заново

рождение нéскука и впереди ещё целая вечность

      джисон заскакивает в дом с правой ноги. — привет, мамуль, сына дома! с кухни послышалась как женщина улыбается: — кушать будешь? рыбка кимчи!       джисон охотно согласился и приземлился за стол. рыба была отпадной, божественной. джисон удовлетворённо мычал, пока пережёвывал блюдо. Поужинав, мама преовала минутное молчание. — сегодня всю ночь не спал, я права? когда ещё выдастся такая ночь, чтобы спать с любимым человеком в одной кровати? — она хитро улыбнулась. — ну, мам! — взвизгнул джисон. женщина подмигнула и отправилась мыть посуду.       а джисон доволочил свои ноги до комнаты и рухнул на кровать. окно не закрыто. птицы щебечут свои вечерние мелодии. ламинат под ногами отдаёт холодом по артериям в ногах. тишина заполнила тело.

***

      солнце пронизывало комнату от потолка до самого дальнего угла. рисунки на стенах смеялись, из-за них джисон и проснулся. старый раскладной мобильник с наклейкой белки показывал начало одиннадцатого. в скейт-парке наверное уже давным-давно все собрались. парень медленно, в своём темпе, переплыл всю утреннюю рутину. ну кухне его ждала мама со свежеиспечёнными блинами и брусничным чаем. ещё один пример действительно доброго утра. позавтракав, джисон взял миску и кинулся в огород собрать клубнику. на площадку он ехал аккуратнее некуда. вдруг издалека его окликнули. — эй, джисон-а!       феликс и хенджин на роликах, держась за руки, догоняли друга. — и вам привет, парни! — улыбнулся хан.       затем все трое поехали в «дом», болтая обо всём на свете. а в кладовке сидели только чан и чанбин. — чего мутим? — залетел в помещение хван. — бан чан натащил сюда баллончиков акриловых! — радостно вещал чанбин, — вот, ждём когда все придут, будем украшать наш дом. — может уже пора придумать ему имя? — предложил джисон, споласкивая клубнику. чан обернулся на него и улыбнулся. — хорошая идея! придумайте имя этому месту. и все начали усердно думать. вариантов было бесконечно много. "комок" от хенджина, "восьмёрка" от только подошедшего чонина, "ежевичник" от чанбина и "птичья свобода" от феликса. а сынмин зашёл в дом и по-прежнему жевал ромашки. чан взял со стола кружку и, прихлебнув лавандового чая, объявил: — любвеобильный нéскук! феликс от радости захлопал в ладоши. все посмеялись. — что? почему нéскук? — удивился только пришедший минхо. джисон тут же задушил его объятьями. чан пожал плечами. — скука здесь не прячется, а любовь мы пьём с чаем по субботам, — щебетал отец, — а теперь, вперёд в открытое плаванье по летнему морю!       ребята похватали баллончики, съели последнюю клубнику, разделив её на всех восьмерых, отправились разрисовывать "любвеобильного нéскука".       джисон оттянул минхо за рукав из кладовки и коснулся своими клубничными губами его алого носа. голубой и лиловый баллончик в руках взорвались. а феликс едва успел пару раз щёлкнуть целующихся парней. когда фотоснимки были выведены их подписали «любвеобильный нéскук, ежевично-клубничное смешивание» на стенах появились целые картины, а старинный, промокший диван вдруг стал цветным болгарским ковром. плоскости рамп теперь были сравнимы с самой яркой радугой в мире. площадка засияла лучше. скейт площадка бала сладким пирогом с начинкой из любви.       джисон был безумно благодарен этим парням, что приютили его в своего теперь уже "любвеобильного нéскука" (название было написано прямо на стене кладовки). впереди ещё целое лето, которое джисон проведёт целуясь с минхо, срывая огромные букеты незабудок и катаясь по рампам "нéскука". восемь детей были и остались счастливы. нескоро аксолотль с потолка захохочет. прекрасных дней и мягких трав.

шестнадцатое лето (2002 года) будет потеряно в поле, изрезано колёсами скейтов, самокатов, роликов и разрисовано незабудками. обойдемся без похоронной церемонии. хорошо смеётся тот, кто смеётся последний, верно?