Драгоценный Рубин? А может наглая особа? Да кто её разберёт...

Проснувшись, я поморщилась от неприятных ощущений в теле. Я так и заснула в одежде, натирало мне всё, оставляло на нежной коже следы от долгого лежания на одном и том же месте. Потянувшись, я ещё некоторое время потупила в потолок, после чего заставила себя подняться, просто чтобы повариться в ванной подольше. Не было ни единого желания хоть как-то жить или выживать, было желание существовать и не отсвечивать, что я, собственно, и делала последнее время. Громко и протяжно зевнув, я открыла дверь на выход из комнаты, после того, как взяла шелковый халат, тапочки и удобные трусы-шорты. Когда живёшь на втором этаже — это очень нужная вещь. По дороге, как ни странно, мне никто не попадался: ни мама, заботливо бубнящая о том, как вреден сбитый режим; ни брат, активно рассказывающий какой-то интересный, мало кому известный факт; ни тётя Мэдди, которая как обычно будет рассказывать мне о ложе, думая, что я ничего не знаю; ни занудливая Шарлотта, со своим показным презрением. Что странно, даже леди Ариста и мать сестры, имя которой я всё время забываю, отсутствовали. Дома была полнейшая тишина, что было достаточно странно, учитывая что тут живёт восемь человек. Зайдя в ванную, я невольно вспомнила ту штуку с кувшинками. Думаю, мне не следует держать у себя что-то столь важное, но и откапывать, точнее, ломать ради этого стену раньше времени тоже не следует. Мало ли… Сняв с себя всю одежду, я посмотрела на себя в большое зеркало. Тело стало намного худее, это при том, что Гвен была худой, не слишком, не критично, но всё же худой. Наклонив голову влево, я подняла руку вверх, смотря на костяшки. Я была достаточно худой, чтобы видеть рёбра. Проводя по ним пальцами, слегка надавив, я ощутила неприятную тупую боль. Мне не казалось, что я недостаточно худая, что я должна ещё похудеть, я не специально морила себя голодом, я вообще не морила себя голодом! Я просто не видела смысла в том, чтобы питаться. Я ведь всё равно умру, так в чём же смысл есть? Зачем переводить продукты? Я не думаю, что от этого семья Монтроуз уйдёт в минус, они так-то достаточно богатые, и денег у них жопой жри, просто… Зачем? Думаю, я всё ещё не умерла от голода только потому, что иногда во мне просыпается разум, или желание ощутить что-то вкусное на языке, а так… Возможно, я бы чаще в обмороки падала. В своих мыслях я немного зависла, так что, отвиснув, я встала под душ, желая сначала смыть с себя напоминания об очередном эмоционально-выматывающем дне, как о страшном кошмаре, одном из немногих который ещё как-то трогает меня и мою грешную душонку. Размяв плечи, я стала смывать с себя всё, что было на мне. и макияж, и пыль, и частицы ороговелой кожи. Приятный запах карамели ударил в нос, удивляя меня. Я думала, что из-за сильных запахов мне станет плохо, но, как оказалось, это работает только на цветочных запахах и на чём-то приторном. Хорошо, что тётя Ариста считает, что запах цветов от женщины - это вульгарно. Всё-таки в леди Аристе есть какая-то польза. Смыв с себя слой пены, я нанесла на тело скраб, который купила прошлая Гвен. Он покорил её отзывами и приятным запахом персика, так что, не удержавшись, та купила его. Принюхавшись, я ощутила нежный и мягкий аромат персика, такой нежный что аж стыдно. Маленькие, как я их называю, камушки неприятно царапали кожу, после чего начинали чесаться, так что не выдержав, я смыла с себя всё. Поморщившись, я намылила голову шампунем с ароматом малины, смыла, и нанесла на кончики волос маску для волос, выключила воду и стала ждать, в это время чистя зубы и нанося на лицо маску, которая должна чуть-чуть подсушить кожу. Сделав всё, я смогла со спокойной душой лечь в ванне, слушая музыку в наушниках, которые по приятной случайности были мною забыты тут, рядом с ванной. Подпевая себе под нос, я порадовалась тому, что ванны у нас с семьёй раздельные, ведь всего пару минут назад, до того как я засунула в уши наушники, проснулась вся семья. На моём лице была увлажняющая тканевая маска, на ногтях были кусочки ваты, пропитанные жидкостью для снятия лака, закреплённые розовыми клипсами для ногтей. Из ванны я вышла довольная, с новым маникюром и сухими волосами. Шарлотта зло зыркнула на меня, после чего, громко топая, ушла к себе в комнату. Надев удобные колготы, я неприятно поморщилась от настойчивого, даже наглого стука в дверь. Подойдя к двери, попутно застегнув лифчик на самый дальний крючок, я приоткрыла дверь, через которую, без приглашения, ворвалась Шарлотта, гневно топая. Встав посреди комнаты, на несколько минут застыв в шоке от моего внешнего вида, скорее всего, из-за болезненной худобы, та встала в оборонительную позицию, сложив руки перед собой в замок. — Что у тебя с Гидеоном? — смело шагнув на меня, в попытке напугать, она так дёрнула головой, отчего её укладка качнулась в сторону. Я медленно подошла к разложенной на постели школьной форме, надевая её на себя. — Что тебя конкретно интересует? — она покосилась на мои ноги, точнее на просвечивающие сквозь колготки тёмные полоски в районе бедра. — Что это?! — подойдя ко мне, та рывком отодвинула резинку колгот, шокировано смотря на новенькие порезы. Я удивлённо подняла брови вверх. Не думала, что у неё будет такая бурная реакция, всё же, что сейчас, что в прошлом, у них с Гвен были не очень тёплые отношения. — Как ты можешь причинять себе боль?! Разве это нормально?! Нет, я позвоню к нашему семейному психологу, он должен нам помочь… — Зачем это? — та на мгновение замерла, будто не совсем понимая сам смысл вопроса, или не веря, что я спросила у неё что-то такое. — Потому что это не нормально! Так не должно быть! — я улыбнулась на такую странную, но приятную заботу. Подойдя к сестре, я приобняла её, отчего та шокировано застыла, не зная, как ей реагировать, или что сказать. — Не говори об этом никому, а я пообещаю больше так не делать. Ладно? — та нервно сжала телефон, смотря на меня с подозрением, после чего подняла подбородок, гордо посмотрев снизу вверх, кивнула, кладя телефон в карман и неловко переступая с ноги на ногу. — Ладно. — Вот и хорошо, — отойдя от неё, я натянула на себя юбку, вспоминая вопрос. — Насчёт нас с Гидеоном, — Шарлотта сразу встала как струночка, подняла голову вверх и посмотрела на меня гордо и ровно, хмуря брови и поджимая губы. — У нас ничего нет. — Но вы так странно говорили вчера! И вели себя так, будто уже знакомы! — она истерично подошла ко мне, после того, как походила из стороны в сторону, не отрывая взгляда от моих лопаток. — За день до празднования, мы встретились в кафе, я упала в обморок от сильного запаха кофе, а он, как нормальный человек, помог мне. И я купила ему бутерброд и кофе, в благодарность, — она медленно переваривала информацию, пока я пыталась завязать галстук. — Поможешь? — всё ещё думая, та на автомате кивнула, подходя ко мне. Девушка справилась с галстуком за пару минут, а когда пришла в себя, уже поправляла складочки на моей рубашке. — Если я узнаю, что ты пытаешься его у меня увести, или хотя бы думаешь об этом… — сжав галстук, та подтянула его так, что мне было трудно дышать. Улыбнувшись, я кивнула, после чего она, эффектно развернувшись, ушла. Не сдержавшись, я нахмурилась. Ну и на кой мне нужен её Гидеон? За внешность я не цепляюсь, мне важно только то, какой человек внутри. Выходя из дома, я помахала напряженной матери, а после и сонному Нику, которому сегодня только ко второму уроку. С Шарлоттой мы всегда идём до школы вместе, пока не расходимся у ворот. Весь день проходил обыденно, с Лесли мы говорили почти всё время, она рассказывала про новый интересный проект по истории, по которой она надеется получить как минимум 2 балла. По некоторым тестам я получила 3, по некоторым даже 2. Тут, в Англии, система оценивания идёт так, 1 балл — Отлично, 2 — Хорошо, 3 — удовлетворительно, 4 — Достаточно, 5 — Неудовлетворительно, 6 — Недостаточно. На обеде я решила плотно поесть, так как хотелось чего-то нереально вкусного. — Ты так и не рассказала, что там случилось с Шарлоттой, или тебе не рассказали? — я приняла тарелку от приятной пожилой леди, пока Лесли необычайно довольно поглядывала в мою сторону. — Нет, мне никто не рассказывал, — приняв чай, я пошла за подругой, невольно заглядевшись на кудряшки. Они у неё такие красивые. — Зато тётя Мэдди хотела рассказать об этом побольше, но я не очень вслушивалась. — Почему?! — удивлённо обернувшись на меня, та случайно задела локтем мой поднос, отчего тот оказался на моей рубашке. — Ой, прости, подруга, я не хотела, — девочки за столом Шарлотты начали смеяться, как и она, пока Лесли вытирала с моей рубашки горох. — Всё в порядке, меня это не очень волнует, — показав Лесли что хватит, я посмотрела в сторону тех, кто посмеялся, не отрываясь, глядя Шарлотте прямо в глаза. Через несколько секунд она отвернулась, шепчась с подругами. Вдруг всё смазалось, помутнело и я не смогла держаться на ногах, так что, показав Лесли скрещенные пальцы, что означало: «мне плохо», я подождала, пока та бережно усадит меня на один из удобных, по моему скромному мнению, стульев. Подождав ещё пару минут, пока головокружение пройдёт, я зажмурилась. — Тебе снова плохо? Может, водички? Позвонить твоей маме? — промолчав, я подождала пока всё прекратится, и, покачав головой в отрицательном жесте, наконец, открыла глаза. — Может, у тебя какая-то инфекция? Или ты неизлечимо больна?! — Я не заболела, не волнуйся. Остальной день прошёл более-менее нормально. Подруга пару раз рассказывала про своего брата или брата друга, который согласен пойти со мной на бал, я же на всё отмалчивалась. Почти весь обед я смотрела на привлекательного, но неопрятного парня из какого-то там века, который заболел и умер, оказавшись призраком. Лесли, привыкшая к такой странной перемене с моей стороны, продолжала болтать, даря мне странное ощущение комфорта. Сначала неохотно, но потом с большей отдачей, я стала отвечать и поддерживать разговор, чем вызвала у Лесли огромную радость. Мы почти всё время проговорили, на каждой перемене. После уроков, я привычно ждала Шарлотту, смотря на того парня с веером, чьё имя я так и не удосужилась запомнить. Помню про Пимплботтом или как-то так, но, думаю, вскоре эта тайна мне откроется, и я не буду в мыслях называть его «Пимпочкой» или «Пимпой». — Ну чего ты застыла? Пойдём! — я отмерла, и посмотрела на Шарлотту расфокусированным взглядом. Закатив глаза на то, как долго я приходила в себя, Шарлотта, устав ждать пока я включусь, взяла меня за локоть, быстро шагая в сторону выхода из школы. Пришла в себя я тогда, когда в голове снова всё поплыло, а живот скрутился в спазме. Я буквально ощущала, как все внутренние мышцы сокращаются, после чего наступает это неприятное покалывание в районе сердца. Было похоже на то, как начинает побаливать сердце после долгой тренировки или после банки энергетика. — Ты что, с ума сошла? — притянув меня к себе, Шарлотта спасла меня от аварии с велосипедистом. Ещё пару секунд посмотрев на меня волком, та отпустила меня и пошла вперёд, от бедра. — Ненормальная! — я усмехнулась. Она волнуется, но так скрывает это. Мы дошли домой, где на Шарлотту налетела её мать, как раз я вспомнила её имя, Гленда. Пока к ней липла её мать, я прошла вперёд, направляясь к одному из самых близких людей во всём мире. К тёте Мэдди. Присев возле неё, я достала из школьной сумки вафли со сгущёнкой и шоколадом, под её пытливый взгляд, протягиваю их тёте. — Ох, спасибо, цветочек, — раньше я была ангелом, сейчас же я цветочек. Присев к ней поближе, я обняла её за плечи, ненароком отвлекая от вязания. — Хм, не часто ты так липнешь, — я улыбнулась и, встав, пошла в свою комнату, переодеваясь в удобные чёрные штаны и белый, связанный тётушкой Мэдди свитер. — Тётя Мэдди, я хочу сходить в магазин, тебе что-нибудь взять? — она улыбнулась, и, потянувшись к пакету с лимонными конфетками, заметила, что их там осталось очень мало. — Гвени, конфетки закончились, — я улыбнулась, и, взяв дряхлую руку Мэдди в свою, сжала. Я не знаю, почему, но я люблю руки Мэдди, я вижу в них что-то красивое. — Конечно, — в голове снова начало кружиться. Спазм в этот раз был очень сильным, мне даже как-то поплохело. — Ещё что-то? — та заулыбалась, потрепав меня за плечо, и отрицательно помахала головой. — Тогда я пойду… Я напялила на себя чёрное пальто, и вышла на улицу. Вдруг, в моей голове всё будто переключилось, меня выкинуло куда-то, но, так как я была на лестнице, я покатилась вниз, случайно зацепившись за кого-то, а перед этим получив по лицу крылом ворона, который летел на меня. — Господи! — закричала какая-то женщина, пока я пыталась понять, где я, и что произошло. — Спасите! — привстав, я аккуратно убрала с лица лист капусты, оглядываясь. Рядом проехала карета, запряжённая черными лошадьми, две дамы были в странных средневековых нарядах, дети прыгали через скакалку, а та женщина всё ещё кричала мне на ухо, оглушая меня своим скрипучим голосом. Рядом проехала чёрная лакированная машина, но она была такая странная, что я даже загляделась, не сразу заметив, как ко мне подошел какой-то мужчина, сильно схватив за руку и подняв меня, оставляя синяки от крепкой хватки. — Встань! — всё ещё держа меня за руку приказным томом сказал мужчина в шляпе. — Кто ты? — Она появилась изнеоткуда, и пыталась меня ограбить! Воровка! — бегая из стороны в сторону кричала полоумная женщина. — Ложь, — я выдернула руку из хватки этого непонятного человека, оглянувшись на собравшуюся толпу. Внезапно, мою щеку обожгло болью, а голова дёрнулась в сторону. Мужчина снова схватил меня за руку. Не медля, я сжала кулак, ударив мужлана по скуле, от чего тот дёрнулся. Вокруг раздались возгласы, а я занесла ногу для ещё одного удара. От удара ногой по причинному месту, тот согнулся пополам, что-то простонав. — Наличие шланга между ног не даёт тебе право на что-либо, — подняв ногу согнутой в колене, я двинула его по челюсти, отчего тот упал. Фаталити. Медленным и размеренным шагом я направилась вдоль улицы, переходя дорогу, чтобы эти не увидели, как я возвращаюсь в прошлое. Возвращение было куда сложнее, всё закружилось, забегало, картина резко переменилась, а тело окутала красная дымка, впридачу ещё и голова заболела, от чего я поморщилась. Уже лёжа на земле, я хлопала глазами, не совсем понимая, как я оказалась в лежачем положении, и почему мою руку облизывает какая-то собака. Уже возле дома я, наконец, поняла, что произошло, и почему я туда попала. М-да, я до последнего надеялась, что я попала в параллельную реальность, где ген унаследовала Шарлотта. Прикрыв глаза, я дала себе обещание не умирать, хотя бы до того момента, пока я не спасу этот сраный мир от глобальной катастрофы в виде графа Сент-Жермена. Или как его там? А, плевать. Открыв двери, я прошлась вперёд, наверх по ступенькам. — Она такая славная! Она такая славная! Она такая славная! Она такая славнаяяя! Мы все очень любим её! — я глупо хлопала глазами находясь в объятьях матери, которая только что плясала вокруг меня, напевая песенку, вместе с братом, тётей Мэдди и дворецким, держащим в руках торт, тот единственный отдавал басом. Тётя Мэдди усмехнулась, глядя на меня и мои выпученные глаза, держа корзину с конфетти в руках. Кстати говоря, конфетти было у меня везде, разве только не во рту. — С-спасибо… — ещё немного постояв, я несмело приобняла маму, не отводя взгляда от пола. «Впервые меня поздравляют. Приятно…» Прикрыв глаза, я всё-таки отстранилась. Мы сели в гостиной, за небольшим столом, кушали сладости, и торт, который остался ещё с прошлого раза. Я тоже ела, просто подумала, что не стоит портить праздник тем, что мать будет всё время запихивать в меня еду, или просить попробовать. Грейс была приятно удивлена, она улыбалась и, время от времени, казалось, что её глаза блестят от слёз, но, наверное, это мне кажется. Когда я съела почти три куска торта, я остановила себя, поняв, что меня стошнит, если продолжу. Праздник портить не хотелось, так что остальную часть вечера я просто попивала чаёк, слушая, как Ник энергично ест и рассказывает о своих одноклассниках, время от времени запивая всё чаем. На столе были наггетсы, гамбургеры, картошка фри и многое другое. Мне даже пиво заказали, отчего я немного оторопела. В моей прошлой семье было не принято пить алкоголь до двадцати лет, и то, только по праздникам, и по глотку. — Пусть сбудутся все твои желания, дорогая, — сказала мама, придвинув мне праздничный колпак, под которым оказалась коробочка, для кольца или для другой бижутерии. Медленно, будто оттягивая момент, я притронулась к подарку. Взяв его в руки, я осмотрела бумажку, на которой было ровным почерком выведено: «Для Гвендолин, от её родных» Аккуратно открыв коробочку, я увидела маленький серебренный ключик. Бережно огладив его, я постаралась запомнить этот момент. Знаю, что это незначительно, но это мой первый подарок на первый день рождения, который празднуется. Потянув за цепочку, я рассмотрела кулон, будто завороженная, не отводя взгляда. — Спасибо. Это важно для меня, — посмотрев на маму, сказала я. — Он принадлежал особенному человеку, — сказав это, она посмотрела на выход из кухни, будто знала что кто-то сейчас войдёт. — Он защитит тебя. — Леди Ариста никогда в жизни не одобрила бы такого застолья, — сказав это, мистер Бернхард поставил на стол соус. — Тем больше причин празновать, мистер Бернхард! — гордо подвела итог Мэдди, продолжая лакомиться курицей. — А можно мне комнату Шарлотты, если её оставят в этой ложе навсегда? — я усмехнулась, понимая, что так, скорее, моя комната достанется ему. Мама укорила его затею взглядом, и открыла соус, подливая себе в тарелку. — У неё нет этого гена, — мама замерла с бутылкой в руках, переглянулась с жевавшей свою еду тётей и, сглотнув, опустила соус, так и не долив его в свою тарелку. Нервно вытерев руки салфеткой и бегая глазами по столу, она спросила: — Почему ты так думаешь?.. — за окном прогремел гром, заглушая последнее слово, сказанное матерью, а тётя Мэдди уронила куриную ножку, которую уминала секунду назад. Ник испуганно отшатнулся, незаметно ёжась. Казалось, будто тётя на мгновение перестала дышать, но после она громко и протяжно вдохнула, начиная, мычать. — Тётя Мэдди? — позвала её мама, волнуясь за неё. Та не отозвалась, продолжая мычать, пока её пальцы, будто окаменелые, тряслись, медленно опускаясь, и, не разжимаясь, впились в дерево стола. Медленно встав, я подошла к ней, спокойно присев рядом, нежно притрагиваясь к её руке. Сзади снова прогремело, и ударило молнией, на мгновение осветив комнату, и испуганные лица сидящих. — У неё видение… — тихо прошептала мама. — Ааа! — встрепенулась Мэдди, сжав руки сильнее. — Люси! Люююси… Яйцо из сапфира… И ворон вылупится… — Мэдди издала звук, будто испугавшись чего-то. — Время кончается! Яйцо разобьется! Люси! — вскочив с места, Мэдди кричала, пока её лицо было искаженно в страхе, злости и пугающем безумии. — Нееет! — всё это время, в окне проблёскивали молнии, озаряя время от времени комнату. Когда же Мэдди закричала, в окно случайно влетел ворон, напугав меня, Ника, маму и, казалось Мэдди. Казалось, её на мгновение отпустило, но она завопила снова, в этот раз пугая даже меня. — Гвендолин! Гвендолин падает! Падает, падает Гвендолин! Берегись! Гвендолин! — я сжала её руку, пока она, приходя в себя, начала едва ли не задыхаться. — Тётя, — медленно и тихо позвала её я, пока та, не понимая, где она, и что происходит, оглядывалась, шарахаясь от всего, что находиться в комнате. Приобняв её, я подождала, пока она успокоится, пока все в комнате затаили дыхание, боясь отмереть. — Мам, принеси воды, — она заторможено кивнула, посмотрев на меня, и, отведя взгляд, поднялась. — Тётя Мэдди, — тётя, дёргаясь, посмотрела на меня, успокоилась, взяла меня за руки, и, едва ли не плача, прислонилась своим лбом к моему, закрывая глаза. — О, Гвендолин… — зажмурившись, она отстранилась, но руки мои не отпускала. — Поклянись что позаботишься о себе. Обещай, — жалостливо молила она, трясущимися руками сжимая мои ладони. Поставив перед тётей стакан с водой, мама настороженно посмотрела на меня. — Что ты видела? — Мэдди заторможено посмотрела на маму, сжав мои руки ещё крепче. — Я… Яйцо… из сапфира… Часы на башне, и ворон… И Люси… — имя она проговорила с такой теплотой, что не верится. — Она выглядела как тогда… — нежный, пропитанный любовью и ностальгией голос приятно обволакивал разум. — Кто такая Люси? — ну, я же, по сути, не должна ничего знать. — Твоя кузина… — ну, вообще-то, мать, но это так, дело вторичное. — Она сбежала из дома когда ей было семнадцать, из-за любви и глупости, хе-хе… — прошептала Мэдди, пока дворецкий приносил на стол свечу, для освещения, ведь свет погас с вторым ударом молнии. — Был жуткий скандал! — угукнула она в конце, будто для подтверждения своих слов. — С тех пор, здесь её имя под запретом… — она хрипела, из-за криков сорвав голос, смотря на маму, которая оглядывала нас недовольным взглядом. — Тётя, вот, попей, — она кивнула, но до конца вечера не притронулась ни к еде, ни к воде. Всю ночь я проспала как убитая, а утром перед школой рассказала всё Лесли, в самых мельчайших подробностях. Поверили? На самом деле, где-то в час ночи, я поднялась из-за ощущения, будто сейчас что-то произойдёт, Протерев глаза, я, сама того не заметив, встала, ощущая, как что-то начинает меня куда-то тянуть. Перед глазами всё покраснело, а потом я будто куда-то упала. Это была другая комната, будто другой дом вовсе. Но, как мне кажется, я там же, где и стояла минуту назад, просто в другом времени. Интересно, как отреагирует дедулька Гвен, если узнает, что я не его внученька. Встав, я огляделась. Белая деревянная кровать, утонченный стул, разноцветный шкаф, и красивое зеркало. Обернувшись, я увидела дверь, и пошла к ней, вперёд. Я оказалась в холле, что странно. Из комнаты рядом виднелся свет, поэтому я пошла на него, подозревая, что эта встреча будет очень даже напряженной. — Гвендолин, — он смерил меня подозрительным взглядом, будто проверяя что-то. Устало вздохнув, он покачал головой, будто то, о чём он догадывался, подтвердилось. Кивнув на кресло рядом с собой, он прикрыл глаза, наливая себе выпить, пока я, поняв, что что-то он всё-таки знает, села туда, куда мне сказали. — Как долго ты тут? — Не знаю. Когда я только попала, засела в глубокую депрессию, — он разочарованно кивнул, садясь. — Ты знаешь? — Да, в моём прошлом, твоём будущем, ты рассказала мне обо всём, — я кивнула. — Ты всё ещё не пошла к психотерапевту? — я отрицательно качнула головой. — Не мори тело моей внучки голодом. — Это теперь моё тело, — он обречённо кивнул. — Я оставил тебе послание, не показывай его никому, — я кивнула. — Ты путешественница во времени, каждый путешественник символизирует собой камень. Ты — Рубин, а значит, замыкающая. Это твоё первое путешествие? — Второе… — я услышала, как кто-то идёт сюда и, подумав что обо мне знать не обязательно, спряталась под диван, под немного одобрительный, но в целом холодный взгляд старикашки. В комнату ворвались мужчины преклонного возраста, их было двое, и они были одеты в странные мантии. — Твоя дочь, Грейс, помогла им! — мама. — Совпадение? — значит она тут замешана, во всей этой истории. — Эти предатели, Люси и Пол, — это вроде мои родители. Или нет? Не помню. — Украли хронограф, забрав его в прошлое! — Этого то мы и боялись, — дед предложил тому, который в очках, стакан, но он отказался. — Как смеют эти предатели вредить нашему делу? — этот парень мне не нравится. И неспроста. Он, вроде, раньше на Грейс запал, но, похоже, та выбрала другого. — И почему семья Монтроуз снова приложила к этому руку? — в голове всё стало двоиться, а в глазах поплыло. Я попыталась остаться там, хотя бы на время, но, видимо, мой Рубин решил иначе, в этот раз медленно затягивая меня обратно, в будущее. — Очевидно, не нужно было им лгать. Вероятно, они обнаружили что… — и меня перенесло. Опять. Только в этот раз я поцеловала пол лицом. Нос пульсировал но, похоже, не сломался, и кровь не пошла, слава Богу. Это просто пиздеу. И нет, не пиздец, а пиздеу.