Драгоценный Рубин? А может наглая особа? Да кто её разберёт...

Сморщившись, я поёжилась, ощущая неприятный и назойливый взгляд в спину от призрака. Подойдя к Лесли поближе, я шепнула ей, что этот призрак снова смотрит, нет не так, пялится на меня. Она скептически подняла брови, взглянув туда, куда смотрела я минуту назад, но, не увидев там и намёка на странного светловолосого мужчину в одежде с панталонами, посмотрела на меня, как на больную. Я её даже винить в этом не могу, всё же не каждый день тебе говорят, что видят какого-то призрака в белых панталонах и в парике. — Ты не веришь, — сказала я, отправляя большой бутерброд-багет в рот, надкусывая. Понятия не имею, где Лесли его нашла, но он был таким вкусным, что я едва язык не проглотила. — Нет, верю, но, всё же… — я кивнула. Это и вправду звучит так себе. Первая половина дня проходила неплохо, я почти всё время молчала, а Лесли только в радость поговорить. И естественно, я начала её напрягать своим молчанием, поэтому она подошла ко мне в конце большой перемены с плохим настроением, и, ковыряя землю носком кроссовка, как маленький ребёнок, спросила меня: — Ты не хочешь со мной общаться? — я вопросительно выгнула бровь, протягивая ей лимонную конфету. — С чего ты взяла? — положив себе в рот такую же, я взяла Лесли за руку и повела её на выход, точнее на выход из класса и на вход в класс биологии, ведь, по моим воспоминаниям, я должна скоро отправиться в прошлое. — Ты всё время молчишь, я же вижу, что с тобой что-то случилось, но ты мне об этом не рассказываешь! — Ты не права, если бы я хотела прекратить общение с тобой, я бы просто тебе об этом сказала, тем более, ты единственная, кто знает обо мне больше, чем моё имя и где я живу, и это я говорю и о родных, — она смущенно улыбнулась, так, будто это было признание в любви, не меньше. Я действительно не желала прекращать общение с этой взбалмошной девушкой. Лесли запала мне в душу как хороший друг. Она помогает мне выкарабкиваться из апатии. — Правда? — я повернулась к ней и, ощутив, что сейчас пуфнусь, кивнула, передавая ей портфель. — Целиком. А теперь, пока я слетаю в прошлое, подожди, и не уходи, ладно? — она только-только открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже растворилась в воздухе, перед этим улыбнувшись. Открыв глаза, я осторожно огляделась, стараясь не создавать лишнего шума, чтобы не привлекать внимание. Это теперь была не школа, это был едва ли не дворец! Тут была и огромная люстра, и красивые лестницы, и другие буржуйские вещи, но больше всего меня привлекла Я, которая появилась сразу после того, как по лестнице проскакал наш больной призрак из школы. — Гвендолин, подожди, прошу! — Я из будущего не останавливалась, несмотря на то, что я достаточно отходчивая, и по-настоящему обидеть меня может только близкий мне человек, Я громко и зло пыхтела, шагая так, словно если бы кто-то вышел на её пути, втоптала бы в землю, не заметив. — Дай мне тебе всё объяснить! — Я из будущего не останавливалась, поэтому, настоящая я побежала в комнату сзади, прячась за штору, что, в общем-то, достаточно логично. — Да остановись же ты, наконец, я могу тебе всё объяснить! — Иди нахуй, — сказала Я из будущего, заходя в ту же комнату. — Мне очень жаль, прости, я правда не хотел чтобы такое произошло! — продолжал говорить Гидеон из будущего. — Я, кажется, уже указала тебе дорогу в эротическое пешее, — всё так же ровно сказала Я из будущего. Лучше называть её ЯБ «Я будущая». — Пожалуйста, Гвен, не усложняй! Всё и так слишком трудно… — Это ты всё усложняешь! — я прищурилась, ведь это, на моей памяти, в первый раз, когда я повышаю голос в этом мире. ЯБ кажется тоже это поняла и, прикрыв глаза, она стала сжимать и разжимать пальцы, похоже, мысленно считая до десяти. Вдруг она замерла, и, посмотрев прямо на меня, на мгновение нахмурилась, будто не хотела чтобы я тут была, будто я была помехой, проблемой. Похоже, в будущем я стану более эмоциональной. Она сразу посмотрела на Гидеона, нахмурилась, и, схватив его за грудки, сделала вид, будто кричит на него, а не объяснят мне. — Всё должно было быть по другому! Это была не правда, ты ведь знал об этом! Ты ведь имел больше знаний чем я, так почему мне приходиться разбирать за ложей дерьмо?! — Едва ли не истеря, говорила ЯБ, скорее рыча, чем говоря. Гидеон никак не реагировал, просто положил руки на плечи, и, держа их, немного поглаживал, будто знал, что со мной. — Гвен, я всё понимаю, успокойся… — и, аккуратно убрав её руки со своей одежды, он перевернул ладони ЯБ, мягко погладил и поцеловал, тогда как она опустила голову, успокаиваясь. Она аккуратно подошла к нему, положила голову на плечо и кивнула, пока тот выводил её из этой комнаты. Так вот в каких мы с ним отношениях в будущем… Мы встречаемся, ибо так смотреть я смогу только на предмет реальной любви, да и не позволю никому задеть свои чувства. Очень… Странное чувство щекочет рёбра. Я закрыла глаза, ощущая головокружение. Я сразу была на ногах, даже ничего не уронила, когда приземлялась назад, в своё время. Меня нашла Лесли, и, видя, что я в полном шоке от увиденного, аккуратно повела меня в сторону, усадила и подала воды. — Что ты увидела? — я поморгала и перевела на неё осознанный взгляд, вздохнула и покачала головой. Не сейчас. — Потом ты всё мне расскажешь. Но так продолжаться больше не может, ты так убьёшься. Звони своей маме, живо, — я кивнула. Я реально не доживу. Хотя на деле мне начхать, доживу я или нет. Сейчас я в состоянии апатии, поэтому мне критически начхать на всё, что может меня убить или причинить боль. Вскоре мы уже были в ложе, там мама сказала что привела рубин, а я просто безликой тенью следовала за ней, пока меня вели за руку, словно ребёнка, в комнату, где собрались почти все, даже моя дорогая сестра, которая, что удивительно, смотрела на меня немного… Обеспокоенно? Она время от времени бросала взгляд на мои ноги, морщилась, словно на ней были эти порезы, после чего смотрела куда угодно, но не мне в глаза. — Гвендолин, не могла бы ты рассказать как всё произошло? — я пожала плечами и, подойдя к диванам, легла на один из них, ведь голова всё ещё кружилась, а из-за недоедания я стала плохо переносить такие шутки над своим желудком. — Я попала в прошлое, это всё? — Подробнее, если можно, — раздраженно сказал тот из мужчин, что низкого роста. — У меня закружилась голова, сжался желудок а вскоре я ощутила, словно моё тело разбивается на тысячи осколков, и собирается в совсем другом месте, с другим климатом, температурой, освещением и так далее. Вскоре я увидела какого-то парня, который убегал от другого парня с истерическим смехом, потом я увидела себя и Гидеона, и они, точнее мы, только в будущем, ссоримся, я даже ему в рубашку, или что это было, вцепилась, шипя, как змея подколодная. Хотя обычно даже голос не повышаю, — пожав плечами, я закрыла глаза, предоставляя все разборы полётов матери, и стараясь прикорнуть. — Ты спишь? — ко мне подошла мама, аккуратно убирая прядь волос из лица. — Зрение экономлю, — встав, я безразлично посмотрела на толпу злых тёть и шокированных дядек, которым точно не понравилась новость. — Давайте кое-что проясним, вы не сможете мной манипулировать, даже не пытайтесь, мне, откровенно говоря, начхать на свою жизнь, хоть сейчас убивайте, — вру. Я беспардонно вру, ведь жить я хочу всё больше с каждым проведённым мгновением в этом грёбаном мире. — Гвен! — мама шокированно взяла меня за руку, будто боялась, что я прямо сейчас себе что-то сделаю. — Но я буду помогать вашей доисторической секте, просто потому, что мне выдадут деньги, а деньги я люблю, — они сморщились, а тот, что длинный, не скрывая презрения сказал: — И это рубин? Тот самый камень… — Мне вас послать, или вы и так замолчите? — мама устало выдохнула, подошла ко мне и, прошептав мне на ухо просьбу не буянить, осторожно отстранилась. — И ещё… Я бы хотела, чтобы вы назначили моей дочери психотерапевта. — Нет. — Да! Гвен, это важно! Ты почти не ешь, мало спишь, за последнее время ты вышла из дома не в школу раза три, от силы! Ты перестала говорить, делать то, что тебе нравилось! Ты похудела почти на десять килограмм за такой короткий срок, почти не проявляешь эмоции, даже не говоришь!.. Пожалуйста… — она отчаянно схватила меня за руку, аккуратно переплетая наши пальцы. Я безразлично, словно оживший труп посмотрела на неё, хотя внутри что-то настойчиво дребезжало. — Хотя бы ради меня… Прошу… — Не ожидай, что я буду излагать ему душу, — она облегчённо прикрыла глаза, вздыхая. — Спасибо… — потерев мои руки, она тяжело сглотнула. — Вот только это всё неважно, ведь Шарлотта носитель гена, сам Ньютон рассчитал её дату рождения, — продолжил гнать свою берёзу длинный. Я закатила глаза и, отойдя от матери, села на один из столов, безразлично болтая ногами и доставая наушники, чтобы слушать что-то приятнее голосов людей. Прежде чем я надела свои наушники, услышала: — Это невозможно, у Гвендолин мозг с горошину, и обе ноги левые, — не подумав, я ответила: — С горошину размером твоё поганое мнение, которое никого не заботит, ведь оно ни на что не повлияет, — под возмущенные вздохи, я заткнула уши. Вскоре меня отвел в какую-то комнату старик с добрым взглядом. Я сняла наушники, какие-никакие, но правила приличия у меня имеются. Он что-то говорил про дедушку Гвендолин, а я же просто смотрела вперёд, ненароком замечая, что играет скрипка. Я люблю скрипку, и пусть обычно не показываю чувств, они, к несчастью, у меня есть. Хотя, на самом деле, мало что может вызвать у меня какие-то эмоции, кроме безразличия и полного опустошения. Иногда, когда я просматриваю фильмы, на меня находит вдохновение, и я могу часами описывать его плюсы в своей голове, попросту забыв о внешнем мире. — Гидеон, — окликнул моего знакомого мистер Томас Джордж, пока я, фокусируя взгляд на скрипке, отключаюсь от мира. — Познакомься с Гвендолин Шеферд. Гвендолин, это Гидеон де Виллер. — Да, — с каплей брезгливости сказал Гидеон, похоже, обидевшись на то, что я испортила тот вечер. — Мы с мисс Шеферд уже знакомы, — я заторможено кивнула, не отрывая взгляда от скрипки, пока пальцы в нетерпении подрагивали. Раньше я играла, но родители запретили, когда я принесла плохую оценку домой. Они выкинули скрипку, пригрозив выкинуть меня следом, и заставили учиться ещё усерднее, хотя с оценками у меня никогда проблем не было. — М… Да, — я пожала плечами, абсолютно ничего не слушая. Ко мне неожиданно подкралось желание поиграть на скрипке. Так хотелось, что руки не прекращали подрагивать. — Это шутка, да? — Гидеон возмущенно посмотрел на меня, будто я сейчас рассмеюсь и скажу, что уговорила всю ложу на то, чтобы посмеяться над ним. — Моё почтение, ты выиграл, мальчик мой, — безразлично бросила я, всё так же не отрывая взгляд от скрипки. — Эта история очень запутанна, лучше пройти в зал Дракона, там тебе всё объяснят, — потирая руки, сказал мистер Томас, пока я, наконец, не оторвала взгляд от скрипки, концентрируясь на лице Гидеона, и разглядывая его, будто он экспонат в музее. Несмотря на взрослое поведение, в его лице всё ещё оставались детские черты, что я находила интересным. У него были тёмные густые брови, голубые глаза, обрамлённые на удивление светлыми ресницами, квадратное лицо, интересной формы губы, нос, который хорошо комбинировался с маленьким лбом. Возможно, когда он возмужает, я окажусь на голову ниже него. Парень, смутившись под таким пристальным взглядом, поспешил скрыться в указанном направлении. — Гвендолин, ген позволяет перемещаться в неопределённое время в прошлом, находясь в небоскрёбе ты можешь попасть в прошлое, и оказаться на поле боя. Или… На костре ведьм, — сказав это, мистер Томас посадил меня за стол, на удобное кресло, подавая чай и печенье. Приняв вкусняшку, я мучительно долго ела одну печеньку, пока собеседник что-то объяснял. — Но знай, в этой комнате ты всегда в безопасности, — я кивнула, пока он снимал кольцо с пальца. — Вот. Это знак нашей ложи. На случай если встретишь одного из нас, — я снова кивнула, принимая и надевая перстень. Вскоре, я снова переместилась в прошлое, после того, как мне выдали фонарик, мол, пригодится. Осмотревшись, я приблизилась к столу, садясь за него и, от нечего делать, начиная читать. Через примерно час я устала и решила осмотреться, запихнув ту странную записку себе между грудью и лифчиком, чтобы уж точно не нашли. Найдя милую крысу, я решила поиграть с ней и покормить. В сумке ещё оставалась маленькая булочка с обеда, которую я просто не смогла съесть, но оставлять не хотелось, вдруг, я вновь проголодаюсь? Когда я стала думать о том, что могу быть голодной? Крыса спокойно сидела у меня на руках, а я тихонько лежала на столе, поглаживая её и напевая себе под нос песенку из будущего. Когда голова стала кружиться, я нахмурилась, вставая на ноги и готовясь к падению, чтобы не навредить своему новому питомцу. Только-только я перенеслась, меня словил Гидеон, а я быстро отодвинула его, становясь на свои две клешни. — Могу я его… — раздался хлопок, а в ушах зазвенело, пока лицо и руки почему-то стали… Липкими? Я невольно опустила голову на звук. — А… — из горла вырвался сип, едва ли слышный в мёртвой тишине. Почему что-то капает? В руках была разорванная крыса, чьи останки разлетелись в районе метра, окропляя кровью руки, форму, лицо и даже уложенные в высокий хвост волосы. Некоторые органы всё ещё были целы. Она взорвалась?.. Большая её часть была у меня в ладонях, которые предательски дрожали, и лишь некоторые части её организма, такие как хвост и часть кишки валялись на полу. По моей вине. Что-то на подкорке сознания начало истерику. Я сглотнула рвотный позыв и растопырила пальцы, сквозь которые просочилась кровь и шкура бедного животного. — Гвендолин! — ко мне подлетел Томас и аккуратно попытался вытереть моё лицо, пока сама я начала часто дышать.

Он мёртв.

Только эта мысль позволила мне прийти в себя.

Это я его убила.

Эта мысль заставила меня дрожать, медленно отходя от Томаса.

Это моя вина.

Ноги затряслись, а тело, словно и не моей волей, отпрыгнуло ото всех. Я разрыдалась, стирая с себя кровь, и ударяя по каждому, кто подходил слишком близко. Это моя вина! Если бы я не взяла его! Если бы я не попала в прошлое! Если бы я знала! Но откуда мне было знать?! Не важно! Это моя вина! Это всё я! Его смерть на моих руках… Меня нужно изолировать, убить или обесплодить, чтобы такое чудовище как я не могло создать такое же ужасное потомство убийц! — Гвендолин! — меня сильно встряхнули за плечи, мне хотелось кричать, но крик застыл где-то в горле, не давая вздохнуть. Сама того не заметив, я перестала дышать. От лихорадочного оглядывания комнаты и всех в ней находящихся меня остановил повторный выкрик моего имени, и руки, которые отдавали тупой болью, ведь кто-то держал меня очень сильно, так сильно, что, кажется, кровь не поступала в руки. Замерев, как олень перед несущейся на него машиной, я стала всматриваться в глаза напротив. Ярко-зелёные глаза, будто болото, затягивали меня, невольно отвлекая от размазанной крови на моих руках. Гидеон смотрел прямо на меня. Его глаза осматривали меня, моё лицо, и, кажется, он сканировал меня и моё состояние, но я не была в том настроении, чтобы что-то понимать. Меня начало клонить в сон, так сильно, что я невольно подумала, что кто-то мог вколоть мне успокаивающие. Так и оказалось, мне вкололи сильное успокоительное. Последнее, что я разглядела — это рыжая шевелюра, которая высунулась из-за двери, заставляя ту противно скрипеть, чей-то тихий вскрик, и холодные ладони, которые неумело и немного грубо поглаживают волосы. Пришла в себя я уже дома, было достаточно темно, я не видела дальше своего носа, а рядом, под боком, кто-то тихо сопел. Только я ощутила, как за руку кто-то крепко держится, вырвала руку из плена чужих фаланг, от скверного ощущения крови на руке. Человек что-то промычал, пробормотал, хмурясь, медленно привставая и хрустя шеей. Я поморщилась, начиная вытирать руку, желая поскорее избавиться от ощущения липкой крови. Эти ощущения останутся со мной навсегда. — Гвен, детка, ты очнулась? — риторический вопрос, раз я встала, то, наверное, очнулась? Мама заботливо взяла меня за руку, вновь. Я уже хотела было бить тревогу, бежать в ванну и отмывать кровь на руках но, к моему удивлению, на моих руках, как и на всём моём теле и лице не было и намёка на кровь. Мои конечности были отмыты, на мне была надета другая, чистая одежда, даже лицо было увлажнено. Лифчик всё ещё был на мне, сомневаюсь, что кто-то мог достать записку. Вспомнив ощущение чужой крови на руках, я не смогла сдержать испуганного прерывистого вдоха. Мама взволнованно отпустила мою руку, привстала и присела рядом, на кровать. Она сгребла меня в объятья, и, мягко поглаживая волосы и спину, шептала извинения. Она извинялась за то, что родила меня в такой неудачный день, за то, что привела так поздно, за то, что скрыла от меня правду, даже за то, что не уследила и не была рядом в тяжелый момент. Я только молча сидела. Я молчала и смотрела куда-то за мамино плечо. Веки слипались, и вскоре я ощутила, как стала проваливаться в сон. Скорее всего, это действие того препарата, который мне вкололи в ложе. Я бы никогда в жизни не уснула после такого.