На пик по вертикали

Хьюстон, Штат Техас, США

Аэропорт Хьюстон Интерконтинентал имени Джорджа Буша

1996 год

      — Я люблю тебя, Хосок. Пожалуйста, береги себя.       — Я тоже тебя люблю, моя Лора, — оставляет лёгкий поцелуй на виске. — Я по тебе буду скучать, малыш, — Хосок присаживается на корточки, поглаживая немаленький животик жены.       — Наш мальчик будет ждать своего отца.       — А может девочка?       — Девочка-девочка, — смеётся женщина, приобняв мужа. — Только возвращайся к рождению нашего крохи, — просит она полушëпотом, смотря прямо в глаза.       — Обещаю.       Диспетчер объявляет об окончании посадки на рейс Хосока, словно торопит молодожёнов. Лора напоследок впивается в любимые губы мужа, сдерживая порыв эмоций.       — Иди уже. А то я точно расплачусь, — говорит девушка, отпуская Хосока. Улыбается последний раз, а Чон спешит на регистрацию.       Когда Хосок проходит в салон самолёта, каждый пассажир уже находится на своëм месте, пристëгнутый ремнём. Хосоку приходится пробираться до своего помеченного кресла, ибо расстояние до нужного оказывается довольно большим.       — Представляешь, Джун, триста двадцать долларов за один баллон.       — За обычный кислород? — потрясённо спрашивает один из пассажиров. Хосок непроизвольно начинает прислушиваться к разговору троих мужчин, что сидят в следующем ряду, пока заталкивает на полку ручную кладь.       — Грабёж средь белого дня, — говорит уже совсем иной голос, вовсе не похожий на те, что звучали ранее. Он кажется более высоким.       — Спроса стало больше, вот и поднимают цены, — отвечает первый. — Говорят, в этом сезоне в лагере будут двадцать команд.       — Двадцать команд? — удивляется обладатель низкого голоса. Кажется, его звали Джун? — Тогда верёвок не всем хватит. Придётся использовать по очереди, — выдыхает в конце.       — Вы тоже летите на подъëм на Эверест? — Чон неожиданно для троих парней встревает в разговор, обращая на себя внимание.       — Да, — кивает Джун, осмотрев того с ног до головы. — Консультант?       — А, нет, — улыбается Хосок, присаживаясь на сидение, и оборачивается назад, опираясь на кожаную спинку. — Я обычный любитель. Знаешь ли, когда в жизни хочется что-то поменять, и ты решаешься на безумные деяния, чтобы найти свое призвание в этом бесподобном мире.       — Любитель экстрима?       — Можно и так сказать. Меня зовут Чон Хосок, будем знакомы, — протягивает руку.       — Ким Намджун — инструктор по восхождению на Эверест, — пожимает тот в ответ.       — Маркус Шелтон — коллега Намджуна, — отвечает парень, сидящий посередине. Хосок переводит свой взгляд на парня, что разместился с правой стороны от Маркуса; тот уже успел вздремнуть.       — Его зовут Сокджин, — отвечает Намджун, наблюдающий за Хосоком.       — Приятно познакомиться, — искренне обращается ко всем и разворачивается, приняв нормальную позу. — Удачного нам полёта!

***

Катманду, Непал

30 марта, 1996 год

      Маленький аэропорт наполнен шумом и суетой. Люди кишат совсем как муравьи, не останавливаясь ни на минуту. Шестичасовой полёт ужасно измотал Чимина, но, несмотря на это, он безумно рад, что на один шаг оказывается ближе к осуществлению своей мечты — покорить самую высокую точку мира.       Ждёт свой багаж, еле выносит духоту в помещении. Часто поглядывает на часы, желая поскорее выйти наружу. Огромный рюкзак для походов выезжает по ленте сразу же, а вот большую дорожную сумку от «The North Face» приходится ждать довольно долго.       Заметив красные ремешки поклажи, сразу же бросается к ней, еле тащится с багажом по всему аэропорту. Старается быстрее покинуть здание, не задев уйму людей, которые толпятся в одном месте. Благо, всё проходит хорошо, вот ещё пару шагов — и он выйдет наружу.       — Эй, осторожнее!       — Извините! — Чимин склоняется, прося прощения у мужчины, которого он невзначай ударил сумкой.       — Чимин-щи? — его окликает чужой удивлённый голос, и Пак замечает окликнувшего. Перед ним мужчина ростом чуть выше самого Чимина, стоит с таким же громадным рюкзаком за спиной, улыбаясь.       — Ох, Юнги-ним, простите, — ещё раз кланяется, сожалея, ведь он вовсе не ожидал, что увидит его так скоро.       — Ничего страшного, проходи, — Юнги любезно открывает дверь, пропуская Чимина первым наружу. Тот глубоко вдыхает, хотя на улице стоит ужасная жара, горячий воздух тут же обжигает горло. — Смотрю, ты и в этом году решился на подъём, — позже говорит Мин, забираясь в общественный транспорт. — И в мою команду.       Чимин, что до этого следовал за Юнги, пылает розовым оттенком, стесняясь. Откуда же инструктору Мину знать, как в прошлом походе тот начал засматриваться на него? Несмотря на то, что в прошлом году он был в команде Ким Намджуна, Чимин заметил в характере Юнги некую особенность. Тот всегда старается помогать и быть дружелюбным. Поддерживает контакт со всеми, даже останавливается при подъëме ради того, чтобы убедиться — ему, Паку, не требуется помощь. Может быть, Чимин слишком накручивает себя, ибо в этом же заключается суть работы Мина. Но всё-таки думает, словно инструктор неровно дышит в сторону альпиниста, маловероятно, конечно, но такие мысли есть.       Чимин садится рядом с инструктором, едва скрывая лёгкую улыбку. От Юнги исходит запах свежести и холода, хотя он никогда никому не обращался с безразличием. Юнги имеет мягкий характер, его душа обладает огромной заботой о ближнем.       Как только салон оказывается забит под завязку, микроавтобус трогается с места, вливаясь в поток остальных машин.

***

Катманду. Непал.

      Чимин и Юнги выходят из транспорта через сорок минут, когда издалека уже можно разглядеть холмы. Улица слишком узкая, народа по-прежнему много вокруг. Как всегда толкучка и громкие голоса, Пак старается скорее привыкнуть к такому количеству людей.       Прибыв в нужное место, парни заходят в местную забегаловку, где и назначена встреча команд. Колокольчик над дверью разливается характерным звуком, сообщая о том, что пришли новые гости. К удивлению, в забегаловке не видно посторонних людей кроме альпинистов, которые гудят, переговариваясь о чём-то своём.       Намджун, что стоит возле постеров, машет рукой парням, чтобы они приблизились поскорее. Ускорив шаг, те здороваются с командой, удивляясь такому количеству участников. Их стало намного больше, чем в прошлом сезоне. Юнги, оставив багаж в стороне, становится рядом Намджуном, берёт в руки маркер, что подаёт его коллега.       — Итак, всем добро пожаловать в нашу команду четыреста девяносто восемь, — начинает Намджун, прочищая горло. В ответ присутсвующие начинают шуметь и хлопать, приветствуя инструкторов и всех участвующих в подъëме. На их лицах красуется только предвкушающая улыбка, намека на страх вовсе нет. — Мы очень рады вас видеть в составе команд и надеемся, что всё вернёмся вместе, без каких-либо потерь.       — Да-а! — ребята начинают гудеть, чокаясь бутылками пива. Чимин следует их примеру, открывая крышку «Hanessy». Здоровается с некоторыми людьми, которых встречал в прошлом сезоне.       — И для того, чтобы вернуться в этом же составе, вы должны строго следовать нашим назначениям, — продолжает Юнги, подойдя поближе к постеру с Эверестом. — Южное седло, — обводит маркером выше половины горы. — Высота составляет тридцать пять тысяч футов. В этой точке наш организм сразу же умирает, после подъëма на юг. Для этого всегда необходима кислородная маска. Самое главное — пройти эту точку, а дальше всё станет намного легче. Остерегайтесь обморожения.       — Однажды у нас Джек потерял большой палец на ноге, — Намджун кивает головой в сторону Джека, который моментально снимает с себя обувь вместе с носками, показывая место ампутации. Ребята кривят лица. Чимин и ещё пару незнакомых парней сидят без каких-либо эмоций, дальше продолжая выпивать. Все сочувствуют старику Джеку, хотя тот не теряет жизнерадостность и мечту, что уже давно живут в его сердце.       — Нам нужно добраться туда живым и вернуться обратно домой целыми и невредимыми, — Юнги снова возвращает к себе внимания альпинистов, принимаясь дальше продолжать речь. — Мы — команда. И цель у нас общая. Поэтому, предлагаю познакомиться поближе, — он опаляет своей улыбкой всех присутствующих, но, видимо, только Чимин начинает таять от изгиба губ Юнги, словно снег под палящим солнцем.       — У нас в ряду есть отважная единственная миледи, которая присоединилась к нам, — разбавляет атмосферу Намджун, и всё альпинисты оборачиваются в сторону рыжей девушки. — Кэри Хансен — персона из Норвегии, которая успела покорить шесть вершин по всему миру. В этот список входят Аконкагуа и Нанга-Парбат, что в ряду топ десять самых высоких гор Земли, — продолжает инструктор Ким, тем самым льстит Кэри.       Девушка, сидевшая за дальним столиком, смущëнно улыбается, её щëки и переносица пестрят созвездиями веснушек. Альпинисты начинают шуметь, поддерживая новую участницу команды.       — Джек Мартин — храбрец из Канады, которому не помеха любая преграда. Старик с нами был уже трижды на горе, кроме прошлого года. Причину я вам ранее озвучил, — Намджун хлопает по плечу старика, улыбнувшись.       — Эверест зовёт меня, и я должен идти! — с энергией провозглашает Джек, поднимая бутылку вверх. Возглас радости охватывает всë здание, пока люди попивают прохладный алкоголь. Пак с восхищением смотрит на старика, что полон мотивации и мощи.       — Чон Хосок — такой же любитель-альпинист, как и вы, — знакомит со всеми парня, который сидит рядом с Чимином. Чистая кожа, без единых следов от сурового климата горы, лёгкая улыбка, не тронутая Белым Раем. — Из штата Техас, авантюрист, что рискнул впервые на такую деятельность. Прошу принять с радушием и поддержать, — все также поднимаются, чтобы со свистом поддержать новобранца, аплодируя. Пак кивает одобрительно, оказавшись правым насчёт своих предположениях. И вправду — не тронутая Белым Раем.       — Удачи в начинаниях, Чон Хосок-щи, — Чимин заговаривает на корейском, обращаясь к авантюристу.       — Извини, я не понимаю на корейском, — вежливо отвечает Чон.       — Желаю тебе удачи, Чон Хосок, — говорит теперь по-английски, глядит, сощурившись.       — Я родился в штатах. Родители — беженцы.       Взгляд американского корейца не меняется, оставшись направленным в никуда. Чимин улыбается сдержанно (а такое несвойственно ему), натягивая уголки губ силой.       — В этом моей вины нет. Думаю, не стоит нам хвататься за ворот рубашки сразу же, как только увидим друг друга. Как говорил сам инструктор Мин Юнги — у нас одна цель для всех, — продолжает Чон, положив руку на плечо Чимина.       Пак вздрагивает от прикосновения, долго мнётся, крутит железную крышку от пива, неотрывно смотря на мужчину. Хосок прав. Его вины нет. Да и в целом, не нужно копаться в прошлом и искать виновного. Судьба в 1950-м году была такова: сурова, беспощадна и жестока. Вины ничьей нет.       — Кто хотя бы раз побывал в горах, обязательно захочет ещë их увидеть. В прошлом году не смог дойти до вершины, — проговаривает Чимин, в ответ обнимая за плечи Хосока. — Так давай сделаем это вместе, Американо?       Чимин замечает, как чужая хмурая гримаса тает, обернувшись солнечной улыбкой. Они с характерным звуком чокаются, тут же допивая оставшееся. Каждый из них решается заговорить друг с другом, знакомясь поближе. Находят общие темы помимо альпинизма. Намджун и Юнги тоже приземляются за их стол, глотнув холодной выпивки.       — А это Пак Чимин — мой соотечественник, что с нами второй сезон, — инструктор громко представляет Чимина, отвлекая от бурного разговора с Хосоком. Парень оказывается очень интересным. Сердце даëт о себе знать, как только услышал «мой». — Если меня память не подводит, то в прошлом году он добрался до Южного седла, верно?       — Всё верно, чувак. На этот раз, видимо, хочет доверить свою жизнь тебе, Юнги, — говорит Намджун то ли с радостью, то ли с обидой. — Крадёшь моих ребят!       — Под моим крылом он обязательно доберётся до вершины, — с ухмылкой отвечает он Намджуну, дразня. — Так ведь, снежный принц?       Тёмный пронзительный взгляд направлен прямо на Чимина, и тот готов поспорить, что заметил в этих глазах огонёк.       — Снежный принц? — поднимает он в удивлении брови, наклонив голову.       — А, я ещё не сделал комплимент по поводу нового цвета твоих волос? — сразу же подскакивает Юнги. — Тебе чертовски к лицу, — треплет по белоснежным прядям под недовольный возглас Чимина, ибо инструктор испортил его укладку.       Чёрт, Юнги заметил смену имиджа. И это так льстит нутру Пака, оживляя полудохлых бабочек в животе.       — Не пыхти так, снежный. Когда я так ещё смогу сделать? — с усмешкой молвит Юнги, пытаясь вернуть прежний вид волосам, хотя получается, мягко говоря, ужасно.

***

Подъем вертолётом на гору

9663 футов

      Подножье горы встречает группу свежим, прохладным воздухом, заполняя лёгкие новыми порциями кислорода. Как же хорош этот миг, когда история начинает новые обороты. Каждый шаг — новый подвиг. А новый подвиг — новая история. Две команды по пятнадцать человек, не считая самих инструкторов, были окружены сочно-зелёным фоном, привнося в сердце восхищение и трепет.       Юнги идёт вперед, возглавляя команду, пока в самом конце замыкает движение Намджун, присматривая за каждым. Чимин и Хосок шагают по середине, не отходя друг от друга.       — Чимин, а ты знаешь, как называют граждан, которые проживают в Непале? — вдруг интересуется Чон на полпути к скалам.       — Тибетцы?       — НЕ пальцы, — завораживает смехом, останавливаясь прямо на дороге.       — Такими шутками мы далеко не пойдём, Американо, — отвечает Пак, освобождая остальным дорогу. — Не стой как истукан, нам надо двигаться.       — Нет, ну почему бы не разрядить обстановку? Жить надо с улыбкой.       Издалека виднеется длинная узкая колонна людей на таком же длинном мосту, что объединяет две большущие скалы воедино. С каждым подъëмом температура воздуха падает всё больше, в итоге перед мостом, все накидывают на себя лёгкие ветровки.       Видна большая очередь на проход через мост. Юнги всë держит под наблюдением, строго разделяя людей по парам. Через несколько минут, когда очередь доходит и до Чимина, он замечает, что Хосок ведёт себя иначе. Заметив бусинку пота на виске, Пак понимает, что проблема не в климате.       — Ты боишься высоты, Американо?       — Не сказал бы, — Хосок глотает вязкую слюну, часто поглядывая вниз.       — Чимин, проходи вместе с Юнги дальше. За своего альпиниста я возьмусь сам, — отвечает инструктор Ким и отводит Хосока подальше от обрыва.       — Ну что, мой снежный принц, вперёд?       — Поехали, Юнги-ним.       — После тебя, — Мин любезно открывает дорогу Чимину, пропуская вперёд. — Или побаиваешься?       — Я тут не впервые, Юнги-ним. И не такое видал, — проходит он дальше по мосту, который слегка покачивается.       — Смотреть надо только вперёд или наверх, — слышится сзади успокаивающий бархатный голос, облегчая столь нагнетающую атмосферу.       Так и в жизни. Иногда кажется, что слова «гора» и «жизнь» являются синонимами. Поднимаясь в горы, мы делаем то, о чём мы забываем, проживая в рутине. При виде массивов гор, мы почему-то не начинаем тускнеть, принимая их за нечто серьёзное. Столкнувшись с такими препятствиями, каждый из нас пытается забраться выше, используя этот бугорок, словно стимул для поднятия выше — на самую вершину.       Высокая цель всегда остается целью. И в горах, и в жизни она у нас одна — добраться до своей вершины.       Хотя в реальности мы предпочитаем делать все иначе: каждый изредка хочет опустить руки, придавая огромное значения таким мелким «бугоркам», не обращая внимания на высокую «гору» перед носом. Мы любим жалеть себя, сдаваться и разворачиваться, когда не надо. Мы те, что ослеплены своими невзгодами. Невзгодами, которые создали сами.       Гора и Жизнь — один термин. Но сила, увы, проявляется только в одном.       Чимин и Юнги переходят мост около десяти минут. Первому кажется, что он бесконечен, ибо приходится идти очень долго. Инструктор Мин каждый раз утешает Чимина, стараясь отвлекать его. И это работает. Его хриплый низкий голос становится симфонией души, проникая в глубину нутра, успокаивая Чимина от и до. Юнги каждый раз повторяет, что надо лишь обладать балансом, даже не имея представления о том, что его балансом и умиротворением является сам инструктор Мин Юнги.       Проводник его души.

***

      Намджун, слегка прикоснувшись к Хосоку, оттягивает его назад, открывая путь остальным альпинистам. Чон садится на камень поблизости, устремив свой взгляд на землю. Чимин смотрит напоследок на Хосока, шагнув вперёд на мост. Следом Юнги поднимает свою руку на уровне плеча, собирая пальцы в кулак, поддерживая Намджуна. Инструктор кивает ему в ответ, затем присаживается перед Чоном.       — Из меня ужасный альпинист. Я возвращаюсь назад, — лепечет Хосок, сжимая свою куртку. — Я буду только обузой. Я просто не могу даже пойти и…       — Хэй, чувак, притормози, — перебивает его инструктор Ким. — Посмотри на меня.       В ответ тишина. Судя по виду Хосока, тот не собирается оторвать взгляд от земли. Стыд пробирается нагло под кожу, не дав возможности прямо посмотреть на инструктора Ким.       — Посмотри на меня, Хосок.       Мнётся долго, оттягивает момент, сражаясь с самим собой. Но поднимает. Направляет взгляд цвета коньяка, всë же создав зрительный контакт.       — Отлично. Ради чего ты приехал сюда?       — Хочу свою жизнь изменить, — выходит тихо.       — А ещё?       — Побороть себя.       — Что именно?       — Свой страх.       — Боишься упасть?       Ответом становится безмолвие.       — Я тоже боюсь, Хосок, — начинает Намджун. — Боюсь подвести вас всех. Боюсь, что этот миг станет моим последним. Боюсь, но борюсь. Страх ещё никого не спас. Только вот общий ужас делает союз намного сильнее. Если мой страх тебе поможет побороть свой, то твоя борьба станет моим трофеем, — цепляет за живое. — Мы — команда. Мы победим в этой войне вместе, мы должны одолеть это нашествие.       — Я-я… нет, — Хосок замешкался, качая головой. — Моя жена осталась одна в Техасе. А что, если не вернусь?       Глупый вопрос однако. Хосок корит себя, что не подумал об этом до поездки. Глупый.       — Вернёшься.       — Она в положении, и я боюсь…       — Хосок, ты слышишь меня? Ты вернёшься. Обязательно, — инструктор окликает его, пытаясь успокоить. — Любой ценой. И я тебя не оставлю. Только ты должен поднять с этого камня пятую точку и пойти вперёд, не оглядываясь. Закопай свой страх прямо здесь.       Чон с удивлением смотрит на инструктора, который на полном серьёзе произнёс все эти слова.       — Не нужно любой ценой, инструктор Ким. Я смогу, — говорит он, поднимаясь с камня.       — Вот и славно, папаша, — улыбается Намджун, оттряхивая штаны.

***

      — Мы уже заждались, — говорит Чимин, привстав со своего места. Юнги, что сидел рядом, подходит к коллеге.       — Всё хорошо?       — Сам посмотри, — кивает головой в сторону Хосока, который принимается фотографировать всех, — лучше не бывает, — смеётся он. Юнги пару раз хлопает по плечу Намджуна и возвращается к толпе.       — Так, теперь нам надо пройти контроль и показать свои разрешения на подъëм. Готовимся, — Юнги быстро проговаривает командным тоном, хлопнув в ладоши.       Все мигом вытаскивают нужные документы из своих штурмовых рюкзаков, по очередности показывая их на посту проверки. На каждого человека уходит всего пару секунд, и уже через минут семь очередной человек проходит дальше по бесконечным ступенькам, без каких-либо задержек у контролёров. С каждой последующей ступенькой становится всё тяжелее и тяжелее, климат начинает меняться секунда за секундой, в итоге группу встречают снежные хлопья во время лазания по бесконечным лестницам. Горные бизоны, которых предоставили контролеры, снимают тяжесть с каждого альпиниста, таща весь груз на себе. Везде развешаны разноцветные флажки, провожая путешественников, казалось, прямо в небо. Несмотря на храбрость в сердце, каждый из них волновался о своей жизни. Дело рисковое, но стоящее того. Любой человек в этом месте отлично знает, на что идëт. Каждый из них желает запечатлеть свое имя на дорожке истории.       В истории всего мира.

Подножье Джомолунгмы

Монастырь Ронгбук

12687 футов

      Через тернии силы и упрямства, команды четыреста девяносто восемь и пятьсот пять добрались до священного порога на пути к самой высокой вершине мира. Именно этот Монастырь является крайним пределом человечества, за которым начинаются вечные ледники.       Да, вид самого поместья оказывается не таким уж впечатляющим, как ожидалось. Монастырь очень старый, здания выглядят обшарпано и некрасиво. Окрестности крайне загажены. Но, несмотря на это, Монастырь Ронгбук является почётным местом для каждого горе-туриста и для всей истории Джомолунгмы. В этой тибетской буддийской школе раньше проживали около пятиста монахов, а сейчас их осталось только тридцать. Пятиэтажные здания всё же привлекают своей историей.       Буря стихла, также как и иссякли хлопья. Из монастыря открывается завораживающий вид на Эверест: отсюда он кажется высокой пирамидой, окружённой горами, касающимися своими вершинами небес. Свет солнца слепит глаза, делая пейзаж все краше и краше. Под бликами лучей у вершины Эвереста медленно кружится снежный шлейф. Это природное чудо называют «снежным флагом».       — Я атеист. Я не верю в Бога, — говорит один парень из команды Юнги, не желая входить в Монастырь. Никто на данный момент не хочет ссоры, когда в душе царит спокойствие.       — Я тоже, — коротко выплёвывает инструктор Мин, смотря на филиппинца. — Это священное место, которое должен пройти каждый. Не важно, веришь ты или нет, благословение — это очищение перед дорогой.       Все смотрят только на одного человека — Адриана. То ли от такого давлении команды, то ли от слов самого инструктора Мина, он безмятежно следует за альпинистами, которые входят в здание Монастыря.       Здесь красиво. Завораживающе. Иконы на стенах вызывают разные чувства. Рисунки, где изображены драконы с человеческими ногами и руками, непонятные существа, до жути так похожие на птицу и демона одновременно немного настораживали. Но, несмотря на это, общий вид вынуждает затаить дыхание.       Каждый усаживается на обозначенное местам, скрестив по-турецки, тем самым создавая небольшой овал из сидящих. Инструктор Мин опускается напротив Чимина, иногда поглядывая за ним. Тот же, соединив свои обе ладони, отдыхает, закрыв глаза.       Кэри, которая размещается рядом, тоже решается повторять за Паком, приняв ту же позу, что и он. Норвежка неожиданно вздрагивает, сразу распахнув глаза, как только чувствует робкое касание к своему плечу.       Над ней нависает Юнги. Когда девушка собирается что-то сказать, её опережает инструктор, указательным пальцем прикасается к губам, прося быть тише. Кэри всё улавливает быстро. Напоследок улыбнувшись с огоньками в зрачках, поднимается и уступает инструктору место. Юнги кивает в ответ, безмолвно благодаря норвежку.       Мин долго сидит, любуясь мирным лицом, что не напрягает никаких мышц. Пушистые ресницы чуть подрагивают, а пухлые губы приоткрыты. Внезапно Юнги захотелось узнать внутренний мир человека слева, хотелось оказаться внутри него и увидеть, что творится у Чимина в душе.       Безмерно хочется выведать всё о снежном принце.       Чимин медленно открывает глаза, ощущая на себе чужой пристальный взгляд. Поворачивает голову, встречаясь с искорками в зрачках и изучая полюбившиеся черты. Губы сами непроизвольно растягиваются в улыбке, увидев выражение лица инструктора.       — Не ожидал увидеть вас, Юнги-ним, — полушёпотом произносит, подавляя эмоции.       — Мне хотелось посмотреть на Божество вместе с тобой.       И плевать, что Юнги посещает этот монастырь чаще, чем свой дом. И плевать, что он не верит в Божество, хотя существование Чимина заставило сомневаться в своëм неверии.       Может быть Чимин впитался в стены храма, пуская корни в это место. Храм сердца Юнги.       Приходит великий монах монастыря Ронгбук с бритой головой, полностью облачëнный в оранжевые одежды. При появлении монаха чувствуется, что аура в монастыре резко меняется на более благополучную. Каждый присутствующий тихо наблюдает за служителем, что проводит некие обряды на своем языке, поклоняясь статуе. Как только монах, соединив ладони, касается лба кончиками пальцев в молитвенном жесте, все сидящие альпинисты приступают к молитве, повторяя за монахом.       — Там, на высоте, ближе к Богу, человек становится чище и благороднее, — отличная дикция монаха заставляет с восхищением обратить на него внимание. — Каждый совершëнный вами шаг исповедует вашу чистоту, ваше бремя, вашу силу в этом огромном бою с самим собой. Лжи не место в горах. Маска обмана вдребезги разбивается об их каменный характер. И только лишь люди, обладающие чистотой, могут в итоге дойти до вершины…

***

16000 футов

      — Ребята, до базового лагеря осталось всего ничего. Пару сотен шагов — и мы на финише, — громко возгласил инструктор команды пятьсот пять — Ким Намджун.       — Пару сотен — мотивация это твой конёк, Намджун, — усмехается старик Джек, следуя за ним.       С каждым подъëмом становится всё тяжелее. А холодный снег под ногами усложняет и без того нелëгкое положение.       — Надо бросать курить, старикан. Тогда и сам не заметишь, как будешь взбираться налегке, — тоже не отстаёт инструктор, ведя длинную колонну за собой.       Должности изменились. Юнги и Намджун поменяли позиции, разрядив обстановку.       — Намджун прав, — встревает в разговор Хосок. — Если мы готовы сейчас сдаться, то остальные двенадцать тысяч футов мы не пройдëм.       Инструктор усмехается словам Хосока и шагает дальше, делая вид, что не слышал пару ласковых от Чона при подъëме по лестнице.       Поднимаясь дальше, Хосок немало встречал альпинистов, которые спускались по этой же дороге. Хотя то, что видит он сейчас, заставило немного переживать: трое мужчин переносит на плечах своего напарника, который дышит через кислородную маску. Лицо его не в выглядит плачевно. Посиневшая кожа от обморожения сильно бросается в глаза. Чужой тяжёлый взгляд словно иголкой пронзает живое нутро, посылая ментальный сигнал. Жуть какая.       — Если на полпути ты почувствуешь, что тебе становится хуже, можешь вернуться обратно — на базу. В любое время, — напоминает Намджун, наблюдая за реакцией Хосока.       — Я не отступлю, Намджун, — твёрдо отвечает Хосок, беря себя в руки.

***

Базовый лагерь

17000 футов

      Проделав трудный путь, две команды с радостными воплями начинают гудеть, поздравляя друг друга с первым достижением, как только замечают живность в этом месте.       Сама поверхность базы отличается от иных поверхностей этого края. Земля усеяна множеством крупных камней, снега критически мало.       На базе находятся около сотни больших палаток. Судя по количеству людей и активной жизни народа, можно с уверенностью назвать эту базу маленьким городком у подножья Эвереста. Здесь находятся все требуемые и самые необходимые вещи для повседневной жизни. Где-то справа кипит вода, кто-то готовит еду, а некоторые загорают на солнце.       — Ох, вы добрались, — выходит из палатки знакомая фигура, спеша к Намджуну. Если память Хосока не подводит, то его зовут Сокджин.       Знакомый парень обнимает Намджуна в приветствии, сообщая ему о чём-то. Хосок разобрать не может.       — Юнги ещё не пришел?       — Кто-то меня ждёт? — Юнги появляется из ниоткуда, бросая рюкзак на каменистую дорогу. Сокджин заключает и его в объятия, радуясь встрече с коллегой.       Чимин, который шёл за Юнги, тоже обнимается с Сокджином, ибо в прошлый раз они нашли общий язык.       — Не ожидал тебя увидеть снова, — смеётся Джин, хлопая его по спине.       — Я ведь должен покорить вершину, — отвечает Чимин, поймав общую волну с Сокджином.       — Только ли вершину? — подмигивает игриво, на что получает несильный удар по предплечью. Сокджин не перестаёт хохотать, пока Чимин алеет щеками, желая закопаться под землю.       Сокджин первым заметил любовные взгляды Чимина в сторону Юнги и всё также остался единственным человеком, который осведомлён о чувствах Пака.       — Команды знакомьтесь, — инструктор Намджун подходит к Сокджину, обняв коллегу за плечо, — это — Ким Сокджин — главный распределитель базового лагеря. Все эти последующие дни он будет вашей мамой.       — Перестань Намджун, — смеётся Джин, поворачиваясь к толпе. — Приятно с вами познакомиться, альпинисты. Здесь палатка связи, а там кухня и туалет, — указав пальцем на палатки, продолжает объяснения. — Можете в любое время пользоваться, но самое главное — чувствуйте себя, как дома. А сейчас можете пойти в назначенную палатку и отдохнуть несколько часов.       Каждый уходит к своему «жилищу», где распределены по шесть человек. Намджун уходит в сторону главной базы с Сокджином, чтобы внести отчеты насчёт каждого альпиниста.       — Как самочувствие? — начинает разговор Юнги, продолжая идти с Чимином.       — Пока не устал, Юнги-ним, а что насчёт вас?       — Обычные будни, никак иначе, — заверяет Юнги с коротким смешком, смотря на Пака. — Мне нужно ещё отчёты заполнить, прежде чем вздремнуть пару часов. Об усталости речи идти не может.       — Но база осталась позади.       — Я знаю, — Юнги останавливается около палатки Чимина, долго смотря на него. Пак под взором инструктора тоже останавливается, подавляя своë смятение. — Хотел немного поговорить с тобой и сопроводить до палатки. Вдруг заблудишься?       Чимин смеётся. Хохочет он очень громко, привлекая к себе внимание посторонних людей. Его сильно забавляет невинный Юнги, который даже врать толком не умеет. Ветер треплет белоснежные пряди Чимина, играясь с ними. Юнги непроизвольно убирает одну прядь со лба, заправляя за ухо.       Чимин резко замолкает, перестает улыбаться от такого невинного действия инструктора, тая, словно карамель. Сердцебиение учащается, ускоряясь до ста ударов в минуту. Юнги улыбается мягко, не отводя взгляда.       — Хорошо отдохни, снежный принц, — инструктор убирает руки, делая шаг назад. — Одевайся потеплее.       Под покровом этих слов крылось намного больше, чем простая забота инструктора о своем подопечном. Это его «одевайся потеплее» звучало наравне с «я боюсь тебя потерять».

***

      — Как твоё самочувствие, Хосок? Поделись своими ощущениями, — к нему подсаживается Кэри, открывая термос.       Каждый уже поселился в палатке, и члены группы приводят себя в порядок. Хосок резко становится молчаливым и беспокойным. Мечется тут и там, не давая покоя уставшим ногам. Норвежка всё замечает и понимает, так как семь лет назад она тоже так копошилась на ровном месте во время первой поездки в горы.       — Всё хорошо, Кэри. Ты как? Не устала?       — Устала, очень даже. В особенности ноги, — она блаженно мычит как только начинает массировать свою стопу. — Попробуй и ты расслабиться, Хосок. Отставь уже все эти переживания.       Хосок слушается. И принимается снимать обувь, поудобнее располагаясь на мягкой поверхности. Начав массировать ступни, выдыхает от удовольствия, чувствуя приятное покалывание.       — Я тоже устал, — признаётся Хосок через некоторое время, расслабляясь.       — Это нормально. На первый раз это очень даже хорошо.       — Я долго тренировался перед тем, как прийти сюда.       — И я, Хосок. Несмотря на то, что я поднималась на шесть вершин, я тоже устаю.       — Как ты решилась пойти на такое рискованное дело, будучи обручëнной? — спрашивает Чон, заметив кольцо с камнем на её безымянном пальце.       — Рискнула, как и ты, будучи будущим папой, — улыбается она, протягивая руки к выпечке. — Будешь?       — Не отказался бы, — Хосок принимает сладость, пробуя на вкус. Мгновенно тает во рту.       — Традиционная Норвежская сладость. Приготовил мой жених. Он отличный пекарь.       — Ты множество вершин покорила, — начинает Хосок, жуя десерт. — Тебе не хотелось бы завязать с этим… и быть с любимым человеком?       — Знаешь, горы имеют надо мной великую власть, каждый раз зовут меня в свои края. Иногда даже думаю, что это вовсе не страсть юности, а судьба. В горах я чувствую то, чего не ощущаю внизу. Это словно наркотик, понимаешь, о чём я?       — Понимаю.       — И радостные моменты происходят не тогда, когда ты стоишь на вершине, размахивая своим флагом. Нет. Всё развитие начинается, пока туда ты взбираешься, — мечтательно выдыхает Кэри. — Жду не дождусь.       — Я тоже хочу испытать всё это на себе. Почувствовать каково это —бороться с собой.       — Ты уже этим и занимаешься. Если доберëшься до пика, я тебя позову на свою свадьбу. Таких отважных, как ты, нельзя терять, — хохочет она, смотря на Хосока, который тоже смеётся громко и искренне.       — Оригинальное приглашение.       — Как только вернусь в Норвегию, мы сыграем свадьбу. Так что начни искать красивый смокинг, папаша.       Улыбка не сходит с лица у обоих, а вот про усталость и тяжесть они совсем уж забывают.