Ближе, чем Роза и Джек
3 июля 2023 г., 17:00
Базовый лагерь
31 марта. 1996 год
+15 С
В полдень, когда главный распределитель объявляет о первом собрании на базе, все альпинисты пулей собираются в главной палатке. Вид у присутствующих говорящий: сразу, только взглянув на лицо, можно понять, кто чем занимался вчера. Если у некоторых были свежие лица и активное поведение, то у остальных физиономия была помятой и уставшей. Помещение кажется довольно-таки огромным. Большой стол расположен в центре палатки, он заполнен разными вкусностями и горячим чаем. Возглавляет этот сбор незнакомец высокого роста. Волнистые волосы, миндалевидные глаза; на нём тонкая лëгкая ветровка бордового цвета и обычные серые треники. Просто и удобно. — Итак, команды, я очень рад, что познакомился со всеми вами лично. Мы собрались здесь, чтобы обсудить дальнейшие шаги и реакцию нашего организма на такую смену обстановки. Так что будьте всегда начеку, — спокойным тоном глаголит парень, крепко держа кружку в руке. Все альпинисты слушают, ни на что не отвлекаясь, временами отпивают горячий напиток из чашек. — Вы можете обуздать самую крутую вершину горы только благодаря уму и оптимизму. Хотя с точки зрения медицины, главную роль сыграет выносливость вашего организма и, конечно же, дыхание. Успешность восхождения на пик Эвереста зависит от отсутствия или же достаточного количества кислорода. Ради чего и устраивается месячное обучение по навыку. Намджун, Маркус и Юнги — как раз будут вашей страховкой и главными наставниками, которые научат вас различным мудростям альпинизма, — тактично объясняет незнакомец, часто поглядывая на инструкторов. В особенности на Юнги. Чимин непроизвольно начинает чувствовать обиду и непонятную злость, хотя всё же внутри он понимает, что они все коллеги и не более. Прислушиваться к советам незнакомца становится всё тяжелее. — Вы пройдете три плавных акклиматизирующих подъëма в течение месяца, перед финальным восхождением на вершину Эвереста, каждый раз возвращаясь на главный базовый лагерь. — Каждое восхождение будет начинаться ледопадом Кхумбу и заканчиваться базовым лагерем. Увы, пройти мимо них нельзя. Подъëм надо начинать до восхода Солнца, ранним утром, когда лёд хорошо сморожен после ночи и не так подвержен сдвигам, — проговаривает Маркус и улыбается, заметив Хосока. — Самым опасным временем для прохождения маршрута является середина и вторая половина дня, когда Солнце активно нагревает ледник, делая поверхность льда менее шероховатой, что увеличивает возможности обрушения блоков льда и открытия трещин, — добавляет Юнги, снимая с себя толстовку. — Такое у нас в истории бывало. Посреди множества тонн льда и из-за трещин, погибли девятнадцать человек, и всё по оплошности самих альпинистов, которые решили поспать пять лишних минут, — грозный тон Намджуна заставляет всех собраться и слушать внимательнее. Некоторые даже выпрямляют спину, принимая более напряжённую позу. В том числе и сам Хосок. После пары диалогов со своим инструктором, у него появилось огромное уважение в сторону Намджуна. И подводить его совсем не хотелось. Кэри улыбается, наблюдая за Хосоком. — Ты отличный ученик, папаша, — хлопает его по плечу норвежка, поддерживая. Чон в ответ обнимает Кэри, безмолвно благодаря её. — Так что просыпаемся рано, собираемся оперативно и стараемся пройти Кхумбу как можно быстрее. Все синхронно кивают, представляя, что будет ожидать их. Для этого нужно иметь хорошие рефлексы и владеть самим собой на достойном уровне. — Время прохождения маршрута составляет от десяти до двенадцати часов, поэтому старайтесь всегда приглядывать друг за другом и помогать. И помните, мы — одна команда. Зависть и вражда тут не к месту, — напоминает инструктор Мин. — Остерегайтесь переохлаждения. Это может вызвать у вас гипоксию — кислородное голодание организма, — говорит тот самый незнакомец, кладя руку на плечо Юнги. Чимин готов от злости извергаться словно вулкан Мауна-Лоа, готовый взорваться и сокрушить всё на свете. — Гипоксия способна образоваться у каждого из вас. Она может появиться неожиданно. Вследствие чего температура человеческого тела поднимается за короткий срок, тем самым заставляя людей раздеваться и кидать свою одежду в стороны. Потому что становится невыносимо жарко. — Давайте поблагодарим нового сотрудника Ким Тэхёна, который присоединился к нам только сегодня! — инструктор Мин, поддерживая доктора базового лагеря, приобнимает Тэхёна, ярко улыбаясь. — Да что же вы… я ведь ещё не закончил, — тихо и растерянно произносит он, смутившись от таких шумных и бурных аплодисментов в свою сторону. Робко смеётся, не зная, как принять поддержку совсем чужих людей. Неожиданно для всех Пак резко вскакивает со своего места, покидая палатку. Все замолкают. Хосок и остальные ребята ошарашенно глядят друг на друга. — А также… — через несколько минут тишины, Тэхён, прочистив горло, продолжает обучающую лекцию. Лишь бы унять неловкость, что витает по всей палатке. — Не забывайте про отек лёгких. При отёке появляются одышка, охриплость и потливость. Крайним моментом является появление пенистой мокроты. В таком случае единственным спасением будет спуститься. Иначе вы просто утонете в своей серозной жидкости. Простоять так долго у Юнги не получается, в мыслях только кружится недовольство на лице Чимина, которое появилось перед уходом с базы. — Я скоро вернусь, — шепчет он на ухо Маркусу, покидая помещение. — Подожди, Юнги, — его останавливает Сокджин, показывая схему погоды. — Нам нужно в скором времени выбрать дату восхождения, я тут принёс пару графиков климата, — говорит распределитель, отводя в сторону Юнги. — Ты так вовремя вышел, а то мне было неудобно прерывать вашу консультацию. «Зато ты остановил меня так не вовремя», — шепчет внутренний голос, возгорая пламенем. Последний раз кинув короткий взгляд в сторону палатки, инструктор направляется совсем в другую сторону, следуя за Сокджином.***
— Спасибо за отличную консультацию, Тэхён, — Намджун дружелюбно сжимает чужие руки. — Вы отлично справились. — Благодарю вас, инструктор Ким. Мне очень приятно было познакомиться с вами поближе. Ваш отряд альпинистов заряжен такой энергией, что я и забыл про волнение, — улыбается доктор, робко произнося каждое слово. — Очень польщен вашими словами, доктор Ким. Удачного рабочего дня! — произносит напоследок перед тем, как выйти наружу. Снаружи людно так, словно Намджун оказался в мегаполисе: куда ни глянь, люди всегда спешат, занимаясь своими делами. Так же и здесь. Из-за того, что в этом сезоне присутствует целых сорок команд, базовый лагерь превращается в улей. — Ох, какие люди тут! Намджун оборачивается на громкий оклик знакомого голоса, сразу же направляясь к парню, который… занимается йогой. — И тебе привет, Джейкей. Не перестаёшь манить к себе людей сочным телосложением? — усмехается Ким, кивнув на голый торс парня. В крепком теле проявлялась ежедневная работа над собой: широкая грудь, кубики на животе и упругие мускулы на руках. Хотя больше всего привлекали гавайские шорты, из-под которых виднелись сильные ноги. — Плеснём-ка градуса повыше, чтобы разогреться, — Джейкей поднимается со своего места, принимаясь наливать из термоса прозрачную жидкость. Намджун присаживается на раскладной стул возле гимнастического коврика. Любезно принимает пластиковую кружку. — Из всего, чем можно разогреть тело, ты мне налил обычный кипяток? — инструктор изгибает бровь, смотря на парня. — Очень полезно, нормализует метаболизм, — говорит Джейкей, устраиваясь на раскладном пляжном стуле. — Ну, ещё могу предложить пакетик чая. — Гони, — сразу получает запечатанный в шуршащей упаковке чай, кладёт его в свой стакан. Чонгук во всём имеет экстраординарный вкус. — Немало в этом году народа. — Я заметил, — усмехается тот, выпивая кипяток. — Общее собрание ООН — Трудно будет однако, — задумчиво произносит Намджун, чешет затылок. — Как я слышал, ваша команда давно уже прошла ледник? — Так и есть. Мы ребята шустрые, — подтягивается Джейкей, зевая. — В этом году творится полнейший хаос. Трещин много. Лестницы не выдерживают долго. — Вся надежда на верёвки. Надеюсь, ты взял крепкие? Джейкей кивает в ответ со взглядом, мол, ты сомневаешься во мне? — О чëм болтаете? — к ним присоединился Юнги, так и не найдя Чимина. Лицо у него выглядит уставшим и немного серым. — Плохи дела, Юнги, — вздыхает Намджун, раскладывая ещё один стульчик. — Чонгук со своей командой уже прошел Кхумбу, было там несладко. — А что там? — Юнги хмурится сильнее, чем было, тускнея на глазах. — Были огромные щели. Есть риск на ледопад, — отвечает Джейкей. — Надо выдвигаться ночью, — заявляет инструктор Мин, массируя от усталости переносицу. — Но сначала сообщить Маркусу и объявить о сходке после посвящения. Чем быстрее мы пройдём, тем будет безопаснее. — Но и не стоит торопить события, ведь самое главное — это финальное восхождение. — Уже объявлена дата? — Джейкей резко поднимается с места, уставившись на Юнги. Намджун тоже смотрит на главного инструктора лагеря, ожидая ответа. — Пока нет, — устало выдыхает он, потирая нервно лицо. — Погода меняется каждую секунду, что-то конкретное сказать не получается. Намечается нечто серьëзное. Непонятная тревога возникает внутри главного инструктора, начав медленно пожирать нутро Мина. Мысли носятся в голове, путаясь и теряясь, чтобы потом вновь возникнуть и утопить во всей этой ситуации окончательно. Но тот сразу же выныривает из этой бездны переживаний, как только австралиец восхищенно свистит, заметив доктора Кима. — Вот это Мельпомена в лице азиата, — тянет Джейкей, снимая горные очки. — И почему я его раньше не замечал? — Это его первая смена, — прыскает инструктор Ким, допивая уже остывший чай. — Налей-ка сверху кипятка. — Даже не обернулся, — возмущается австралиец, возвращая Намджуну стакан. — Может, просто парни не в его вкусе? — встревает в разговор Юнги, который всё это время молча слушал этих двоих. — А мне кажется, что это ты в его вкусе. Услышав это, Джейкей в ту же секунду давится водой, которая точно пошла не в то горло. Ставит стакан обратно на стол и поворачивается в сторону Намджуна. — Что ты такое говоришь? — произносит тот, продолжая кашлять. — Сегодня на консультации я пару раз уловил взгляд доктора Кима на Юнги, да и он часто использовал тактильное общение в его сторону. — У меня нет никаких намерений насчёт нашего нового сотрудника, — бурчит инструктор Мин, поднявшись со стульчика. — Ох, как же у нас всё официально, — заливается смехом Намджун, хлопая того по спине. — Ну всё, не кисни ты, присаживайся. Лучше подумаем, что надеть на посвящение. — Ты сейчас серьёзно, Джун? Хотел себе костюм сшить на вечер? — усмехается Мин, хотя лицо его всё ещё выглядит сердитым. — Ты и поверить не сможешь, как я соскучился по этим горным вечеринкам.***
1 апреля, 1996 год
+8 С
С наступлением вечера, включаются гирлянды, украшавшие все палатки. Костры полыхают, а ветер колышет развешанные разноцветные флажки. Намечаются посиделки. Горный воздух отдаëт ледяным холодом, из-за чего некоторые кутаются в куртки. Смех и шум. Песни и звуки, исходящие от стеклянных бутылок, сталкивающихся друг с другом. Кто-то поёт, кто-то пьёт. У каждой команды есть свои индивидуальные развлечения. — И где же твой костюм, джентельмен? — с издёвкой интересуется Юнги, появившись сзади Намджуна. От громкой музыки инструктор не сразу понимает, что кто-то пришёл, и увидев Юнги, он вздрагивает, чуть не пролив коньяк. — Думал, что ты проспишь дискотеку, — говорит Намджун, налив ещё одну порцию алкоголя. — Держи. — Двое суток подряд не спал, — отвечает Мин, принимая коньяк. — Народу много. Юнги оглядывается по сторонам, желая хоть глазком зацепиться за фигуру нужного человека. Замечает за углом Хосока с Кэри, которые пританцовывают под хитовую, но заезжую «Coco Jamboo» — Mr. President. Где-то вдали гуляет Сокджин, останавливаясь у каждого столика, заводит разговоры с альпинистами. Доктор Ким стоит возле выхода, беседуя с Джейкеем. Почему-то Юнги уверен на все сто процентов, что это не простой разговор коллег, а явный флирт. — Мировой корпоратив, ничего и не скажешь, — перекрикивает Намджун музыку, залпом опустошая свой стаканчик. Мин следует за ним, допив свою порцию. Заезженная музыка неплохо так веселит, когда янтарная жидкость попадает в голодный желудок. Уловив бит, Юнги покачивает головой, закусывая выпитое тем, что есть. Чимин так и не появляется. Намджун куда-то сваливает, кинув простое: «Я скоро приду». Оставляет инструктора наедине с самим собой. В колонках звучит ванильная музыка, призывая ребят потанцевать вальс. Большинство людей покидают танцпол, а некоторые рискуют пригласить людей из других команд на медленный танец. — Привет. Из ниоткуда появляется доктор Ким, разбавляя тоскливую атмосферу, витающую вокруг инструктора. На нём та же спортивная ветровка, хотя Тэхён разбавил свой вид лёгким макияжем. Юнги это замечает. — Не помешал? — продолжает Тэхён, глотая что-то непонятное из своего стакана. По запаху кажется, обычный лимонад. — Помешал только моему одиночеству и мыслям, которые так охотно пожирали меня, — усмехается Юнги, заметив робкую улыбку доктора. — Не против, если присоединюсь к твоему «одиночеству»? — Вовсе нет, — издаёт короткий смешок. — Не желаешь чего-то покрепче? — Как тебе отказать? — смеется Тэхён, «невзначай» коснувшись чужих рук, когда принимает напиток. — А разве инструктор Мин не приглядывал за нашим Чимином? — Кэри заламывает бровь, медленно покачиваясь с Хосоком под музыку. — С чего ты это решила? — спрашивает Чон, робко держась за талию норвежки. — Не смей говорить, что ты не замечал взгляды этих двоих. — Не замечал, — смеётся он, закружив Кэри. Хосок сам пригласил норвежку на дружеский танец. За этот короткий срок они смогли найти общий язык. Она очень энергичная и храбрая личность. Чону такое нравится. Нравится и Кэри, конечно, как подруга. И не более. — Ты что, ревнуешь инструктора Мина к доктору Ким? — усмехается Хосок, заметив сверлящий взгляд Кэри. — Они ведь простые коллеги. — Коллеге положено повисать на шее другого коллеги? — задаëт она риторический вопрос, наблюдая за тем, как доктор Ким начинает танцевать с Юнги. — Что? — недовольно возмущается норвежка, ощущая на себе весёлый взгляд. — Мы тоже коллеги, Кэри, — парень начинает улыбаться. — И ты сейчас виснешь на моей шее. — У нас совсем другой случай, — фыркает она, закатывая глаза. — Ты что, позабыл, как сам пригласил меня на этот танец? — щурит она голубые глаза, на что Хосок куда сильнее заливается хохотом. — Ты видел хоть раз, чтобы я флиртовала с тобой, как этот Ким? — И Чимин, и инструктор Мин — взрослые люди, это их личная жизнь.***
Мысли в голове в очередной раз мечутся из стороны в сторону, и это почти физически больно. Сейчас, когда он наедине с самим собой, можно снять маску, и на лице расплывается горькое разочарование с примесью злости и раздражения. Со вчерашнего дня Чимин ходит сам не свой. После того, как он покинул базовую палатку, ему хотелось остаться наедине и остудить голову, ибо он имеет вспыльчивый характер, из-за которого, увы, могут пострадать и другие люди. Находясь на базе, ему не удалось уединиться. Так как на каждом шагу появлялись люди и назойливым шум, который вовсе ухудшил состояние Пака. Одевшись потеплее, он решает немного спуститься и просидеть в тишине некоторое время, чтобы прийти в себя. Не сдерживает улыбку, когда видит полуголого парня, который развалился на коврике. Люди ходят здесь, как туристы возле побережье моря, пока Чимин укутан теплыми вещами с ног до головы. Держит себя в тепле, ведь так велел инструктор. А сейчас он сидит возле одинокого костра, прихлëбывая из стакана горячий шоколад. Застыв от обиды, Пак задумчиво смотрит на огонь, что изгибается языками на поленьях. Сзади стоит его же палатка, откуда доносятся громкие возгласы и смех ребят. — А ну, забирай свою чёрную бабу со стола, тут нет дамы! — слышится громкий голос старины Джека, что играл в карты. — Да ты и сам жульничал, Джек. — Вот теперь забирай всё это, — резкий удар по столу, заставляет Чимина дёрнуться от неожиданности. Хотя он сидит не так уж близко к палатке. А также из одной соседней исходит громкая музыка, что отражается эхом среди гор. Судя по визгу и крикам людей, команда неплохо так развлекается. Только вот шум из палатки не унимается, кто-то визжит, не смирившись с проигрышем, начинает спорить с Джеком. — Не умеете проигрывать, не играйте! — выплёвывает напоследок старик, покидая палатку. — Мухлюешь ты, старикан! — глухо доносится оттуда, но перебивается шагами, которые приближаются в сторону Чимина. — Одни чувствительные собрались, — фыркает тот под нос, присаживаясь рядом с Паком, который в этот момент вытирает подступившие слёзы. — Почему ты тут один? На вечеринку не пошёл? Джек присматривается к лицу парня, изогнув брови с седыми волосинками. Тот долго сидит, таращась на огонь, ничего не отвечает. — Нет, — доносится через несколько минут тишины. — Но если сам старик Джек пригласит — я не откажусь, — смеётся Чимин, отставляет недопитый шоколад в сторону. — Хочешь, чтобы я отлежал всю неделю с белой горячкой? — налегке принимает шутку парня, тем самым заставляя того рассмеяться ещё сильнее. — Тебя что-то тревожит. Старик Джек констатирует факт. Улыбка с лица Чимина сползает моментально, и он смотрит на него долго, не отводя взгляда. Лоб старика перечёркивают неглубокие морщины, выражение больших глаз серьёзное и выдаёт интеллект. Совершенные линии лица немного портит горбинка на носу, но, с другой стороны, она придаёт образу некую пикантность. — Любовная сага — дело чудовищное. Аж закурить захотелось, — продолжает старина, вытаскивая из внутреннего кармана куртки пачку сигарет. Температура воздуха снизилась с порывом, или Чимину только так кажется? Не спасают ни костёр, ни плотность куртки — холод проникает повсюду и неприятно морозит кожу. Черты лица Пака расслабляются, расплываясь в робкой улыбке, но это скорее отдых после утомления, чем спокойствие человека, который ведёт жизнь, лишённую тревог. — Любовная сага… — Чимин повторяет за Джеком полушëпотом, словно пробуя это слово на вкус. — Бери, — Пак смотрит на вытянутую морщинистую руку, которая держит сигарету. — Я не курю, — отказывается Чимин, продолжая смотреть на огонь. — Губит здоровье. — А твоя любовь? Не губит тебя? — С чего ты взял, что я страдаю? — Вон, — кивает куда-то головой, прикуривая. — Сбежал вчера, как трус, и всё ещё высиживаешь тут яйца. — А что я должен сделать? — усмехается Чимин. — Признаться. От услышанного меланхоличные карие глаза расширяется, парень вздыхает и медленно отпивает остывший шоколад из кружки. — Ты бредишь, старик, — прыскает Пак. — А что? Хочешь просидеть так, кому-то позволяя забрать твоё счастье? — спрашивает Джек, подкидывая дров в костёр. А ещё заставляя Чимина задуматься. — Просидишь ведь, как я, всю свою жизнь, — Старик вдохновенно затягивается дорогой сигаретой и пускает в небо кольца сизого дыма. Вот оно что. В течение этого разговора Пак думал, что Джек простой мизантроп, который не переносит всю эту приторность чувств. А тот оказывается в душе раненным человеком, у кого шрамы не зажили. От этого становится всё досаднее и тоскливее, да и тишина начинает нагнетать. — Ты встанешь сегодня или нет?***
— Спасибо за танец, — шепчет Тэхён, обжигая дыханием ухо. После медлячка тот стал более раскрепощëнным и отзывчивым. Всё время флиртовал так откровенно. — Моей заслуги здесь нет. Ты сам ведь позвал, — улыбается инструктор, глазами ища кого-то. Вечеринка завершилась десять минут назад, но многие не желают возвращаться к себе в палатку. Юнги сидит на раскладушке, потягивая освежающий лимонад. Гирлянды давно потухли. Вместо них включили обычную лампочку, которая давит на глаза. Намджун всё ещё не пришёл. — Куда ты? — Тэхён удивляется, увидев, как Мин покидает палатку. — Не спал двое суток. Хочу отдохнуть, — коротко бросает, желая поскорее выйти на свежий воздух. В помещении витает запах перегара и алкоголя, что и провоцирует головную боль. Обычный недосып тоже даёт о себе знать. — Сладких снов. Инструктор выходит, полной грудью вдыхая прохладный воздух. Разум сразу же проясняется, хотя сонливость всё еще не отпускает. Время уже почти полночь, а из некоторых мест все ещё слышится гул ребят, которые продолжают посиделки. Юнги, как главному инструктору базового, лагеря досталась собственная палатка, и она размером куда больше отличалась от других. Но личное пространство дороже всего, и поэтому, несмотря на пустоту, Юнги ощущает себя комфортно. Как только подходит к своей палатке, разворачивается, направляясь совсем в другое место. Приходится включить фонарик, ибо в том месте, куда он направляется, не было освещения. Хотя издалека виднеется небольшой костёр. Следуя за отблесками пламени, он останавливается возле нужной палатки, откуда доносится шум и грязные словечки. Сердце пробивает током, как только замечает родную фигуру возле костра. Рядом с ним сидит старик Джек, они о чём-то разговаривают. Как же ему хотелось подойти и разузнать обо всём. Хотелось также посмотреть в бездонные карие глаза и просидеть с ним хотя бы минут пять. Внезапно Юнги захотелось побыть на месте старика Джека ради единственного мгновения рядом со снежным принцем. Юнги, простояв около десяти минут и так и не решившись, возвращается к себе, ибо в сон клонит до невозможности. Покидает это место с трудом, не желая уходить от Чимина. Он еле сдержался, чтобы не наброситься на него, но и покой альпиниста уважает. Улëгшись в прохладный мешок, Юнги не может долгое время заснуть. Приехали. Ищет удобную позу, переворачиваясь туда-сюда. Не получается. Не выходит выбросить из головы фигуру Чимина, который сидит возле костра. Мин и сам не помнит, когда он начал чувствовать нечто глубокое к этому парню. Но думает, что зародилась некая привязанность на прошлой сходке, когда Намджун попросил совместно взбираться на вершину. И в первую встречу с Чимином Юнги засмотрелся на дружелюбную тёплую улыбку альпиниста. Поймал себя на мысли, что это то, чего не хватало в его холодной жизни. Та самая тёплая улыбка смогла растопить ледяные холмы за считанные секунды. После того, как все разошлись без каких-либо трагедий, Юнги почувствовал опустошенность. Корил себя долгое время из-за того, что не сумел спросить у Сокджина его номер. Но произошло чудо, когда в аэропорту он встретил Чимина ровно через год. Казалось, что все забытые чувства нахлынули новой волной, смывая всё спокойствие и баланс. У судьбы нет привычки без причин сводить посторонних, не так ли? Неожиданно для Юнги, его палатка шевелится так сильно, что Мин подпрыгивает на месте, выбираясь из своего мешка. И сидит так минуту. Тишина. Как только он собирается ложиться обратно, палатка снова начинает трястись, заставляя того разозлиться. Накинув на себя ветровку, он расстегивает молнию и выходит из пристанища. Язык липнет к нëбу, тело каменеет, только глаза округляются. Руки и ноги вовсе не слушаются. — Чимин… — только прокашлявшись, инструктор смог выдавить из себя хриплое и тихое имя. — Я… разбудил вас? — так же полушëпотом произносит Пак, сильно сжимая пальцы. Между ними происходит нечто неописуемое, но кое-что могущественное. — Нет, — Юнги проморгал пару раз, сомневаясь в том, что видит, ибо это может быть галлюцинацией из-за недосыпа. — Проходи, — инструктор любезно приглашает к себе, открывая проход. — Не стоит, — отказывает Чимин. — На свежем воздухе сформулировать мысль куда легче, — нагло врёт Пак. Его ноги едва держат тело из последних сил. Он знает, что однозначно задохнëтся, если войдëт в палатку Юнги. — Что-то случилось? — начинает переживать Мин. На лбу собралась складка от неизвестности и интриги, которую создал Чимин. — Что ко мне тебя привело в такое время? — Мои чувства к вам. Юнги на мгновение застывает на месте, глядя на Чимина, как на восьмое чудо света. Инструктор внезапно чувствует умиротворение, но всё же продолжает стоять, как вкопанный, не веря своим ушам. — В прошлом году я-я пришёл за тем, чтобы покорить свои собственные вершины, но встретил вас. И вот теперь моей целью стало… — непроизвольно у Чимина меняется интонация, голос начинает дрожать, появляются высокие ноты, а лицевые мышцы напрягаются, выражая обеспокоенность. Юнги подходит к нему ближе и крепко обнимает, не прекращая улыбаться. Они стоят молча, им не нужны слова, они крепко сжимают в объятиях друг друга. Юнги прислоняет Чимина к своей груди, а тот отмечает, как бьётся чужое сердце, словно пытается выскочить из заточения. Чувствует родной для него запах. Все минуты, проведенные на этом месте в объятиях, Чимину казались тем мгновением, которое он запомнит на всю жизнь — мгновением вечности. Пак ощущает притяжение между ними, будто обоих что-то соединяет, притягивает, как магнит. — Покорение Эвереста и вашего сердца, — договаривает Чимин, поднимая взгляд на инструктора. Юнги ничего не отвечает, он продолжает смотреть на Чимина таким взглядом, в котором всё видно без слов. Инструктор ещё чуть-чуть сокращает расстояние между ними, хотя, казалось, ближе уже некуда. Юнги губами прикасается к желанным щекам, чувственно осыпает поцелуями лицо, скулы, веки. От нежных прикосновений, лицо Чимина расцветает пунцовым. — Ты замёрз, — шепчет Юнги, продолжая оставлять короткие поцелуи. — Я сейчас заварю чай, — поцелуй в подбородок. — И ты согреешься, — говорит Мин, отлипая от парня. — Договорились, мой снежный принц? От одного «мой» пульс стучит чаще где-то в висках, отражаясь в глазах двумя большими красными сердечками. Чимин кивает, соглашаясь, хотя ему позже доходит смысл слов инструктора. Мин пропускает Чимина первым, и тот, заходя в палатку, отмечает, что вся она пахнет Юнги. Присаживается, вдыхает полюбивший аромат полной грудью, не насытившись им даже так. Руки дрожат, а разум не верит в случившееся. Чимин глаз не отводит от парня, который копошится перед ним, что-то ища в своём рюкзаке. — Укройся, — инструктор подходит к нему со свëртком, набрасывая на плечи тёплое одеяло. Даже оно пропахло Юнги. — Спасибо, — благодарит Чимин, принимая чашку горячего чая. Юнги садится рядом, и себе сделав чай. Они сидят в тишине и полумраке, где только светильник разгоняет темноту. — Я хочу перейти на «ты», — через долгие минуты произносит инструктор, переводя взгляд на альпиниста, который дремлет, склонив голову. Юнги умиляется от такой картины, робко улыбаясь. Допивая свой чай одним глотком, ставит кружку подальше и приближается к Чимину. Аккуратно укладывает его на матрац и тихо ложится рядом. Смотрит удивлённо на кукольную ладошку, осторожно, будто на пробу, берёт её в свои пальцы. Мягко. Он, перевернувшись на бок, медленно кладёт руки на чужую талию, прижимается, обняв желанного принца, а после позволяет сну забрать в свои руки.
