку и повернулся к вторгшемуся в их мирок нежеланному гостю. — А этого отведите в клеть. Мы не позволим клеветать на наших людей. И разберемся, не ты ли сам виноват в произошедшем. Не уследил за сестрой, а теперь кидаешься на добрых людей и порочишь их имя.       Упирающегося юношу увели и заперли, да, говорят, больше его никто так и не видывал после того дня, и судьба его дальнейшая неизвестна. И не до него скоро всем стало.       Староста сговорился с юношей о браке, только не суждено ему было случиться. На деревню словно упало проклятье. Из нее один за другим начали пропадать парни молодые, кто-то исчез, будто его и вовсе не было, нескольких нашли мертвыми на берегу местной реки. Рыбаки стали бояться ловить рыбу, чтоб не оказаться среди ушедших раньше времени.       Кое-какие семьи уехали, спасая детей своих. Среди них оказался и наш юноша. Он быстро прихватил всё нажитое, взял сестру свою и скрылся ночью темной. Но беды с его уходом не закончились. Вскоре местные обнаружили на берегу реки голову деревни со вспоротым брюхом, словно кто-то прошелся по нему острым-острым ножом.       А с его смертью увядание деревни пошло еще быстрее. Урожай не поднимался, скот болел, люди уезжали, боясь за свои жизни, и через несколько лет некогда веселая, яркая деревня превратилась в мрачное, пустое место, где коротали свои последние деньки лишь старики, уже не боявшиеся смерти.       Так и пошло вокруг по людям сказание о проклятье, что наводнило эти места и красивую, полноводную реку. Некогда малахитовые воды приобрели темный, почти что черный оттенок. Местные говорили, что причиной всему стала не упокоенная душа той утонувшей девушки. Подзывала она ночами к себе мужчин, надеялась, что кто-то из них окажется ее суженым. А если не встречала лица любимого, то убивала жертву от горькой досады.       Правда это или нет, знают лишь мертвые, да нам не расскажут. Секреты свои умеют хранить они преданно.