Глава 10. Письмо от мертвеца
9 декабря 2023 г., 10:49
«Нет», - прочитала Элизабет короткую запись Ниала. Пусть женщина и ожидала получить именно такой ответ, она всё равно не могла не ощутить разочарование из-за ошибочности своего предположения. Вдвоём с юным лордом они сейчас находились в комнате Фионы, в которой обычно заканчивались их совместные утренние «прогулки». Неделю назад королева незаметно пронесла сюда графитовую палочку и теперь могла недолго общаться с Ниалом единственным известным ей безопасным способом.
«Возможно, вы зря переживаете. Я был серьезно ранен, и мой кошмар мог быть связан с большой кровопотерей. Никакой мистики», - поспешил дописать юноша, словно почувствовав эмоции своей безмолвной собеседницы. К счастью для королевы, Ниал не задавал по-настоящему опасных вопросов и не высказывал верных предположений. Его любопытство вполне удовлетворили разыгранный Элизабет страх перед именем мольштанского генерала и её двусмысленные слова о снах, преследующих обитателей замка из-за кровавой расправы над наследниками Единорога. Королева вновь похолодела при мысли о том, в какой опасной близости к полнейшему краху она находилась в тот день, когда попыталась заткнуть юношу своей не совсем уместной лекцией про мирный договор с Арвинией. Полководец с именем Цихраим. Конечно же ей пришёл в голову не этот мертвец, когда она увидела запись. Оставалось радоваться, что Ниал тогда так и не попытался исправить её.
«Надеюсь, что так», - солгала Элизабет, стараясь не думать о том, что предпринятый ею рискованный шаг никак не помог. За прошедшую неделю Ниал больше не увидел ни одного сна с участием своей сестры, а значит королеве придётся искать другой способ. Хотя бы мальчишка послушно следовал её указаниям и никому не разболтал об их маленькой переписке.
Женщина осторожно сложила лист бумаги, спрятала его в кармане своего платья и вытерла руки. Она осторожно скрыла все следы бессловесного общения, хоть и была уверена, что в эти покои кроме неё никто точно не заглянет. Ниал наблюдал за королевой с полным сострадания и жалости взглядом, будто видел перед собою обезумевшую от горя женщину, верящую в призраков, тёмные предзнаменования и зло, подслушивающее каждое сказанное вслух неосторожное слово. Что ж, Элизабет такая реакция вполне устраивала.
Королева вышла из покоев Фионы и медленно направилась к комнате Гарета. Вновь начав погружаться в уже привычный для неё траурный транс, женщина едва не упустила тот момент, когда Ниал попытался покинуть её.
— Вы уже уходите? – спокойно спросила она, повернувшись к юноше.
Младший сын Артура Морриндэра обернулся. Короткие каштановые волосы, спутавшиеся на затылке, тёмно-зелёные глаза, лучащиеся доверием и юношеской наивностью, искривлённый после перелома нос и скромная россыпь веснушек на щёках. Нет, этот паренёк не был похож ни на одного из её сыновей. Элизабет могла и дальше спокойно следовать своему плану без угрызений совести и лишних рисков. Увы, она не была уверена в том, что без Морриндэров у неё имелось больше шансов, чем с ними. Рэндала она презирала, Фрэнс, по слухам, не видел дальше горлышка бутылки, а Ниал производил на неё впечатление глупого ребёнка, ненароком упавшего в яму с опасными дикими зверями. И всё же сейчас младший из Морриндэров казался единственным вариантом и, возможно, даже не самым плохим.
— Если позволите, Ваше Величество. Обычно мы здесь и расходимся, - осторожно произнёс Ниал.
Элизабет прочитала в его беглом взгляде, брошенном на дверь покоев Гарета, любопытство. Да, королева могла это понять. Как и то, что пришло время более рискованных действий, если она не хочет провести в мучительном ожидании ещё несколько лет.
— Думаю, сегодня вы можете пойти со мной, лорд Морриндэр.
Вскоре Элизабет отперла ключом дверь, за которой хранилась самая мучительная доля её страданий, и прошла внутрь. Ниал последовал за женщиной и растерянно замер у входа, когда его взору предстала разрушенная комната. Шторы на окнах были порезаны на куски, на полу валялись обрывки бумаги, покрытые пылью, картины были свалены в кучу в углу, стол перевернут, у кресел подрана обшивка, а разорванный балдахин обвязан вокруг столбиков кровати. По покоям казнённого принца будто пронёсся вихрь или же некое чудовище, единственным желанием которого было крушить и ломать всё вокруг себя. Элизабет спокойно переступила через лежащую на полу палитру и подошла к окну. Она представила возможные предположения Ниала о причинах беспорядка и горько улыбнулась тому, что его мысли скорее всего будут очень далеки от правды. В этой комнате королеве редко удавалось сохранять те эмоции, которые ей дозволено было показывать окружающим. Потому она предпочла говорить с юношей, стоя к нему спиной.
— Ему никогда не нравился вид из окна. Говорил, что не любит рисовать город и по этой причине перенёс часть своих вещей в одну из гостевых комнат на другой стороне замка. Наверное, он бы переехал туда полностью, но в этом крыле жили его братья и сёстры, которые расстраивались, если не могли найти его. Особенно Диндр. Мой бедный мальчик следовал за своим старшим братом по пятам и почти во всём пытался подражать ему. Иногда это было нелепо, а иногда – лучше, чем у… - из глаз Элизабет едва вновь не потекли слёзы, но женщина сдержалась. Не сейчас. Ещё не время. – Диндру вообще не давалось фехтование, но вот его длинные волосы… По ним я скучаю. И подходили они ему гораздо больше. Мой первенец унаследовал свои непослушные чёрные пряди от меня, а они спутывались в ужасный беспорядок, если их тщательно не расчёсывали. Иногда мне казалось, что я мать какого-то лохматого дикаря, а не принца. Добавить ещё сюда вечно перепачканные красками рукава рубашки и отсутствие вкуса… Наверное, нам бы с Дитрихом пришлось хорошо заплатить отцу его невесты, если бы необходимо было как можно поскорее озаботиться подходящим браком.
Королева замолкла, ожидая реакции своего спутника. Робкая попытка утешить? Может, отстранённый вопрос о незначительных вещах вроде причёски или женитьбы? Ещё юноша нередко использовал метод «спрошу что-нибудь вот о том предмете в комнате, чтобы перевести тему». Тишина затянулась, и Элизабет поняла, что на этот раз Ниал предпочёл промолчать. Тоже уместно.
— Ваш отец не особо спешит с женитьбой своих сыновей, не так ли? Фрэнсу ведь уже… Двадцать? – спросила женщина, желая немного разговорить юного лорда.
— Кхм, двадцать один год, - прочистив горло, ответил Ниал.
Элизабет услышала тихие шаги и по ним предположила, что юноша подошёл к углу с картинами и теперь рассматривает их.
— И всё ещё без жены. Ваш отец не боится, что он не найдёт выгодную партию для своего среднего сына, и ему придётся мешать свою кровь с менее богатыми домами? Или того хуже - ваш брат успеет найти себе любовницу среди простолюдинок и обзавестись бастардами?
Королева была уверена в том, что юноша покраснел, хоть и не видела сейчас его лица. Он всегда выглядел так неловко, когда речь заходила о близости между мужчиной и женщиной. Совсем наивное дитя, несмотря на свой возраст, ещё не успевшее вкусить ни пьянящую разум первую влюблённость, ни куда более терпкие напитки. Это немного напомнило королеве её второго мужа. Милый Дитрих, пытавшийся выглядеть взрослым и мужественным, но внутри остававшийся неуверенным в себе подростком. Его влюблённостью было легко управлять при помощи одних двусмысленных фраз и тёплых улыбок. Впрочем, этот инструмент сейчас не мог пригодиться Элизабет. Зло не поверило бы в её внезапный интерес к мальчишке вроде Ниала, годившемуся королеве в сыновья, а любая фальшь легко разрушила бы выстраиваемый годами образ.
— Мой брат не отличается примерным поведением, но, прошу прощения, вы говорите что-то странное. Фрэнс может сколько угодно порочить своё имя, но не станет вредить семье, - наконец нашёлся с ответом Ниал.
Королева безразлично пожала плечами.
— Или вам просто хочется в это верить, ведь сами вы похожи на человека, способного переступить через собственные желания ради семьи. Не так ли?
— Не хочу, чтобы мой ответ показался самонадеянным, но вы правы, Ваше Величество. Мой старший брат нашёл своё счастье в браке, который выбрали для него родители. Уверен, я смогу последовать тем же путём.
Элизабет едва удержалась от смешка, услышав в последней фразе юноши робкое сомнение. Конечно же, он не был уверен в том, что говорил. И всё же разговор уже ушёл в другую сторону, а осторожно вернуть его в первоначальное русло не представлялось возможным. И к лучшему. Крохотное зерно посеяно и, если череда неудач не продолжит преследовать Элизабет, рано или поздно в голове Ниала прорастёт верная мысль. Осталось чуть грубее подтолкнуть его к ещё одной важной вещи. Женщина медленно подошла к постели своего старшего сына и подняла с неё стопку рисунков. Большая их часть представляла из себя качественные зарисовки, в которых можно было без особого труда угадать членов его семьи и самые любимые места Фэрд Мёрдэна, включающие в себя летнее поместье в Марионском лесу и вид на горы с северной части Лиранского замка. На верху стопки лежало самое дорогое для Элизабет изображение.
— Это первое, что он нарисовал для меня, – женщина указала на человечка с мечом в руке. – Это папа, а это мама, – фигурка в платье с чёрными волосами. – Братик Диндр, – самый маленький человечек, – Сестрёнка Фиона, – девочка в голубом платье. – И… Сам Гарет, – последняя из фигурок, отличающаяся от брата и сестры тёмными штрихами на круглой голове вместо п-образного контура, который, по всей видимости, изображал белый цвет.
Голос королевы начал дрожать, а из глаз потекли слёзы. Она уже не понимала, действительно ли упоминание имени сына приносит ей столько боли или то выработанная за последние годы реакция, которую она уже не могла контролировать. Ладони женщины затряслись, а из горла вырвался протяжный болезненный стон. Она вспомнила маленького мальчика, протягивающего ей этот нелепый корявый рисунок, и её сердце сжалось от боли.
— Никогда больше ты ничего не нарисуешь… - горько прошептала она. Стопка выпала из её рук, и рисунки рассыпались по полу. – Мне… Мне нужно побыть одной…
Не дожидаясь реакции замершего на месте Ниала, Элизабет выскочила из покоев своего первенца, стараясь поскорее покинуть это место. Тело женщины сотрясали рыдания, но в голове вместо мыслей о Гарете был навязчивый вопрос: «Почему ты её видел? Как ты сумел?»
Королева добралась до балкона и вдохнула полной грудью прохладный весенний воздух. Выдох. Ещё один глубокий вдох, сопровождающийся тихим стоном. Никто сейчас не видит Элизабет, но представление должно продолжаться. План должен быть осуществлён любой ценой.
Взгляд женщины упал на кустарники у стен замка, на чьих сухих ветках уже начали появляться первые листья. Скудная растительность для королевского двора, но Элизабет предпочитала сейчас смотреть на них, а не на сад в другой части замка. Живописный уголок, который всем сердцем любили её младшие дети и в котором нашли их мёртвые тела. Припорошенные снегом бледные трупы, лишённые крови, с рваными следами на шее.
Идея зависла на кончике мысли, не улетая прочь, но и не позволяя себя полностью понять. Элизабет нахмурилась и вновь прокрутила в голове все детали, пытаясь найти свою ошибку. Она знала, что необходима родственная связь, без которой они с сыном ничего бы не увидели. Особые обстоятельства объясняли, почему такая магия была не подвластна её детям, хоть и они тоже находились рядом, неспособные отправиться к тихим Матушкиным лугам. Почему же у Аннабель получилось то, что не вышло у её старшей дочери?
Кровь. То есть родство. Раненный Ниал… Элизабет с тяжёлым вздохом закрыла глаза, наконец поймав нужную мысль. Юный Морриндэр был очень близок к мертвецам в ту ночь. Других вариантов королева не видела. Неужели всё должно было быть и правда так просто и так сложно одновременно?
Тихо всхлипывающая королева постояла на балконе ещё несколько минут, давая Ниалу время собрать рисунки и положить их на постель. Конечно, он мог бы и не трогать их, но юноша был любопытен и услужлив. Младший Морриндэр должен найти то, что она ему оставила. Тогда у него появится ещё больше вопросов и, возможно, мальчишка увлечётся куда более безопасным для королевы и её сына расследованием.
***
Ничтожество смеялось. Долгое прерывистое хихиканье, вырывающееся наружу подобно собачьему лаю. — Гав, - тявкнуло ничтожество. – Кролик? Гав! Заливистый смех Ничтожества прервался, когда чья-то крепкая рука схватила его за волосы и треснула головой о камень. Боль. Что-то мокрое на лбу. Нужно высунуть язык и слизать кровь. Рот Ничтожества открылся, но план не удался. Так далеко. — Хи-хи-хи… Гав! Кролик? Волк съел кролика! – продолжило смеяться Ничтожество. Оно протянуло было лапу к голове, чтобы добраться до алой влаги, но вновь ничего не получилось. Ах, точно! Его лапа слишком короткая, а когти подрезали. — Проклятье! – знакомый хриплый голос старика, наполненный ненавистью. – Моя любимая игрушка всё же сломалась! — С этим точно ничего нельзя сделать? - сказал мужчина, который обычно приходит с едой и особым «угощением» для хорошего мальчика. Увы, в этот раз он ничего не принёс. Ничтожество жалобно заскулило и наклонилось вперёд, пока его не остановили звон натянутой до предела цепи и сдавливающее ощущение на горле. Ошейник. — Птица! – прохрипело Ничтожество. – Я хочу… Громкая пощёчина заставила его замолчать. Половина лица частично онемела от силы удара. — Заткни этому ублюдку пасть! – прорычал старик. Мужчина без еды затолкал в рот Ничтожества вонючий кусок ткани, от которого пахло «угощением». Старое, засохшее, отвратительное на вкус. Но кусаться нельзя. Иначе… Не вспомнить. Почему нельзя? Кролик съест волка? Старик закончит начатое? Ничтожество вновь начало хихикать, хоть и кляп заглушал звук, превращая смех в невнятное мычание. — Я и так в несколько раз увеличил дозу. Если перестараться, то всё может в любой момент вырваться из-под контроля. Я не могу так рисковать, - недовольно продолжил говорить старик. — И что тогда? — Придётся оставить всё как есть, - разочарованный вздох. – Продолжай кормить его, но вот играть не советую. — Жаль. Я его хорошо выдрессировал. Марта за два десятка фосенов работает язычком хуже, чем… — Да мне плевать! – выкрикнул старик с такой злобой, что Ничтожество невольно вздрогнуло и сжалось в своём углу. – Это моя игрушка, а не твоя! Если я и позволил тебе потешить своё эго, то лишь потому что мне было приятно понаблюдать за мучениями этого выродка. Так что лучше иди и подготовь рыжую шлюху к разговору. Молчание. Удаляющиеся шаги. Ничтожество продолжало хихикать, пока горло не засаднило, а живот не заболел. Кролик. Что за глупый зверёк?***
Ниал озадаченно разглядывал один из поднятых им рисунков, на котором была изображена прелестная молодая девушка, с игривой улыбкой запустившая пальцы в свои распущенные локоны. Во взгляде незнакомки горели озорные огоньки, тонкое платье не скрывало соблазнительных очертаний округлых бёдер, а упругая небольшая грудь и вовсе предстала перед коренхолдским юношей полностью обнажённой. Художник был тот же, что и у остальных рисунков – в этом Ниал не сомневался. Вот только юный лорд и представить себе не мог, что лучший друг его правильного во всех отношениях брата и старший из принцев Фэрд Мёрдэна увлекался рисованием обнажённых девиц. Хуже того, Гарету безусловно давалось это занятие очень хорошо, а изображённая незнакомка пробудила в Ниале эмоции, недостойные любого благовоспитанного молодого человека. Уж точно такое не полагалось чувствовать по отношению вообще к кому бы то ни было помимо собственной жены. Юноша зажмурился, но образ никуда не делся. В его голове невольно возник вопрос: зачем вообще рисовать такое?! Какая девушка позволит изобразить себя на бумаге с голой грудью и зачем неженатому принцу сначала творить подобное непотребство, а затем хранить его у себя? Нет, у Ниала были ответы, но ему не хотелось их озвучивать, пусть и мысленно. Да и гораздо важнее было неотступное чувство смутного узнавания. Будто где-то Морриндэр уже видел эту девушку. Будто по каким-то причинам у него вообще была возможность познакомиться если не с любовницей давно убитого принца, то как минимум с кем-то, кого Гарет решил нарисовать в неподобающем виде. Справившись с первоначальными эмоциями, Ниал продолжил собирать рисунки, думая о том, что и королева должна была видеть полуголую девицу среди остальных работ своего сына. Юноша ощутил укол стыда. Словно это он нарисовал нечто подобное, а не Гарет. Вот только Ниалу показалось, что кого-то вроде Элизабет такой рисунок нисколько бы не смутил. Скорее уж королева нашла бы недочёты в работе своего сына и отчитала его за неверные штрихи, чем обратила бы хоть какое-то внимание на непристойный вид девицы. Если только она и правда видела его. Судя по её реакции, Ниал вполне мог поверить, что королева за все прошедшие годы никогда не пролистывала стопку дальше первой картинки. Стоило этой мысли сформироваться в его голове, как юноша осторожно переместил рисунок с незнакомкой под остальные, чтобы затем можно было легко отделить его. Ниал определенно где-то видел эту красивую девушку и теперь ему хотелось вспомнить где именно. Сейчас же он торопливо поднимал с пола остальные листы бумаги, переворачивая их стороной с картинкой вверх, особо не присматриваясь к самим рисункам. Это продолжалось до тех пор, пока взгляд юноши не наткнулся на многократно перечёркнутый и переписанный текст вместо аккуратных штрихов графитовой палочки. Строгий почерк с идеально выведенными буквами, ни одной кляксы, несмотря на множество исправлений и подпись, заставившая Ниала позабыть о нарисованной голой груди: «Твой отец, который искренне переживает о тебе. 12.09.967» Заголовок же письма более однозначно определял адресата: «Гарет. Если оно когда-нибудь сумеет добраться до тебя.» Короткого взгляда на дату хватило для того, чтобы Ниал позабыл о любых приличиях и начал поспешно читать текст, не предназначенный для его взгляда. Увы, юноша не успел получить ответа на свой вопрос, как из коридора до него донеслись уже хорошо знакомые звуки размеренных шагов Элизабет. Мысленно проклиная себя за любопытство, Ниал быстро спрятал письмо и непристойное изображение в карман своего короткого коричневого жакета и попытался сделать вид, что разглядывает нарисованный мост. По его мнению, совершенно не интересное деревянное сооружение над мелководной и заросшей тростником речкой, но сердце юноши слишком часто билось и ему требовалось время для того, чтобы успокоиться. Королева не стала входить в покои Гарета. Её тихий отрешённый голос донёсся до Ниала с порога комнаты: — Я собираюсь запереть дверь. — Да, Ваше Величество. Быстро собрав разлетевшиеся рисунки и положив их на постель, Ниал поспешил покинуть покои казнённого принца, стараясь при этом не думать о письме в своём кармане, которое будто прожигало своим присутствием плотную ткань одежды. Не успевшее ещё зажить плечо заныло, когда юноша приложил руку к груди. «Может я не полностью их спрятал? Край выглядывает или нет? Что скажет королева, если поймает меня на воровстве?» - роились и кусались вопросы в голове Ниала, от которых ему поплохело. Взволнованно, юноша наблюдал за реакцией Элизабет. Он был уверен в том, что сейчас женщина протянет руку и потребует вернуть рисунок и письмо, наградив вора презрительным взглядом и пообещав испортить и ему, и его семье жизнь. Королева ничего не сказала. Она молча заперла дверь и ушла прочь, погружённая в свои мысли. Вместе с облегчением к Ниалу пришло осознание собственной глупости. Как он собирается вернуть всё обратно, когда прочитает письмо и выяснит имя незнакомки? Зачем ему вообще копаться в прошлом Гарета, если есть дела куда гораздо важнее? Возможно, причина странности письма всего лишь в глупой ошибке, заставившей Дитриха поставить неверный год, а не в чем-то ещё. Ниал с трудом подавил желание немедленно прочесть свою находку и выяснить правду, но убедил себя потерпеть до своей комнаты. Не хватало ещё, чтобы молодого лорда застали рядом с покоями Гарета вместе с украденным письмом и непристойным рисунком. Поправив находки в своём кармане и убедившись, что они не могут выпасть случайно, Ниал зашагал прочь. Только спустя несколько минут юноша перестал думать о девице и письме и попытался вызвать в памяти намеченный список дел. К сожалению, весьма короткий и имеющий множество нюансов, напоминающих о себе замечаниями, вроде сносок на полях дневника. Попасть в склеп - невозможно. Элизабет игнорирует просьбы, а король и вовсе почти не разговаривает с Ниалом после освобождения служанок из темницы. Гилла? Ничего нового. Никто её не видел после смерти Аннабель. Исчезнувшие нищенки? Повторно собрав информацию при помощи людей Диндра и изучив возможные совпадения, молодой лорд вновь не нашёл ничего общего между ними и Гиллой. Все пропавшие были матерями, но рыжеволосая служанка Аннабель не была замужем, а беременность и рождение ребёнка не могли остаться незамеченными во дворце. О таинственном убийце-куартанце удалось выяснить совсем немного. Он жил в Лиране не меньше трёх лет и не имел никаких друзей кроме редких собутыльников в одном из постоялых дворов. В его скромном жилище не нашлось ничего, что могло указать на пропавших женщин или возможный мотив покушения на Ниала. Да и вся эта информация пришла к Морриндэру через всё того же Хорина Джойса. Сам юноша не мог покинуть замок, а потому вынужден был заниматься лишь почти полностью бесполезными расспросами слуг и изучением библиотечных записей. Последнее помогало отвлечься и быстрее скоротать время, но никак не продвигало расследование. Ниалу нехотя пришлось признаться самому себе в том, что ему также следует по дороге к своим покоям зайти к Ульме и Нелли и вновь попробовать осторожно разговорить их. Девушек выпустили из темницы через два дня после просьбы Морриндэра к Его Величеству, поселили в гостевом крыле и приставили охрану в виде одного из королевских стражников. Юноша не мог не думать о том, что и это было своего рода заключением, хоть и гораздо менее тягостным, чем крохотная сырая камера в подземелье замка. Стражник возле комнат бывших служанок Аннабель без единого вопроса позволил лорду Морриндэру войти. Внутри Нелли сидела возле окна с отрешённым видом и не обратила на Ниала никакого внимания, Ульма же оторвалась от вышивки и безмолвно поприветствовала юношу скромным реверансом. На лицах обеих девушек ещё оставались следы избиения, но хотя бы служанки смогли привести себя в порядок и переодеться в чистую и целую одежду. — Как вы себя чувствуете? – с участливой улыбкой спросил Ниал, присаживаясь на простой деревянный стул у одной из кроватей. Ульма сложила ладони в молитвенном жесте и быстро кивнула. Она слабо улыбнулась, обвела руками комнату и пожала плечами. — Всё в порядке, но хотели бы прогуляться? Вновь кивок, печальный, но смиренный. — Я пока не знаю, сколько времени ещё проведу здесь, но заберу вас в Коренхолд, когда поеду обратно. Вам не придётся провести остаток жизни в заточении, обещаю. Уже хорошо знакомый Ниалу жест благодарности и слабая улыбка. Юноша предполагал, что в ответ на его следующий вопрос, Ульма отведёт взгляд в сторону и медленно покачает головой, но всё равно спросил: — Можешь ли ты рассказать мне о Гилле? Ниал постучал пальцем по пустому листу бумаги, который лежал на столе в этой комнате уже почти неделю. Тишина. Тяжело вздохнув, молодой лорд вывел чернилами короткую запись: «Прошу, расскажи мне. Я не раскрою твои слова ни единой живой душе. Не произнесу их вслух». Ниал протянул лист бумаги Ульме, но та в ответ лишь испуганно вздрогнула и покачала головой. «За какую клевету король приказал вырезать вам языки?» - добавил юноша. И снова девушка даже не попыталась что-нибудь написать в ответ, хоть и была обучена грамоте. Ниал откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Как он вообще может докопаться до правды о смерти сестры, если не способен получить ответ даже от двух спасенных им служанок, какие бы аргументы не старался привести? Мысли юноши вернулись к письму в его кармане, и он решил всё же вернуться в свои покои и наконец прочесть находку. Стоило Ниалу попрощаться со служанками и пересечь порог их комнаты, как его остановил мускулистый мужчина с выбритыми висками, которого он уже видел в подземелье замка вскоре после своего приезда. — А вы… - начал было юноша, но человек прервал его. — Его Величество хочет посетить вместе с вами склеп. Я здесь, чтобы сопроводить вас. Разговаривать много не люблю, а потому лучше следуйте за мной. — Я даже не знаю, кто вы такой! – возмутился Ниал, хоть и желал наконец увидеть Аннабель и попрощаться с ней. Мужчина не стал ничего отвечать и отправился в сторону выхода из дворца. Если бы не желание молодого лорда посетить склеп, то он бы никогда не пошёл бы вслед за этим человеком, особенно после покушения. Но сейчас юный Ниал понимал, что выбора у него немного, а упускать свою первую и пока единственную возможность он не имел права. Семейный склеп Даскейнов предстал перед Ниалом массивным каменным сооружением с барельефом над входом, изображающим единорога, прикорнувшего среди деревьев. Рог волшебного существа был покрыт позолотой, как и копыта. По бокам от двойных дверей стояли девы в скорбных одеяниях, держащие в руках чаши, наполненные водой. Молодой лорд замер перед короткой лестницей и шёпотом вознёс короткую молитву к Матери об ушедших. Его сестра лежала здесь в одном из саркофагов, и мысль об этом вновь кольнула юношу мучительной тоской. Он подумал, что несмотря на все свои попытки попасть в склеп, не хочет видеть Аннабель мёртвой и разлагающейся. В памяти Ниала девушка была ещё жива. Её щёки покрывал румянец от весёлого смеха, а в глазах горели огоньки, не предвещавшие ничего хорошему тому несчастному, на чью участь должна была выпасть её следующая забава. Проводник Ниала не замедлился ни на секунду. Мужчина отворил двери и жестом предложил молодому лорду войти первым. Если бы Ниал не разглядел в тусклом свете факела стоящую к нему спиной знакомую беловолосую фигуру в конце коридора, то он бы ещё десять раз подумал, прежде чем следовать указанию королевского то ли слуги, то ли наёмника. Шаги юноши глухим эхом разнеслись по затхлому склепу. Почти сразу же Ниал услышал слова Диндра. — Как ваша рана? – всё тот же отстранённый холодный голос, к которому молодой лорд так и не успел привыкнуть. — Уже лучше, Ваше Величество, - осторожно ответил Ниал, подходя к королю. В полумраке было сложно разглядеть лицо юного правителя, но младший Морриндэр увидел плотно сжатые губы Диндра, и в его сердце закралось дурное предчувствие. — Отрадно это слышать. А как вам наш родовой склеп? Здесь нашли свой вечный покой все Даскейны, включая самого первого правителя этих земель. Легендарный Белый Единорог! Отец говорил, что Великий Дарион не был человеком. Значит ли это, что все Даскейны на самом деле полулюди-полукони? Если бы не строгость в голосе своего правителя, то Ниал вполне мог бы принять этот странный вопрос за шутку. Вот только чутьё подсказывало юноше, что стоит ему сейчас попытаться ответить в том же тоне или же даже просто усмехнуться, как дурное настроение Диндра выльется на голову своего собеседника безжалостным ливнем. Ниал просто промолчал. — Не любите отвечать на прямые вопросы своего короля? Глупо! - раздражённо прошипел Диндр. – Корган! Оставь нас на время. Юный Морриндэр услышал шаги у входа в склеп и успел увидеть, как мужчина с выбритыми висками закрывает каменные двери со странной довольной ухмылкой на губах. — Возьмите факел, Ниал. Вы хотели попрощаться с сестрой, не так ли? — Да, Ваше Величество, - попытался твёрдо ответить юноша, но голос предательски задрожал. Ниал не понимал, чего ему ожидать. Хуже того, в иных обстоятельствах молодой человек ни за что бы не остался в склепе с человеком вроде Диндра наедине, не имея при себе оружия. Вот только стоящий рядом с ним беловолосый юноша был его королём, которому дом Морриндэров принес клятву верности пять с половиной лет назад. Потому Ниал подчинился и пошёл вслед за Диндром, который теперь молча двигался по пыльному каменному коридору. Ниши в стенах усыпальницы заполняли саркофаги с выгравированными именами и годами жизни. Намеренно или нет, юный король провёл своего спутника между последним пристанищем своих братьев и сестёр. Фиона, которой было столько же, сколько и Аннабель на момент смерти. Десятилетний принц Дэвин Даскейн, восьмилетняя принцесса Виола и малыш Гэрин. Мальчик, надпись на чьём саркофаге насчитывала промежуток длиною всего пять лет между рождением и жестокой смертью. Глядя на эти имена и даты, Ниал не мог не понимать желание Элизабет не навещать мёртвые тела своих детей. «Склепы» королевы были пропитаны ещё большей тоской, но они хранили в себе воспоминания, которые не могли вместить строчки с именем и годами жизни. Молодой лорд попытался найти взглядом саркофаг с ещё одним ребёнком Элизабет и Дитриха, но услышал холодный голос Диндра: — Его здесь нет. Мой старший брат не может покоиться рядом с теми, кого он предал и убил. Я приказал сжечь его тело, хотя Гарет не заслужил даже подобной милости за свою бессердечную жестокость. Вы согласны со мной? — Да, Ваше Высочество, - коротко ответил Ниал, чувствуя, как украденное письмо жжёт карман его короткого жилета. С губ же хотели сорваться совсем другие слова: «Вывешивание изувеченного тела на воротах – это тоже милосердие?». Ниал почувствовал отвращение к себе за подобную мысль, но образ мёртвого принца навсегда отпечатался в его памяти. Пусть и молодой лорд не мог поставить себя на место преданного короля, но он не представлял, как можно было так обойтись с телом своего родного брата. Если только родство Диндра и Гарета действительно не было ложью. Слухи о старшем сыне Дитриха и Элизабет ходили самые разные. И мог ли, на момент написания украденного Ниалом письма уже мёртвый король, назвать Гарета своим сыном, покоясь при этом в усыпальнице вместе со своими предками? — Я тоже так подумал, - произнёс Диндр, подходя к ещё одному саркофагу. «Дитрих Даскейн», - прочёл про себя Ниал, обратив особое внимание на дату смерти предыдущего короля – девятьсот шестьдесят пятый год. – А вот мой отец наверняка бы поддался на уговоры матушки. Он её любил до безумия и выполнял любую прихоть. Мне кажется, что и нас отец обожал из-за того, что мы все были её детьми, а не из-за того, что его кровь течёт в наших жилах. Забавно, не так ли? Ниалу отчётливо захотелось развернуться и уйти. Он чувствовал себя мышкой в руках игривой кошки, которая в ответ на любой писк могла как проглотить свою жертву, так и слегка ослабить хватку, подарив ложную надежду. Юноша не имел никакого желания искать скрытые подтексты в речи своего короля и пытаться угадывать его пожелания по намёкам в словах. — Ваш отец был хорошим правителем, - пустая и бесполезная в текущих обстоятельствах фраза, но молчание казалось ещё худшим выбором. Диндр коротко хмыкнул. — Все так говорят. Мудрый и справедливый Дитрих Даскейн. Вы могли бы и придумать что-нибудь получше, Ниал, но да пусть. Мы уже почти дошли. Спустя несколько шагов молодой лорд и правда увидел саркофаг с выгравированным именем, от вида которого его сердце защемило от тоски. Не успел юноша ничего сказать или сделать, как Диндр толкнул крышку каменного гроба. Та по какой-то причине не была закрыта плотно и легко поддалась, выпустив наружу гнилостный запах, мгновенно заполнивший коридор. Ниала замутило. — Вот и моя Аннабель. Милая, добрая, нежная жена и соратница, - тихо произнёс король, глядя внутрь саркофага. – Вы хотели её увидеть, Ниал. Смотрите! Прикрывая рот ладонью и стараясь не морщиться от отвращения, молодой лорд подошёл поближе и его едва не стошнило. Ниал ожидал увидеть любимую сестру, тела которого уже успело коснуться дыхание разложения, но никак не мог представить себе вздувшуюся гигантскую опухоль вместо шеи Аннабель. Огромный нарост, укрывший под собой подбородок и грудь девушки и испещренный тошнотворными язвами. — Что… Что это всё значит? – ошеломлённо пробормотал Ниал, отшатываясь от саркофага и отказываясь верить в увиденное. — Именно то, о чём вы и предполагали, разве нет? – холодно произнёс Диндр. – Мою жену отравили. Или прокляли. Или Мать его знает, что ещё! — Но… Но почему вы не сообщили? Почему… - Ниал нервно помотал головой, не понимая, какая чудовищная отрава могла сотворить подобное с человеческим телом. — О, вы и сами должны знать ответ на свой вопрос, мой дорогой «друг». Как и тот факт, что ваша служанка не добралась до Лирана, не так ли? Ниал потрясённо смотрел на короля, который уже отошёл от своего подданного на несколько шагов и теперь с жестоким безжалостным видом наблюдал за реакцией молодого Морриндэра с оголённым мечом в руке. — Сестра Гиллы, Рейла, не доехала до столицы. Кто-то помешал этому, Ниал. А теперь скажите мне, кто ещё мог знать о моём приказе кроме вас и вашего проклятого слуги?!
