Проклятый принц

            Обвинения Диндра так сильно ошеломили Ниала, что тот неподвижно замер на месте с приоткрытым от удивления ртом.       — Мне принимать ваше молчание как признание в измене? – холодно проговорил король, продолжая указывать кончиком своего оружия на юного лорда.       Раздались шаги, и в отблеске факела Ниал разглядел Коргана с оголённым коротким мечом наизготовку. Мужчина с выбритыми висками, кажется, не стремился напасть на Морриндэра, но в сложившихся обстоятельствах он бы точно оказался возле юного лорда очень быстро, если бы тот попытался что-либо предпринять или как-то навредить королю.       — Я не понимаю, в чём вы меня обвиняете, Ваше Высочество, - медленно проговорил Ниал, стараясь вернуть себе самообладание. – Что значит – Рейла не доехала до Лирана? Что произошло?       — Не стройте из себя дурака! – раздражённо откликнулся Диндр. – Сначала вы приехали в Лиран, чтобы якобы разузнать о смерти Аннабель, а затем, когда мне была необходима сестры Гиллы, та вдруг пропала! Вы и сами должны понимать, что так просто провести меня не удастся!       — Провести? Вы намекаете, что это я мог быть причастен к смерти своей же сестры, и что это я каким-то образом похитил Рейлу?       — Именно так, - безжалостно ответил король.       В голове Ниала никак не могло уложиться подобное обвинение. Хуже того, он вообще не понимал, как Диндр мог прийти к такому совершенно нелогичному выводу. Или же нет? Юный лорд смотрел на своего ровесника, наполненного злобой и подозрением ко всему вокруг после предательства родного брата. Смог бы он и сам на месте Диндра сохранить рассудок, пережив подобный шокирующий удар, оборвавший жизнь почти всей королевской семьи и едва не убивший юного правителя? Но обвинять Ниала в убийстве Аннабель, единственной сестры, которую он любил всем сердцем и которой он никогда в жизни не пожелал бы зла – это уж точно было за гранью логики даже для закостенелого параноика.       — Ваши слова оскорбительны, Ваше Величество, - резко отозвался Морриндэр. – Никогда бы в жизни ни я, ни мои братья не причинили бы вред нашей сестре, которая была дорога для всей семьи! Я понимаю, что вы ненавидите Гарета, но я – не он. Ради Матери и Отца, Диндр, у меня ведь не может быть ни единого мотива на подобную мерзость, в отличие от…       — Молчать! Я – король, и какой-то мелкий дворянин вроде тебя не имеет никакого права вот так говорить со мной!       Ниалу показалось, что Диндр в гневе немедленно зарубит его, несмотря на все разумные доводы, которые юноша мог привести в своё оправдание. Молодой человек видел, как меч в руках короля дрожал от испытываемых монархом эмоций, а юное лицо правителя исказилось от ненависти.       — Хочешь сказать, что я – тупица? – холодно продолжил Диндр. – Думаешь, что я не понимаю, о чём говорю?       — Вы никому не доверяете, Ваше Величество, - спокойно произнёс Ниал, стараясь не думать о том, что молодой король может на эмоциях убить его по такому оскорбительному и целиком надуманному обвинению. – Это разумно с вашей стороны после чудовищной трагедии, что произошла с вами. Но я хочу вам сказать, что никоим образом не могу быть причастен к смерти Аннабель. Она была моей сестрой, которую я любил. Она была Вашей женой, Ваше Величество. Ваш с ней сын стал бы следующим после Вас королём Фэрд Мёрдэна. Если уж не брать в расчёт чувства и семейные узы, то со смертью Аннабель дом Морриндэров заметно пошатнулся в своём положении среди остальной знати. Может я и не так хорошо разбираюсь в политике, Ваше Величество, но…       — Хватит! – недовольно прервал Ниала Диндр. – Я понимаю, что смерть Аннабель вашей семье не на руку. Вот только про служанку моей жены я рассказал только вам, а раз уже вы бродили по улицам вместе со своим слугой, то и он должен был узнать о Гилле. Как так вышло, что сначала вы ратуете за «своих людей», просите о милости для изменниц и переживаете за то, что я могу использовать Рейлу в качестве заложницы против её сестры, а затем ваша служанка вдруг не доезжает до столицы? Это ваша глупая наивность, Ниал? Оправдание для вашей измены короне?       Молодой лорд с трудом подавил раздражённый ответ, который был готов сорваться с его уст - Диндр и так на взводе. У Ниала не было никакого желания распалять короля ещё сильнее, особенно при условии, что его собственная жизнь сейчас совсем не иллюзорно висела на волоске. Вот только вместо уважительного почтения к своему монарху юноша испытывал сейчас злобу из-за несправедливых обвинений и страх неизвестности. Он понятия не имел, что скажет или предпримет Диндр дальше. Последний из Даскейнов если и не обезумел, то как минимум, определённо пошатнулся рассудком.        — Ваше Величество, - Ниал почтительно склонил голову. – Своё недовольство или сомнение я скорее предпочту выразить вам лично, чем решусь на подобную низость, как измена. Да, меня посетили страхи за Рейлу, когда вы приказали доставить её в столицу, но Вашего слова для меня было достаточно, чтобы изгнать несправедливые мысли из головы. И Ваше предложение было разумно. У меня до сих пор не получилось выйти на след Гиллы и её сестра могла действительно помочь в расследовании. Зачем мне препятствовать поискам убийцы члена моей семьи?       Молодой человек посмотрел в сторону саркофага, но с его места тело было не видно. И к лучшему. Одного лишь запаха хватало для того, чтобы воскресить в памяти омерзительный образ изуродованного трупа, который никак не мог принадлежать Аннабель. Несмотря на внешнее сходство, сердце Ниала отказывалось принимать бездыханную девушку, умершую в страшных мучениях, за свою горячо любимую сестру.       — Если вы не причастны к убийству, то, возможно, и незачем, - с явной неохотой признал Диндр, немного опуская меч. – Но факт остается фактом, Ниал. Кто-то напал на Рейлу и сопровождавших её коренхолдцев. Стража мертва, а девушка пропала. Кто мог знать о важности вашей служанки для меня кроме вас и вашего слуги?       Молодой лорд нахмурился. Мартин был предан ему и никогда бы никому не рассказал о делах своего господина. Диндр в своём письме к отцу Ниала тоже не стал бы распространяться о подробностях. Юноша застыл в замешательстве. Мало того, его терзало смутное сомнение, будто он вновь о чём-то забыл.       Не дождавшись ответа, король мрачно произнёс:       — Хорошо. Тогда допрошу мальчишку. Может вы и неповинны в измене, но ваш дом точно не умеет выбирать себе слуг.       Слова Диндра вырвали Ниала из мрачных мыслей.       — Допросите? Нет, Ваше Величество! Мартин точно не имеет никакого отношения к пропаже Рейлы и не мог никому проболтаться. Я могу поручи…       — Нет! – оборвал юношу последний из Даскейнов. – С меня хватит этой вашей любви ко всякому отребью! Мои люди допросят вашего слугу, а вы подчинитесь моему приказу, отправитесь с Корганом в свои покои и останетесь там до тех пор, пока я не приму решение о вашей невиновности или же, напротив, причастности к смерти моей жены.       Ниал попытался было оспорить приказ короля, но увидел в холодных голубых глазах Диндра безмолвную угрозу. Юноша без слов понял, что правитель не станет слушать его сейчас, какие бы доводы он не привёл. Хуже того, Диндр определённо собирался принять любые возражения Ниала за подтверждение высказанных обвинений. Стиснув зубы, лорд Морриндэр коротко поклонился королю и последовал за молчаливым Корганом, стараясь верить в остатки благоразумия своего монарха.       

***

      Гилла плакала. Слёзы стекали по щекам измученной девушки, пока руки незнакомки в маске, смачивали тряпку в ведре с тёплой водой, а затем протирали её тело. Медленно, осторожно и даже нежно. Хотя Гилла сейчас бы любое прикосновение сочла ласковым, лишь бы оно не принадлежало ЕМУ. Чудовищу, что истязало её тело на протяжении многих дней и ночей, оставляя шрамы и увечья, но не убивая. Пока с кожи Гиллы смывали кровавый след этих зверских пыток, она понимала, что раны, оставленные на её душе, гораздо серьёзнее. Девушка была даже немного рада тому, что скоро всё закончится. Он её всё же сломал. Не физической болью, не угрозами и насмешками, а куда более смертоносным оружием – любовью.       Протяжный стон сорвался с губ Гиллы, когда рука незнакомки осторожно прошлась по её груди. Точнее по тому разорванному куску плоти, в который чудовище превратил некогда нежные девичьи округлости. Незнакомка замерла. Губы под её золотой полумаской плотно сжались.       — У меня нет выбора… Я не могу… Не могу, - пробормотала рыжеволосая девушка сквозь рыдания.       Незнакомка опустила окровавленную тряпку в ведро. Её ладонь погладила Гиллу по волосам, а в зелёных глазах отразилось горькое сочувствие. Бывшая служанка Аннабель узнала этот взгляд и оцепенела.       — Так это ты, - прошипела она, чувствуя, как стекающие на грудь слёзы обжигают раны. – Ты!       Незнакомка – нет, хорошо известная Гилле ведьма, погубившая Аннабель, отшатнулась от распятой между каменными столбиками пленницы и тоскливо произнесла:       — Мне жаль. То, что с тобой произошло…       — Заткнись, сука! – к отчаявшейся девушке вернулся огонь, который заставлял её сердце непокорно биться наперекор всем трудностям прежде. – Будь ты проклята, Катрин! Будь ты проклята вместе со своим любовником! Я знаю, что меня ждёт, но тебе желаю медленного разложения твоего проклятого тела вместе с твоей уже мёртвой душой! И после всего этого, я уверена, Мать отправит тебя в самые глубины Тёмного Царства, где ты станешь шлюхой самого Отродья. Это тебе нравится, да? Быть подстилкой для монстра?       Гилла плюнула в лицо ведьме и попала той в подбородок. Девушка в полумаске вздрогнула и отшатнулась назад, подняла левую руку и вытерла слюну со своего лица. Длинный рукав её чёрной мантии сполз вниз, обнажив уродливый шрам, который лишь подтвердил догадку бывшей служанки Аннабель.       — Это твоё желание будет исполнено, - тихо прошептала Катрин.       Печальный голос ведьмы лишь сильнее разозлил Гиллу. Она начала кричать на девушку, чтобы хоть как-то выплеснуть накопившуюся боль. Рыжеволосая служанка вновь и вновь проклинала Катрин, называла её потаскухой и стервой, искренне желая той мучительной смерти.       Дверь в комнату отворилась и вошёл мучитель Гиллы, заставив её замолчать одним лишь взглядом. Чудовище широко улыбнулось при виде своей пленницы и подошло к Катрин. Ладонь монстра легла на бедро ведьмы, заставив ту прильнуть ближе к Мучителю.       — Вижу, ты плохо справляешься, милая. Наша дорогая Гилла уже должна была быть хорошо отмыта и одета, - проговорил садист, целуя свою любовницу в шею.       — Прости, любовь моя. Это моя вина. Я всё сделаю.       — Ты уж поторопись, - ещё один долгий поцелуй, который наверняка оставит на коже след. – Я успел соскучиться.       — И я, - томно прошептала ведьма, прижимаясь к своему чудовищу и нежно касаясь его губ своими.       Гиллу замутило от этого зрелища. Мучитель много чего сотворил с её телом, но не изнасиловал. Лично, по-крайней мере. Это было слабым утешением для изувеченной девушки, но она всё равно испытывала облегчение. Гилла была опорочена, но близость с чудовищем наверняка могла не просто осквернить её тело ещё сильнее, но и неестественным образом исказить душу. Девушка чувствовала, что кошмарные ласки мучителя наверняка выжгли бы из её памяти свет, который не смогли замарать прочие пытки. В том числе и тепло сердца, хранившее внутри себя её любовь к человеку, с которым они никогда бы не смогли быть вместе, и те чистые чувства, что испытывал он к ней в ответ. Последние слова возлюбленного всплыли в памяти Гиллы и отозвались горькой тоской. Будет даже к лучшему, если он никогда не узнаёт о монстре, погубившем её. Гилла отчаянно молилась, чтобы он остался в неведении. Потому что иначе её возлюбленный погубит и себя, и всю свою семью в отчаянной попытке отомстить за девушку, которую ненавидел сильнее всего на свете.       

***

      Ниал нервно бродил по своим покоям, переживая не столько за свою жизнь, как за судьбу Мартина. Нескладный темноволосый паренёк прислуживал молодому лорду с самого детства. Они вместе росли, играли и даже успели подружиться. Ниал давно считал Мартина не просто своим слугой, а личным помощником, который всегда готов был его выслушать и даже дать совет не столько из-за занимаемого им положения, а из-за сложившегося за эти годы доверительного отношения между ними. И это теперь мучило Морриндэра сильнее всего.       Для Ниала предательство Мартина было настолько же невероятным событием, как и обвинения Диндра, выдвинутые против самого лорда. И тем хуже, что сам король, очевидно, с трудом соглашался прислушаться к разумным доводам. В своём волнении за верного слугу Ниал даже успел позабыть о припрятанном в кармане письме. Разгорячившись из-за своих эмоций и непрестанной ходьбы, он решил снять с себя жилет и расстегнуть рубашку, когда случайно нащупал бумагу под тканью. Юноша тихо простонал: «Идиот». В его голове прокрутился вероятный сценарий того, как Диндр приказал бы обыскать обвиняемого им в измене лорда на предмет улик и обнаружил в кармане украденное письмо к Гарету. О, это уж точно помогло бы расположить к себе короля! Особенно учитывая его желание вешать в петле представителей знатной крови, а затем протыкать их мёртвые тела металлическими кольями.       Ниал подумал о том, что, возможно, лучше всего было бы сейчас сжечь письмо и рисунок, но любопытство юноши взяло верх. К тому же у него наверняка было ещё достаточно времени для уничтожения любопытной находки. Молодой человек подошёл к окну, развернул письмо и начал читать его в свете лучей заходящего солнца.        «Гарет. Если оно когда-нибудь сумеет добраться до тебя.       Я много раз думал о нашем с тобой последнем разговоре и всё больше начинаю понимать, что был неправ. Мне не стоило кричать, не стоило обвинять тебя в легкомыслии и уж точно не стоило приказывать тебе отступиться от своей любви. Ты назвал меня лицемером, и это было очень подходящим определением для такого человека, как я. Ради своих чувств я отказался от человечности, но при этом посмел принуждать тебя поступиться своими принципами из-за моего страха потерять тебя… *несколько строк были многократно перечеркнуты и прочесть их не представлялось возможным*… Я решил последовать твоему совету. Это тяжело, но правильно. Моя месть давно свершилась, но я продолжал следовать её путём по привычке. Отказ от крови уже даёт о себе знать, но ощущения кажутся знакомыми. Я и забыл каково это – быть обычным человеком, неспособным хорошо видеть в темноте и различать самые тонкие из звуков. Чувствую себя слабым и немощным, но таким я и был до своего грехопадения. Мне больно осознавать, что я и тебя обрёк на свою судьбу. Понимаю, что мои просьбы ничего не изменят, но я продолжу искать способ для снятия проклятия, чтобы хотя бы ты смог получить шанс на нормальную жизнь. *вновь перечеркнутый текст* Возвращайся, Гарет. Не один, если такова твоя воля. Я больше не буду ни к чему принуждать тебя, а Диндр пообещал дать твоей невесте титул, чтобы вам не пришлось жениться тайно. Элизабет тоже примет этот выбор. Она бывает резкой и поспешной на выводы, но твоя мать очень сильно любит тебя и твоих братьев с сёстрами.       *залитая чернилами подпись*       Твой отец, который искренне переживает о тебе. 12.09.967»       Ниал ещё раз перечитал свою находку, силясь полностью понять смысл написанного, но лишь задавался всё большим количеством вопросов. О каком грехопадении говорит Дитрих? Что вообще значат все эти слова о крови и особых способностях, которые будто сошли с уст местного сумасшедшего, а не короля Фэрд Мёрдэна? Что за невеста была у Гарета и, самое главное, точно ли автором письма был Дитрих? Отец Диндра умер раньше указанной даты и надпись на его саркофаге подтверждала это. Ниалу показалась собственная мысль едва ли не богохульной - слишком уж почитаем был род Единорога, но он не мог вновь не подумать о спорном происхождении Гарета. Старший принц слишком уж сильно отличался от Дитриха и своих братьев с сёстрами. Даже будучи на тот момент ещё ребёнком Ниал слышал сплетни, в которых отцовство над Гаретом приписывалось нескольким темноволосым аристократам из ближайшего к королеве окружения. Мелькало и имя первого мужа Элизабет, пусть и на момент рождения Проклятого Принца тот был уже целый год как мёртв. Впрочем, этот человек каким-то образом вернулся в Фэрд Мёрдэн живым и во главе с армией за два года до приключившейся с королевской семьёй трагедией, вновь дав волю слухам. Ниал помнил, что ни его семья, ни даже Рэндал не удивились тому, что после смерти Дитриха Гарет отрёкся от престола в пользу своего младшего брата, гораздо больше похожего внешне на наследника Единорога. Вот только затем первенец Элизабет убил почти всю свою семью в сговоре с графом Веританом Дроколоном.       У Ниала закружилась голова. Разгадка казалась одновременно слишком очевидной и чересчур уж противоречивой. Если Гарет не был сыном Дитриха, а, как утверждали многие историки и аристократы, являлся бастардом первого мужа Элизабет – Веритана Дроколона, то почему остальные дети королевы были точной копией своего венценосного отца? Если уж заговор против Даскейнов существовал и его целью было посадить на трон графа или же его отпрыска, то зачем старшему принцу сначала отрекаться от трона, позволять случиться коронации Диндра, а затем устраивать покушение на своего брата? Хотя, немного раздумав, Ниал пришёл к выводу, что последнее могло иметь смысл. Вот только насколько велико было участие во всём этом плане Элизабет? Ниал не мог представить, чтобы женщина вроде неё обрекла на смерть своих детей ради самого старшего сына, но и сложно было поверить в благосклонность Дитриха к Гарету, которая вряд ли была возможна без активного участия королевы. Или же она просто-напросто не знала, что её любовник и ребёнок могли пойти на такое жестокое убийство? Которые, ко всему прочему, если верить прочитанному, не были ещё и обычными людьми.       Кровь. Будто Гарет и его отец действительно вышли из страшной сказки про чудовищ и питались человеческой плотью, получая взамен ужасные, но могущественные силы. Хотя сам Ниал никогда бы не назвал худощавого бледного принца неким мифическим монстром. Напротив, он выглядел болезненным и… При всём этом всегда побеждал Рэндала и других своих сверстников в поединках, даже согласившись до этого на нечестные условия вроде нескольких противников одновременно или использования левой руки вместо основной. Ниалу захотелось срочно поговорить со своим братом. Знал ли он о том, что Гарет не был обычным человеком? Говорил ли ему его друг о своём настоящем происхождении? Юноша поморщился, представив реакцию Рэндала на такие вопросы. Будто у него и так не будет поводов отчитать Ниала, когда тот вернётся домой. Если вернётся.       С тяжелым вздохом молодой человек сложил письмо, не зная, стоит ли его сразу сжечь или достаточно будет просто хорошо спрятать это послание. Взгляд юноши упал на рисунок Гарета с полуобнажённой девицей. Невеста. Была ли эта неизвестная девушка любовницей казнённого принца или же даже несостоявшейся женой? Кто она и где Ниал её видел? Юноша тщетно пытался найти ответы на свои вопросы, но ему не хватало деталей, а чудесного озарения так и не произошло.       

***

      Элизабет наблюдала за допросом слуги Ниала и приходила к всё более неутешительным выводам. Диндр повторял одни и те же вопросы, стоя перед сжавшимся на полу мальчишкой, а тот лишь вновь и вновь бормотал: «Нет, Ваше Величество… Нет. Я ничего такого не делал». Королева видела, что её сыну это начинает надоедать. Возможно, он бы уже приказал применить к Мартину пытки, но стоило юному монарху повернуть голову в сторону стражи, как его полные гнева голубые глаза встречались со взглядом Элизабет, и холодная ненависть немного смягчалась. Таяла подобно оттепели весною, чьё тепло постепенно растапливало даже самый твёрдый лёд. Королева понимала, что её присутствие мешает Диндру отдать жестокий приказ, и даже немного корила себя за это. Пусть она и не случайно оказалась в этой гостиной, которую её сын предпочёл использовать в качестве допросной, сейчас её присутствие было лишним. Оно мешало её планам, потому что Мартин, очевидно, не был виновен, а Диндр отказывался это признавать.       — Если продолжишь мне лгать, я прикажу не быстро и безболезненно отрубить тебе голову, а отправлю на колесо! – угрожал король. – Будешь умирать долго и мучительно на глазах своего лорда, которого ты предал.       Щуплый мальчишка вздрогнул и залился слезами, но продолжил мотать головой.       — Я не предавал его! Я бы никогда на свете не предал бы лорда Ниала, Ваше Величество! Это всё какая-то ошибка!       Элизабет ощутила стыд. Смутно знакомое ощущение, которое прежде могло заставить её опустить глаза и виновато признать свою оплошность, но сейчас вызвало всего лишь слабую дрожь. Ценность фигур для королевы легко измерялась в их вероятной полезности для её плана и, когда под ударом мог оказаться конь или, возможно, даже ладья, пешками приходилось жертвовать. Даже такими невинными, как сидящий перед Диндром коренхолдский мальчишка.       — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но могу я высказать своё мнение? – спокойно произнесла женщина, смотря на сына.       Король повернулся к матери и на его лице отразился лёгкий интерес.       — Его уж точно будет слушать гораздо увлекательнее, чем бесконечную ложь грязного предателя.       От слов Диндра Мартин всхлипнул и опустил голову, но на лице Элизабет не отразилась и капли сочувствия. Она подошла ближе к сыну и нарочито безразлично произнесла:       — Мне кажется, мальчишка невиновен, - вспышка раздражения осветила лицо Диндра, но королева невозмутимо продолжила. – Он выглядит слишком напуганным и уже наверняка бы во всём признался, если бы мог. Однако, это подтверждает ваше первое предположение.       Диндр озадаченно посмотрел на мать, не уловив ход её мыслей. В конце концов сейчас Элизабет действовала скорее по наитию, чем при помощи фактов. Она сделала выводы по обвинениям сына и по внезапно оказавшимся под замком в своих покоях юного лорда Морриндэра, но не знала всех деталей и лишь смутно улавливала намерения Диндра. Что-то важное для короля пропало, а об этом было известно Ниалу и его слуге. Возможно, что кроме них больше никому. Сама Элизабет не знала о порученном Морриндэру расследовании и даже предполагала, что сын выгонит её до начала допроса, но ошиблась. Значит, представлению пора приближаться к кульминации.       — Тайна была известна лорду Ниалу, а тот поделился ею со слугой. Если же этот мальчишка не врёт и действительно невиновен, то…       Элизабет не стала договаривать. Довольная улыбка на лице Диндра ясно дала понять ей, что он наконец догадался. Это показалось королеве забавным, но вместе с тем вполне закономерным. Юный правитель не так уж хорошо умел читать людей в отличие от Элизабет, вертевшейся в высшем обществе с самого детства. И хорошо. Это давало свободу для незаметной манипуляции, подталкивающей Диндра в нужную сторону и одновременно отталкивающей любые подозрения от его нежно любимой матери.       Королева заметила, как побледнел Мартин. Что ж, здесь она слегка просчиталась. Дрожащий мальчишка показался ей глуповатым и наивным, но он неожиданно быстро для Элизабет проявил сообразительность. Которую, увы, легко затуманила верность к своему господину. Не успел Диндр воспользоваться подсказкой матери, как с уст Мартина начали срываться признания.       

***

      Успевшего слегка задремать Ниала разбудил звук распахиваемой двери и громкие шаги.       — Готово! – бросил единственное слово в лицо юноше молодой король, подходя к креслу Морриндэра бодрой походкой.       — О чём вы… Ваше Величество?       Сонливость Ниала как рукой сняло. Он вскочил на ноги и поспешно склонился перед своим правителем. Юный Морриндэр торопился произнести заготовленную фразу.       — Ваше Величество, я смиренно прошу вас…       — Ни к чему, - прервал юношу король. Ниал непонимающе посмотрел на Диндра. – Я получил признание от вашего слуги.       — Как… Это невозможно! Мартин ни к чему не причастен и…       — Довольно! – красивое лицо наследника Единорога вновь исказилось от раздражения, но в голубых глазах продолжали плясать удовлетворённые огоньки. – Приведите его!       По спине Ниала пробежал холодок, а его сердце лихорадочно забилось в страхе перед тем, что он мог увидеть. Юноша вспомнил избитых и искалеченных служанок и теперь боялся узнать, к каким зверствам мог прибегнуть король, чтобы выбить признание из Мартина. Разумная часть Ниала утверждала, что его опасения – это лишь беспочвенные страхи. Не будет правитель Фэрд Мёрдэна зря мучить невинного человека, который находится под защитой дома Морриндэров – семьи, стоящей на страже западной границы королевства. Но чутьё говорило об обратном. Оно нашептывало Ниалу: Диндр спятил. Если и не совсем, то он всё равно быстро катится по наклонной дорожке, поощряя свою паранойю и подозрительность.       Когда Мартина завели внутрь, сердце Ниала чуть не пустилось в пляс от радости. Весьма поспешной, пусть и искренней. На слуге и друге лорда Морриндэра не было ни следов побоев, ни других увечий. Лишь голова Мартина была низко опущена, а на его щеках Ниал разглядел следы слёз.       — Мартин, повторишь своему лорду то, о чём сообщил мне? – проговорил Диндр, глядя на парнишку-слугу.       — Прошу прощения, господин, - голос Мартина дрожал, а пальцы судорожно теребили края рубашки. – Я… Мне пришлось рассказать. О Гилле. Они угрожали убить вас тогда.       — О чём ты говоришь, Мартин? – с печальным вздохом спросил Ниал, не понимая, зачем его слуга придумывает что-то подобное.       — О поисках Гиллы и… О Рейле. Они подошли к нам в ту ночь, когда вас ранили и… Мне пришлось всё рассказать, чтобы вас не убили.       Морриндэр перевёл недоумённый взгляд на короля. И эту нелепицу Диндр принял за признание?       — Ваше Величество, я готов поклясться, что это ложь, придуманная из-за страха. Зачем каким-то незнакомцам расспрашивать моего слугу именно о Гилле и почему…       Король вновь не дал Ниалу договорить и прервал его резким жестом.       — Потому что кое-кто расспрашивал о Гилле местных жителей, а затем был едва не убит в переулке. Или куартанец, напавший на вас – тоже ложь?       Морриндэр смотрел на Даскейна, пытаясь понять, как донести до короля очевидное и не вызвать его вспышку гнева. В этот момент заговорила Элизабет, чьё прежде молчаливое присутствие Ниал не заметил:       — Как стало известно от вашего слуги, лорд Морриндэр, эти люди могли быть не совсем связаны с убийцей. Но они тоже услышали о ваших поисках и решили таким образом получить ответы на свои вопросы. Кажется, кого-то ещё в Лиране интересует моя покойная невестка.       — Но… Нет, это не может быть правдой! - Ниал подошёл к своему слуге и тихо прошептал тому на ухо. - Мартин, просто скажи мне, что ты всё придумал из-за страха. Коротко кивни и я разберусь в этой несуразице, а тебе не нужно будет бояться за свою жизнь. Прошу, Мартин.       Паренёк поднял покрасневшие от слёз глаза на своего господина и тихо всхлипнул. Стыд окрасил щёки юноши в алый, а губы Мартина задрожали.       — Простите… Я так виноват перед вами. Прошу, простите меня. Это всё правда.       — Ох, Мартин… - неверяще пробормотал Ниал, обнимая своего рыдающего друга вопреки всем правилам. Спиной лорд ощущал презрительный взгляд короля, но ему было плевать. Диндр мог быть жертвой хоть тысячу раз, но это не давало ему права отыгрываться на прислуге вроде Мартина, которую можно было легко запугать угрозами или пытками.       В комнату вбежал запыхавшийся стражник, в котором Ниал узнал Хорина Джойса.       — Ваше Величество! Срочное донесение от городского патруля.       Все собравшиеся в покоях люди посмотрели на раскрасневшегося от бега мужчину.       — В чём дело? – спросил Диндр и немедленно добавил, заметив, как стражник мнётся и недоверчиво смотрит на Мартина и королеву. – Ну же, говори! У меня нет никакого желания сейчас играть в загадки.       — Она нашлась, Ваше Величество! Гилла. Патруль поймал её на улицах города.