Больной.

      Встречи аристократов, наверное, должны были выглядеть именно так: строгие костюмы на мужчинах, правильно подобранные галстуки, начищенные лакированные туфли, дорогие часы, укладка, а рядом с ними — женщины в утончённых платьях из самых лучших тканей, в дорогих украшениях, с ненавязчивым «натуральным» макияжем на миловидных лицах. Но здесь не только вышестоящие чины, здесь и герои, которых, кстати, было большинство, и их легко узнать.       Да, одеты они тоже были в платья и костюмы, но их сразу было видно издалека. Герои всегда… заметные, и твой в том числе. Кейго просто обожал хорошо выглядеть, и в этот вечер он тоже с внешним видом не обосрался. Среди светлых высоких потолков, чистых окон, цветочных композиций, стоящих на столах с закусками, он выглядел как наследный принц какого-то королевства. Чёрный пиджак так ярко контрастировал с его красными перьями, а с зачесанными назад волосами он был похож на демона. Наследный принц Ада, не иначе.       — Милая, ты так чудно выглядишь, — улыбается он краем губ, и хватка на твоей талии становится слабее: он пробегается по рёбрам кончиками пальцев и наклоняется ближе. — Как бы тебя не украли.       — Ой, да кому я нужна, — отмахиваешься ты, не желая отвечать провокатору так, как он ожидает. — Я согласилась на это только потому, что ты слёзно умолял. Я бы с удовольствием посидела дома.       — Ну конечно, — снисходительно хмыкает Ястреб, осматриваясь бегло и находя очень много знакомых лиц. — Не потеряйся.       — Потеряйся, — отвечаешь, закидывая на плечо тонкий ремешок лакированной сумочки. Но тут же, осекшись, думаешь, что ведешь себя грубовато. — Кейго, я никуда не денусь. Иди и занимайся своими делами спокойно, хорошо?       Наедине ты нечасто осмеливалась спорить с Таками. Твой характер, конечно, ему очень нравился строптивыми и непокорными чертами, но серьёзного противостояния терпеть мужчина не мог. В гневе ты видела его однажды. Больше не хочешь.       — Я принесу тебе выпить, малыш, — подмигивает он и удаляется к столам, тут же вмешиваясь в диалог пары приятелей.       Ты отходишь чуть в сторону, к колонне, чтобы не стоять посреди зала и не маячить. Вроде как можно расслабиться… Кейго в своей тарелке, ему нравится светиться и общаться, так что ты надеешься, что весь вечер он будет занят собой и своими коллегами.       Глядя на какую-то пару (кажется, чиновник и его жена) ты задумываешься о том, к чему вообще могут привести ваши отношения. Если это вообще можно так назвать…       — Привет?       Ты поворачиваешь голову и встречаешься с миловидным парнем в костюме, держащим два бокала.       — Могу я предложить Вам выпить? — улыбается он. — Ничего такого, просто я заметил, что вы стоите в одиночестве, и… подумал, что, может, вам одиноко.       — Спасибо, — улыбаешься мягко, с промедлением, но всё же принимая бокал.       — Йо Шиндо, — представляется темноволосый парень. — Я пришёл сюда со своим наставником и, если честно, чувствую себя не в своей тарелке. Неловко как-то… а вас как зовут?       — Т/и, — улыбаешься сдержаннее, оглядываясь по сторонам и надеясь, что Ястреб очень занят сейчас. — Ты славный, Шиндо, но не думаю, что мой парень одобрит наше общение. Я не хочу, чтобы у тебя появились неприятности.       — А что, он очень ревнивый? — усмехается тот.       — К несчастью, — выдыхаешь и делаешь глоток, осматривая собеседника с ног до головы. Молодой, наверняка студент. И эта мысль порождает ещё больше причин, по которым Ястребу не стоит вас видеть.       — Да ладно, мы же просто разговариваем, — пожимает плечами парень. — А с кем вы пришли?       — Брось, я не настолько стара, — улыбаешься широко. — Давай на ты, а то песок скоро сыпаться начнёт.       — Хорошо, — столь же широко улыбается Шиндо, будто забыв, что задал вопрос. — А вы работаете над этим? Ну, в смысле… наверное, это не моё дело, но ревность должна быть… ну, в меру?       Ты тяжело вздыхаешь и, взглянув на начатый бокал шампанского, отпиваешь ещё немного. Даже предположить было сложно, что незнакомец разбередит твои раны так просто.       — У него нет меры ни в чем. Так что… придётся мириться и дальше, — теперь улыбаешься слегка устало. — А у тебя есть девушка?       — Пока нет.       — А что так?       Парень пожимает плечами в подростковом смущении, и косится на свой бокал, так и не сделав глотка. Наставник ему вроде как разрешил, но выпивать всё же юнцу было совестно. И вы болтаете, обсуждая эту тему, как вдруг ты натыкаешься взглядом на компанию мужчин, стоящую за спиной твоего молодого собеседника.       — Ух ты! Можно посмотреть твой маникюр?       — Смотри, — отвечаешь ты, помедлив, и протягиваешь руку.       Шиндо мягко подхватывает твою ручку снизу и рассматривает ногти, чуть поворачивая ладонь и что-то комментируя. Его рука оказывается очень тёплой.       И вся толпа в секунду становится серой, мутной, и ты чувствуешь лишь пристальный, жгучий взгляд Таками, направленный прямо в спину Шиндо. Взгляд почти безэмоциональный, выражающий лишь угрозу. И по пояснице бегут мурашки, пальцы снимают бокал чуть сильнее, и ты отдергиваешь руку.       — Всё хорошо? — спрашивает Йо. — Ты обеспокоена?       — Нет, нет, всё хорошо, — натянуто улыбаешься, прикрыв глаза, чтобы не встретиться ими с Кейго снова. — А почему ты решил стать героем?       — Воу, внезапный вопрос, — усмехается он. — Думаю, моя причина довольно банальна. Я как раз хотел спросить, не хотела ли ты связать с этим свою жизнь? Обычно герои в отношениях со своими коллегами… Я и подумал, что ты тоже из наших.       — Нет, — уже спокойнее отвечаешь, всё же допивая. — Я никогда и не хотела.       — Почему? Риски?       — У меня нет причуды.

***

      Черт. Всего какая-то пара минут, и ты уже оказалась за углом в коридоре, припертая к стенке.       — О чем ты с ним говорила? — спрашивает он тихо, чтобы кто-то не услышал, и приближается так, что ты можешь ощутить его температуру. Она повышается. — Милая. О чем?       — Да не о чем, — отвечаешь нервно, пожимая плечами, и вжимаешься в стену лопатками, надеясь слиться с ней в попытке сбежать. Опускаешь взгляд. — Просто болтали о… всяком. Ничего такого, Кейго.       — Да?       Таками шепчет, касается подушечками пальцев твоей щеки, ведёт мягко вниз. По коже бегут мурашки, и ты невольно поднимаешь голову, уходя от обманчиво нежных касаний и вжимаешься затылком в стену.       — Правда. Я даже не вспомню сути разговора, просто… просто как дела и всё такое…       — А мне так не кажется, — шепчет Ястреб, смотря исподлобья, и укладывает пальцы на твоё горло. Обдает дыханием лицо, и это давление словно вот-вот тебя раздавит окончательно. — Как его зовут?       Ты испуганно раскрываешь глаза, и тут же чувствуешь крепкую хватку на шее. Кейго сжимает её, в одно мгновение перекрыв доступ к воздуху, и ты открываешь рот без возможности вдохнуть. Как рыба, выброшенная на берег. Его рука тяжёлая, крепкая, и сам мужчина вжимается в твоё тело, обжигая и давя, давя и ещё раз давя, будто стремясь выдавить весь кислород.       Тебе резко становится жарко. Да, Ястреб в гневе, — хотя, гневом этот порыв назвать можно с натяжкой, — страшен, но именно эти моменты бросают твоё беззащитное тельце в дрожь и сладкое изнемогание.       — Как его зовут, милая? — спрашивает Таками совсем тихо у твоих приоткрытых губ, пока ты хватаешься за его плечи и сжимаешь ткань пиджака. — Я хочу с ним поговорить. «Ничего такого».       Тяжесть возникает внизу живота, сердце неистово бьётся в груди, и ноги подкашиваются от этой убийственной смеси ощущений. Как бы ты не ненавидела эту зависимость от Кейго, избавиться от неё не могла. Не только из-за отсутствия причуды или крепкости характера. Просто это… к этому привыкаешь.       Хватка ослабевает, ты с облегчением делаешь вдох. Подавив желание прокашляться, смотришь в его глаза, не выражающие ничего, кроме раздражения. Кто-то посягнул на его вещь, и Кейго злится. Кто знает, что он сделает с тем парнишкой? Надо сделать так, чтобы этот блондин чертов забыл о нём.       — Н-не знаю… клянусь, — всхлипываешь, жмурясь, и готовишься к очередному удушению. — Я сказала ему, что занята. Он понял сразу… правда.       Но его не следует. Таками вздыхает, смягчается, и целует тебя в щеку, перемещая руку вниз. Герой обхватывает твою талию и прижимает к себе уже мягче, но всё же тяжело. Рука тяжёлая.       — Ну, ну, — успокаивает Кейго, целуя тебя в макушку. — Всё хорошо, малыш. Тебя никто не украдёт.       Приходя в себя, ты приводишь дыхание в порядок и смахиваешь влагу с глаз, радуясь, что тушь водостойкая. Мужчина поглаживает тебя по спине, приласкивая. Ты ненавидишь как его кнут, так и пряник, но почему-то кладёшь голову на сильное плечо и успокаиваешься. Он тёплый, но пульс учащен: ты чувствуешь это щекой.       — О-о, Ястреб, это твоя спутница? — слышишь ты чей-то голос со стороны прохода в зал, и сердце уходит в пятки.       Кейго прекратил только потому, что почувствовал приближение посторонних. Нежелательных глаз, свидетелей. Осознание этого факта тебя пугает, и ты упираешься ладонями в грудь мужчины, чтобы отстраниться и сделать вид, что вы тут обжимались, как и подобает парочке, и выйти из неловкой ситуации обычной ложью приятелям Ястреба. Но Таками прижимает тебя к себе, не позволив отодвинуться.       — Да, моя любовь, — усмехается он расслабленно, прикрывая тебя крылом. Красный цвет закрывает весь обзор. — Ей стало плохо, и мы решили отойти. Думаю, мы покинем банкет. Не сильно огорчу вас тем, что уйду пораньше?       — Что ты! Конечно…       Не слушая дальше, о чем идёт диалог, ты стискиваешь полы пиджака в кулаках в бессилии, раздражении и страхе. Молчишь, утыкаешься лицом в рубашку Ястреба, и каждое его нежное поглаживание по спине ощущается чётче, чем собственное сердцебиение. Снова этот мудак заревновал на ровном месте, и тебе страшно возвращаться с ним домой. Ожидание тебя убьет раньше, чем ты предполагаешь, и от этого ещё страшнее. Стоит тебе вспомнить, как Кейго груб с тобой в порыве ревности, как сильны его укусы, руки, как он совершенно не жалеет ни тебя, ни кровати, как он долго может наслаждаться твоими криками, как колени сходятся, а ноги слабеют. Тебе страшно. Но вместо реакции «замри» или «беги» твой организм выдаёт совершенно неудобную — возбуждение.       — Наставник! Я вас потерял, — слышишь ты знакомый голос, и снова сердце пропускает удар.       Такое количество стресса тебя до инфаркта доведёт, поэтому ты жмуришься, пользуясь тем, что никто не видит, и надеешься, что всё решится как-нибудь само по себе.       — Т/и? — к несчастью, Йо узнаёт тебя по подолу платья и туфлям. — Ястреб. Здравствуйте.       По голосу юного героя ты понимаешь, что Шиндо слегка обеспокоен. Ну разумеется, учитывая, что ты ему рассказала о нездоровой ревности, а потом он увидел вас вдвоём в таком странном положении.       — Привет, — непринуждённо улыбается Таками и протягивает руку для рукопожатия. Оно выходит крепче, чем стоило бы, и дольше. — Милая, а я не знал, что вы все-таки знакомы.       Ложь раскрыта. Ты готова взвыть.       — Что-то случилось? Т/и нехорошо? — спрашивает Шиндо, не выпуская руку героя номер два и чувствуя напряжение от того, как крепко, до несильной боли сжимают его ладонь.       — Голова закружилась, — отвечает Ястреб. — Ты не переживай, я позабочусь о своей девушке.       Ты ощущаешь кожей, как возрастает давление в небольшом коридоре между этими двумя. Они замолкают, смотрят друг другу в глаза, и, стоит тебе почувствовать движение перьев где-то внизу, сразу приходишь в сознание.       — Кейго, пойдём домой, — умоляющим тоном почти скулишь и ужасно стыдишься своего поведения. Ты поднимаешь голову, поджимаешь губы и смотришь на Таками с такой мольбой, что у него мгновенно смягчается выражение лица. — Мне и правда нехорошо. Пожалуйста.

***

      Голова как в тумане. Даже полёт по вечернему небу тебя не отрезвил (Ястреб, очевидно, транспортом мало пользуется). Находиться в сильных, тёплых руках, когда под тобой несколько километров до земли, а лицо обволакивает прохладный ветер, должно быть приятным. Безопасным чувством. Кейго не бросит тебя, нет, но его хватка становится то крепче, то слабее, и по закаменевшему лицу ты не можешь угадать, о чем мужчина думает.       — Кейго, — негромко подаёшь ты голос, но он даже не смотрит. — Кейго. Может, поговорим?       — О чем, малыш? — откликается Ястреб, чуть улыбаясь краем губ и всё ещё не смотря тебе в лицо.       На секунду тебе кажется, что эту тему поднимать не стоит. Может, Таками больше не злится, и ты только спровоцируешь его своим напоминаем о случившемся, но ожидание в страхе, опять же, тебя просто убьёт.       — О том парне… — помедлив, отвечаешь, и крепче ухватываешься за шею героя. — Ты же понимаешь, что…       Грудь внезапно тяжелеет, а всё тело — легчает, и ты вдруг осознаешь, что больше не чувствуешь его рук. Паника захлëстывает твоё беспомощное тельце, подкинутое в воздух. Кейго ловит тебя через пару секунд, но за эти секунды ты успеваешь распрощаться с жизнью.       — Ты спятил?! — вскрикиваешь, часто дыша от испуга, и сжимаешь пиджак на плечах мужчины.       Он подхватывает тебя под ягодицы руками, и ты сжимаешь его корпус бёдрами, чтобы не упасть. Сжимаешься вся в остаточной панике и, несмотря на нежелание соприкасаться с героем физически из-за злобы, держишься за него, как за единственный способ выжить. Пока вы в воздухе, ты такая беспомощная.       — Я всё понимаю, — улыбается Ястреб, но глаза его по-прежнему не выражают эмоций.       — И что же? — выпалив, возмущённо дышишь ты.       Мужчина улыбается, сжимая тебя крепче, и от этой жаркой близости тебя саму бросает в жар: его прикосновения становятся настойчивее, крепче, сильнее, и герой льнëт губами к твоему подбородку.       — Что он, — целует, мягко скользя губами ниже по шее, — тебе, — обжигает дыханием ямочку между ключиц, щекоча щетиной и вжимаясь лицом в ткань платья на груди, — …не интересен.       На мгновение ты расслабляешься, чувство опасности растворяется в этой нежности и поцелуях. Позволяешь себе глубоко вздохнуть, чтобы унять бешеное сердцебиение окончательно, и разжимаешь пальцы, перестав сминать дорогой пиджак. Но Ястреб вдруг прижимает тебя теснее, тычется носом в сгиб между шеей и плечом, чтобы игриво укусить.       — Ауч. Ты собрался в воздухе развратничать? — спрашиваешь тихо.       — Даже так, — игнорируя вопрос, продолжает герой, и от его шёпота по спине вниз разбегаются мурашки. — Меня всё ещё злит его наглость.       Только ты решила, что всё позади…       Таками в исступлении целует открытые участки кожи, покусывает, изредка сжимая зубы сильнее, чем стоило бы, и вызывая у тебя сдавленный скулёж. Из-за задравшегося платья и бесстыдности любовника выпуклость под его ширинкой и твою промежность разделяет лишь нижнее бельё и брюки, и жесткая ткань ширинки слишком сильно трётся о тебя, дразня вместе с этими ласками.       — Таками… Не ревнуй, — шепчешь, мягко зарываясь пальцами в светлые волосы, то ли притягивая ближе, то ли пытаясь отстранить.       — Ревную, — рычит Кейго опасно, будто злясь, и кусает прямо под челюстью.       Ты вздрагиваешь от боли, пытаясь отстранить его, но мужчина садит тебя на одну руку, второй проскальзывает по спине вверх и сжимает волосы на затылке. Задрав твою голову, он кусает снова, а ты только и можешь, что жмуриться, поскуливая жалко на эти ревностные покусывания. Ястреб снова жмёт тебя к себе всем телом, трётся пахом, между вами так жарко и тесно.       Крылья укрывают тебя от света луны и городских огней, и в этой тьме ты чувствуешь лишь жаркие, болезненные прикосновения, от которых неясно, хочется ли убежать. Больно, немного страшно, приятно и тревожно одновременно — ты просто не знаешь, каким чувствам поддаться, и всхлипываешь.       Герой хочет тебя спрятать. Таками тот ещё ревнивец, и одна мысль о том, что тот мальчишка смел к тебе прикасаться, вызывает собственнический гнев. Мужчину потряхивает от эмоций, и он только и может, что в беспамятстве шарить по хрупкому тельцу руками, губами, носом, дышать твоим запахом не в силах насытиться.       — К-кейго…       Ястреб вдруг срывается с места, подхватив тебя поудобнее, и уносится прямо домой.       Так и не научившись ползоваться дверьми, он приземляется на балкон, пинком отворяет дверь и падает вместе с тобой на кровать. Никогда ещё путь с улицы до спальни не занимал такой короткий промежуток времени.       Ты рывком вдыхаешь, ударившись спиной о постель. Кейго нависает над тобой, вдавив своим весом в мягкую поверхность, и порывисто целует. Остаётся лишь принять его напор, и ты приоткрываешь рот, впуская несдержанного мужчину в своё пространство. Он сжимает тонкую талию обеими руками, комкая платье, опускается губами ниже и недовольно фыркает в районе груди, когда чёрная ткань не пускает его к коже.       Таками выпрямляется, встаёт на колени по обе стороны от твоих бëдер, и скидывает пиджак. Он возвышается так величественно, самодовольно, уверенно: стаскивает галстук, расстегивает пуговицы на помявшейся рубашке, и смотрит вниз так голодно, почти кровожадно, что становится страшно. В горле встаёт ком.       — Раздевайся, — требует понизившимся голосом герой, тяжело выдыхая, и ты сглатываешь, когда он сбрасывает рубашку с крепких плеч. — Или мне тебя раздеть?       Приподнимаешься, расстегивая дрожащей рукой замок на боку, и боишься взгляд поднять на Таками. Черт знает, как он держит себя в руках, едва ли не дым выдыхая от напряжения. Не вытерпев, он давит ладонью на солнечное сплетение, второй рукой резковато стаскивая платье с твоего напряжённого тела. Как только оно соскальзывает с ног, Кейго разводит их в стороны, приподняв таз, и жмётся ширинкой к нижнему белью. Она топорщится, выдавая его состояние с потрохами, и от его сильной хватки на бёдрах сердце бьётся чаще в лёгкой панике.       — Кейго, я…       — Заткнись, — перебивает мужчина, закидывая девичью голень на горячее плечо и вжимаясь в лодыжку губами.       Ястреб стискивает ногу пальцами, целуя еe, как сумасшедший, нежно касаясь влажными поцелуями мягкой кожи, и при этом сжимает конечность едва не до синяков. Ты поджимаешь губы, хватаясь за простынь под собой, и терпишь это сумасшествие, чувствуя, как другая рука скользит по бедру выше, оглаживает талию. Тяжёлый взгляд исподлобья словно давит на твою грудную клетку: настолько эти маниакальные глаза пугают твою искалеченную зависимостью душу.       — Милая, — шепчет Ястреб, накрывая ладонью низ живота и потирая большим пальцем в районе клитора, слегка давя. — Я так люблю тебя. Слышишь?       Всхлипываешь снова, жмуря влажные глаза, пока длинные пальцы скользят по ткани нижнего белья, давя на твою горячую плоть и горяча кровь. Хватка на ноге становится сильнее, больнее: Кейго дёргает её вверх, вжимаясь пахом в промежность, и ледяная пряжка ремня вызывает очередную волну мурашек.       — Чувствуешь? Чувствуешь, что ты творишь со мной, детка… — в безумстве шепчет Таками, наконец, отпуская лодыжку и расстегивая ремень. — Милая, скажи что-нибудь.       — Что тебе сказать? — выдыхаешь без сил, неосознанно чуть отползая назад, на подушку.       — Например, что любишь и хочешь меня, — усмехается Ястреб, расправляясь со штанами и сбрасывая их.       Он зачесывает растрепавшиеся волосы назад, и ты завороженно смотришь снизу вверх. Мужчина тяжело дышит, его мускулы напряжены, взгляд направлен только на тебя. Взгляд, как у голодного животного, на чью добычу посягнула стая мерзких гиен — вот, как он смотрел на тебя. И от этого взгляда становится не по себе.       Рухнув вниз, Кейго опирается локтем на подушку, нависнув прямо над тобой, в несчастном сантиметре от лица. Его дыхание и щекотка от соприкосновения с носом дразнит кожу, а рука стаскивает лифчик. Ты выгибаешься, напоминая своими изгибами произведение искусства, которое хочется запрятать подальше в чулан, чтобы только один посетитель мог любоваться этой красотой. Ястреб так и делает: прячет тебя ото всех, связав с собой навечно.       Перья щекочут, руки хватают, поглаживают, губы целуют, зубы кусают, взгляд — душит. Ты чувствуешь, как мозолистая из-за профессии рука давит на промежность, пальцы вталкивают ткань в щелку, и та мокнет. Таками подрагивает, смотря тебе прямо в глаза, скользит пальцами сквозь белье по входу и чуть продавливает эту раздражающую тряпку внутрь, дразня тебя, поглаживая подушечкой большого пальца набухший клитор. Тебе хочется обнять его. И хочется оттолкнуть.       Сам факт его безукоризненной власти над тобой раздражает. Ты не можешь спрятаться, не можешь убежать, уже не понимая, хочешь ли. И от этих метаний хочется заплакать. Так часто вспоминаешь и думаешь об этом… Навязчивая мысль: сбежать в другую страну, чтобы он тебя не нашел. Осуществимо ли это?       — Молчишь, — уязвленно усмехается герой, почти касаясь губами твоих губ, и комкает в кулаке подушку вместе с твоими волосами. — Характер показываешь, милая… надолго ли?       Отворачиваешь голову, и мужчина тут же тычется носом в ушко, рыча от негодования и прикусывая мочку. Он быстро справляется с боксерами, твое белье — рвет на клочки, тут же проскальзывая твердым стволом по половым губам. Ты роняешь тихий стон, мычишь от неожиданности, хватаясь за его плечи. Горячая головка проходится по входу, клитору, размазывая смазку, и кажется, что она вот-вот войдет, как Таками сдает назад. По его тяжелому дыханию понятно, что он и сам на грани. Но мучает тебя.       — К-кейго… — хнычешь.       — Да, милая? — посмеивается тот самодовольно, невесомо проводя пальцами по твоему бедру и забрасывая его за свой корпус.       Всхлипываешь снова, ощущая, как тычется головка прямо внутрь, и царапаешь плечи любовника. Тот шипит, горбится, стискивает твою талию почти в агрессии и резко, больно толкается внутрь. Вскрик тонет в ладони, внезапно накрывшей рот, и ты заходишься в неровном дыхании и стонах, когда Таками начинает двигаться. Безжалостно, быстро, глубоко — до томной боли в животе и жарких вспышек.       — М-м! — мычишь жалобно в руку, кусаешь Кейго за ладонь, на что тот сжимает твое лицо сильнее, вжимая его в подушку.       Внутри все переворачивается. Ты ничего не видишь, не слышишь, лишь чувствуешь грубые руки и болезненное удовольствие, выстреливающее в твое беззащитное тельце с каждым ревностным толчком. Мужчина просовывает руку под поясницу, приподнимая тебя, стоя на коленях и вдавливая затылком в подушку, в такой позе входя особенно глубоко. До искр.       — Ты делаешь меня таким, — рыкнув, выдыхает Ястреб, и разжимает руки.       Ты падаешь на кровать, дрожащая, мокрая и горячая, и мужчина рывком переворачивает тебя на живот. Грубо подтягивает за бедра к себе, ставит на колени и давит ладонью на спину, заставляя прогнуться под него.       — Тебе ведь нравится? — спрашивает Кейго, вталкиваясь вновь в узкое, сжавшее его лоно. — Милая, я знаю, что ты тащишься от этого. Ты такая мокрая только для меня, я прав?       Он хватает тебя за волосы и тянет, вынуждая приподняться, выгибаясь, и единственная опора — это твои руки, касающиеся кровати одними кончиками пальцев. Крича, мыча и скуля, ты почти плачешь, сжимая член Таками в себе и с каждым быстрым толчком награждая его криком. Больно. Хорошо. Жарко.       — Скажи, что я прав, — раздраженно рявкает герой, обхватывая твою шею всей рукой так, что ты хватаешься за его локоть под подбородком и едва не теряешь равновесие.       Толчок. Еще один. Хватка на талии, давление на живот. Толчок, который Ястреб может почувствовать собственной ладонью на твоем животе.       — Скажи, блять, скажи, — шепчет горячо и нетерпеливо он прямо на ухо, напрягая руку и придушивая тебя, такую податливую, локтем. — Скажи. Иначе я затрахаю тебя до смерти, детка, я клянусь, что сделаю это.       Ты делаешь вдох, и он тут же опускает тебя вниз, вдавливая лицом в несчастную подушку. Давит обеими руками: одной на голову, второй — между лопаток, и трахает, трахает, трахает. Грубо, быстро, до сладких спазмов в животе.       — Ты нарочно доводишь меня? Я уверен, что нарочно! — срывается Таками, почти заходясь в нервном смехе, и тебе трудно дышать из-за подушки, воздуха катастрофически не достает. — Такая сладкая, моя… Я так люблю тебя.       Он снова поднимает тебя, как игрушку, будто ты ничего не весишь. Обнимает обеими руками, сжимает, чуть поддавшись назад, заставляя встать на колени, и ты чувствуешь лопатками, как вздымается его грудь от частого дыхания.       — Т/и, скажи, что любишь меня, — требует он у самого уха, не замедляясь ни на секунду, держа тебя так крепко, что единственным возможным действием остается только крик. — Скажи!       Ты бы рада сказать. Слова просто застревают где-то в груди, стоны и всхлипы заглушают даже твой внутренний голос. Ты вспоминаешь внезапно того парня, Шиндо, и то, как аккуратно он держал тебя за руку, будто боялся показаться слишком наглым… И тебя снова роняют на кровать, вырывая из раздумий.       Падение на спину выбивает весь воздух из легких, и ты смотришь на Таками. Он растрепанный, напряженный, вспотевший и ужасно недовольный, словно ты не просто молчишь, а говоришь, что ненавидишь его. Войдя снова, он тяжело выдыхает, и тебе приходится напрячь поясницу, чтобы было удобнее. В этой позе он оказывается глубже, хотя казалось, что глубже некуда, и смотрит только на тебя.       Взяв за руку, скользит по ней губами, целует в ладонь, а ты сладко и послушно стонешь под ним. Ястреб тычется носом в твою миниатюрную ладонь, прикрыв глаза, проводит языком по запястью выше, к пальцам, стремясь смыть с них прикосновения наглого паршивца. Ускорившись, герой закидывает твою ручку на плечо, в который раз обхватывает твою талию. Приподняв, фиксирует на нужной высоте, и долбит. Сильно, с чувством, с упоением видя, как ты теряешь рассудок.       — Милая, ты не представляешь, что значишь для меня, — произносит с придыханием Таками, чуть сводя брови к переносице. — Я хочу, чтобы ты кричала мое имя. Хочу, чтобы рыдала от удовольствия, от любви ко мне… слышишь? Детка, как я люблю тебя…       Ты теряешься. Ощущений так много. Тебе так жарко, так хорошо, хорошо до боли в напряженных бедрах и больно до того, что хорошо. Ты готова кричать имя Ястреба, готова кричать все, что угодно, лишь для того, чтобы он не останавливался, доводил тебя до безумства, чтобы заразил своей болезнью. Но все, что ты делаешь, это кричишь и захлебываешься в своем же голосе.       Потому что стоит тебе сказать, что любишь, и Кейго расслабится. Он станет мягче, перестанет волноваться, что тебя кто-нибудь заберёт. Он может выздороветь, а этого ты, почему-то, не хочешь…