заново

когда гонишь, не успеваешь ничего увидеть. - р. бредбери

первая.

философия обретения покоя

      за окном стоит майская жара. на уроке скучно, хан джисон совсем не прислушивается к учителю. он только перешёл в новую школу и видимо показать себя с лучшей стороны не горел желанием. на парте, вместо учебника, лежит книга рея бредбери «451 градус по фаренгейту», ягодная жвачка orbit и листок в клетку, исчирканный всеми видами каракулей. за окном кипит жизнь.       до конца урока шесть минут, которые пролетают также незаметно, как и всё занятие. одновременно с трещанием звонка хан вылетает из душного помещения одним из первых. по коридорам он добирается до нужного кабинета.       преподаватель никак не приходит вплоть до самого урока, из-за чего класс всю перемену торчит в коридоре. хотя, может это и к лучшему. а джисон так не с кем и не познакомился. в голове был ветер, а сам парень явно не на этой планете.       тут мимо проносятся два парня. один с волосами белыми как молоко, одет во всё черно-белое, а другой черноволосый и одет в зелёную футболку. у обоих ноги полны цветастых синяков и засохшей крови (некоторые ранки были заклеены пластырями с глупыми детскими рисунками). парни почти сбивают джисона с ног. — ой, прости-и! — первым извиняется тот что выше, — я хван хенджин, — он нервно почесал затылок и с него как будто посыпался сверкающий глиттер. — я ли феликс! — заговорил тот что младше, беря хвана за руку, — мы сбегаем с уроков, хочешь с нами? — шёпотом добавил он.       хан огляделся. сначала не поверил своим глазам, что такой заоблачный мальчик зовёт его с собой. затем кивнул. он сам не знал почему согласился, но сидеть на уроках ему совсем не хотелось, лучше уж так. — отлично, — хлопнул в ладоши хенджин, — уверен, чан будет рад новенькому, — и все трое рванули вперёд.       рюкзаки совсем нетяжёлые, сейчас ведь май. время прилёта жуков и полного возрождения природы; время, когда никто не носит учебники (хотя старшие должны упорно готовиться к выпускным экзаменам. хана они не волновали совсем. сквозняк в голове дал о себе знать); время, в которое просыпаются подростки на деревяшках и ботинках с колёсами; время, когда зацветают такие, как хан джисон.       трое детей, прогуливающих нудный урок географии, забегают в школьный двор по просьбе хана. он сбегал до одинокого куста в самом углу (который он назвал временной могилой) и, прижимая к груди, вытащил из-под него ярко малиновую с одной стороны деревяшку на колёсиках. — о-о, ты катаешься?! — удивлённо протянул феликс. — ну, да… — тогда здорово, учить тебя не придётся! — обрадовался хван, — идём уже.       они вылетели за ограды школьного двора. напротив неё стояла компания, где каждый был "при транспорте". — э-эй! чан, мы тут! — помахал яркий феликс, осыпая всё вокруг солнечными зайчиками. компания синхронно обернулась на звук. — йоу! — крикнул темноволосый парень в чёрной жилетке, под которой была белая футболка. — это чанбин! — шепотом сообщил феликс джисону. — хм, новые лица? — подошёл поближе рыжеволосый парень в джинсовке и худи, — бан кристофер чан, приятно познакомиться, — он протянул руку в знак дружелюбия, — можно просто чан или крис.       его улыбка казалась спасением в жару. рядом с ним чувствовался еле уловимый запах бензина. а джинсовка, усеянная значками, была просто фантастической. интересно, что было в карманах? хан пожал руку в ответ. примеру чана последовали и другие. ким сынмин, например, парень в джинсовке в черно-белую клетку, пах чем-то сладким. голос его был сравним с янтарным мёдом. интересно, он пением занимался когда-нибудь?       одним из самых младших, а точнее ровесником джисона, был ян чонин. этот мальчонка был истинным лисом. хитрый прищур, улыбка сводящая с ума, не хватало лишь рыжих волос. он, кстати, пах каким-то дешёвым парфюмом и кажется носил солнце за пазухой... — у тебя милые щёчки и причёска, — улыбаясь сказал джисону ли             минхо, парень в белой футболке увешанный цепями. он был неземным: плавный, но острый, как кошка. такие люди больше всего пугали джисона, но не минхо. он не осыпался блёстками, как хенджин, не светил, как феликс и не таскал с собой солнца, как чонин. у него было что-то особенное, неповторимое, притягивающее. — феликс, давай сюда фотик свой! — скомандовал чан, — в честь нашего нового друга, нужно сделать фото.       24 мая 2002 года. хан джисон обрёл покой.       после пары удачных щелчков на память (они получились просто "отпадными", по словам радостного чонина), парни двинулись в путь. в не долгий путь. ветер бил в глаза и развевал волосы, но все восемь подростков не оборачивались и смотрели только вперед. проехали они всего два квартала и заехали в переулок. взору джисона был представлен заброшенный скейт-парк. — чувствуй себя как дома! — провозгласил чанбин вскинув руки к небу.       "как дома"... эти слова звучали в голове у джисона ещё долго. разве дом это не четыре стены и крыша? разве это заброшенная скейт площадка? вероятно, так и есть... — хочешь перекусить? — робко спросил чонин, подъезжая, к хану. — не отказался бы...       чонин просиял. ну, действительно, лисёнок. парень направился куда-то в глубь площадки и поманил джисона за собой. оказывается там было небольшое здание, ранее используемое для хранения инвентаря. оно спряталось за парой рамп, поэтому джисон сразу его и не заметил. — раньше тут мой отец заведовал всем, а сейчас здесь развлекаемся мы.       в помещении пахло куревом и сыростью. парни закашлялись с непревычки. на столешнице, возле небольшой раковины, стоял телевизор, с подключенными к нему dvd и приставкой psp. в углу стояли банки из-под черничного пива, а в холодильнике пара кусков вишнёвого пирога. как столько всего поместилось в такую каморку? — будешь?       хан агрессивно закивал. он обожал вишнёвые пироги.       потихоньку в это узкое помещение завалились и другие ребята. чанбин, с незажжённой сигаретой в руке, открыл шкаф над плитой и достал оттуда колонку. — пора разбавить атмосферу, — подмигнул и из динамиков заиграл wallows – pleaser, — спешел фор ю, минни, — проворковал он.       сынмин закатил глаза, но ему явно нравилась песня (и чанбин). — эй, хани, — позвал чан, — покажешь чанбину пару своих любимых песен, он добавит их в плейлист. у нас традиция есть такая.       хенджин и феликс на роликах, держась за руки, танцевали посреди кладовой. чанбин и сынмин курили одну сигарету на двоих. остальные дети жадно доедали пирог. а чан, как отец, за всем этим смотрел. солнечный феликс и рассыпчатый хенджин.       чанбин, с карманами полными сигарет.       молчаливый минхо, обвешанный цепями и курящий косяк, оказывается таскал в «дом» виноградные энергетики и яблочный сидр.       чонин, со старым плеером и наушниками, раздающий всем пластыри, если они были ранены.       хан джисон, с книжкой рея бредбери в рюкзаке и жвачкой.       банчан, их отец-одиночка.       все эти люди казались такими родными, будто хан жил с ними очень и очень долго.       на скейт площадке валялись два самоката и четыре скейта. солнце палило слишком беспощадно для мая (почему чонин, блин, его не забрал?). в богом забытой кладовке пахло сигаретами и разными вкусами жвачек. на полу валялись пустые банки из-под энергетиков, а из колонок слышалась одна из песен wallows (сынмин так любил эту группу). хан джисон дожёвывал последний кусок пирога и был счастлив. мать обрадуется тому что он нашел друзей. парень поклялся, что каждую бумажку отсюда сохранит и при смерти в гроб к себе запихнёт.       24 мая 2002 года хан джисон стал частью одного целого в, казалось бы, самом маленьком помещении в мире.