Болеть можно и весело!

Теплый апрельский ветерок, резвясь, играл со шторками и тюль, пробираясь сквозь приоткрытое окно одной из комнат многоэтажки, принося свежий и легкий воздух в душное помещение. Играл со страницами тетрадок, которые лежали на компьютерном столе где-то недалеко от клавиатуры и мышки, перебирая их, от чего по комнате разлетался тихий шелест страниц. Сквозь этот слабый шум, можно было ещё услышать тяжелое сопение заложенного носа парня, который метался по кровати, в надежде найди наиболее лучшую позу для сна, но все его попытки были тщетными. Все же, высокая температура давала о себе знать, давя на виски, будто бы каким-то тяжелым предметом, вызывая головную боль. Парнишка вновь начал ворочаться на кровати, с которой пару раз умудрился свалиться, на этот раз жадно вдыхая воздух ртом и переворачиваясь с одного бока на другой, все больше кутался в одеяло. Легкая дрожь пробежалась по его спине, когда из приоткрытого окна игривый ветерок подул с большей силой. И снова в этой комнате послышался грубый кашель. Наверное, надо было встать и закрыть окно, но когда у тебя повышенная температура, то абсолютно не возникает никакого желания вылезать из теплой кровати и идти босиком по холодному полу, ради этой несчастной форточки. Спустя некоторое время, парень смог все же задремать, но как всегда, по всем законом подлости, не раньше и не позже зазвонил мобильный телефон, который лежал на подушке рядом с ухом парня, от чего он вздрогнул и приоткрыл глаза, когда резко заорала одна из песен его любимой группы «oomph». Сонным взглядом, пялясь на экран телефона, парнишка старался разглядеть высветившийся номер, но спустя минуту, просто плюнув на всё, нажал зеленую кнопку и приложив телефон к уху, поговорил хриплым голосом: - Алло, кто это?.. «Приветик Мих, это Макс, помнишь такого?» - куда более бодрым голосом проговорил его друг, по ту сторону сети. - Допустим, что ты хотел? «Хотел поинтересоваться, живой ли ты там, наша помирающая, от простуды, лебедь?» - Неужели ты не можешь дождаться того момента, когда я коньки откину? – вновь прохрипел Михаил в телефонную трубку, прикрывая глаза. «Вот этого я точно не жду, ведь если учесть, то какая ты, зараза, не убиваемая, то даже тогда, когда тебя переедет самосвал, это не будет являться причиной, чтобы заказывать гроб!» - Спасибо за теплые слова, я всегда знал, что ты меня любишь… Кхе... Кхе… «Да, дружище, что-то ты в этот раз совсем захворал. Я зайду к тебе сейчас?» - Да заходи, конечно, только учти, я – горячий… весь теку уже, будь со мной до предела осторожен… «Эээ, Миша?» - У меня температура, сопли ручьем. Рискуешь заразиться. «А, понятно, ладно все жди, я уже иду» - на том конце провода послышался облегченный выдох, а после - короткие гудки. Михаил бросил на подушку телефон и, укутавшись хорошо одеялом, вновь прикрыл глаза. У него есть ещё немного времени понежиться в теплой кроватке, до того момента, как придет его друг детства, к которому он уже давно неровно дышит. Он уже не раз намекал Максиму о своих чувствах к нему, но тот это всегда воспринимал в шутку, ну или просто хотел воспринимать так. Спустя десять минут, как и было обещано, Максим стоял под дверью больного, и неустанно проверял его нервы на прочность, держа свой палец на дверном звонке. Неохотно Миша выполз из-под теплого одеяла и нащупав босыми ногами тапки, поплелся открывать дверь желанному гостя, при этом громко крикнув: «Да и иду я уже, иду!» Распахнув настежь дверь, тем самым, пропуская Макса в квартиру, Миша кинул перед его ногами пару пушистых тапочек с ушками и мордой собачки, которые первый так любил. - Ну что, больной, принимай подарок! – улыбаясь, чуть ли не во все свои тридцать два зуба, проговорил Максим, протягивая простуженному пакетик с баночкой меда и лимоном. Парнишка нерешительно приял столь скромный подарок из любимых рук друга, наблюдая за тем, как Максим скидывает с себя ветровку, выпрыгивает из любимых кроссовок и впихивает ноги в эти милые тапки. Да и вообще, Максим всегда казался Мише очень милым, даже и без этих тапочек. Мише нравилось абсолютно все в его друге, начиная от его его телосложения и кончая милыми ямочками на щеках, когда он улыбается, а улыбается он всегда. У него очень веселый характер, который Мише тоже очень нравится. - Спасибо, - наконец проговорил простуженный, как всегда, охрипшим голосом. Все же, ангина, всегда берет свое. - Что голос-то, такой убитый, помирать что ли собрался? – подойдя к Мишке в притык, не удержался от того, чтобы растянуть пухленькие губы друга в милой улыбке, от чего собственно и сам улыбнулся. - Да, с тобой помрешь... проходи давай, что мы все в прихожей торчим? - Пожди минутку, - проговорив это, Максим схватив Мишу за руки и развернув его к себе лицом, накрыл его лоб прохладной ладонью, а поле серьезным голосом продолжил: - Так, больной, я не понял, почему это мы с температурой шарахаемся по дому вместо того чтобы лежать в постели? Ты забыл, где находится кровать? - Да ты же… - уже хотев было возмутится, как его снова прервали. - Что я же? Давай живо в постель, а я на кухню, тебе же ведь нужен горящий чай с медом? - Лучше бы ты предложил мне горячий поцелуй с любовью, - тихо проговорил Миша, тяжело вздыхая и отводя взгляд в сторону, надеясь на то, что его не услышат, но закон подлости еще никто не отменял. - Для начала давай-ка мы с чаем разберемся, а потом, когда у тебя спадет температура, и о поцелуях позаботимся. Ты же ведь сам говорил, что заразный, - развернувшись в пол-оборота в проеме двери, проговорил Максим, как всегда улыбаясь, от чего на его щеках вновь образовались милые ямочки. – И вообще, почему ты по-прежнему не в постели?