ténèbres

Через стекло тонированных окон дорогой машины сплошным размытым пятном виднелись проносившиеся мимо дома, районы, целые кварталы; за ее пределами в знойном воздухе висела абсолютная тишина — кажется, все жители этого города до поры-до времени решили укрыться от палящих солнечных лучей в своих домах. Поездка, впрочем, тоже не выдалась слишком шумной: разве что чуть доносящийся из динамиков по радио какой-то медляк, не способный сделать обстановку даже самую чуточку уютнее, да шум мотора автомобиля разбавляли это вязкое безмолвие. Василисе вовсе не было комфортно разделять долгую дорогу в такой бесспорно богатой, на вид, машине с этим молчаливым типом. Впрочем, ее любопытство это обстоятельство никак не усмирило, даже напротив: ей лишь сильнее захотелось задать несколько любопытных вопросов господину Эрну. Конечно же, Василиса прекрасно осознавала, что шанс услышать ёмкие ответы был невероятно мал, но попробовать так или иначе стоило, а потому девушка выдыхает, и, наконец, вопрошает: — Господин Эрн, почему мой отец послал вас? — она смотрела прямо в затылок водителю. Прошла долгая минута, прежде чем Эрн ответил. — Это конфиденциальная информация. Легче гимнастке не стало: на ее вопрос не то что ответили расплывчато — не ответили вовсе. Пожалуй, будь Эрн обычным таксистом, она бы поставила ему самую низкую оценку, но к счастью — или сожалению — господин Эрн являлся персональным работником ее отца. Однако девушка не собиралась сдаваться так легко и решила испытать свою удачу вновь: — Куда же меня везут? Господин Эрн, в свою очередь, недовольно цокнув, все же снизошёл до ответа: — В дом Нортона Огнева. — А кто он — Нортон Огнев? — ..Ваш отец. Василиса тяжело вздохнула — полученные ответы были невероятно сжатыми и, честно сказать, не принесли и толики пользы. Дальше их диалог не вязался, и, в конце концов, девушка затихла, отвернувшись от угрюмого водителя и продолжив наблюдать за стремительно сменяющимися пейзажами за окном. *** Спустя долгие минуты этой молчаливой поездки, по ощущениям разтянувшейся на целые часы, мотор устало закряхтел, колеса противно заскрежетали о неровную поверхность дорожного асфальта, а вскоре автомобиль остановился. Через несколько коротких мгновений тяжелая дверь перед Василисой с негромким «прошу» открывается легким движением руки в изящной перчатке, позывая девушку выйти из машины, что она и делает. В поле зрения сразу же оказывается ошеломляющих размеров дом, выполненный в изысканном стиле и оттого напоминающий маленький замок: особняк окружала массивная изгородь, а в саду благоухали ароматы всюду высоженных цветущих яблонь да утонченных цветов, мирно покачивающихся на ветру в аккуратных клумбах. На резном пороге этого дома стояли несколько детей — отчего-то Василиса предположила так, что то были ее братья и сестра. Однако вскоре по спине пробежал липкий холодок: нечто привлекло ее внимание, некая странная деталь. Да, точно. Высокий парень — с пепельными прядями, собранными в аккуратный хвост, закреплённый в свою очередь изящной лентой — находившийся среди этой группы. Юноша несколько сутулился и изредка поглядывал на сестру, гордо вскинувшую голову вверх. Отчего-то Огневой не составило труда понять, кого же тут все бояться. Если бы не эти странные переглядки между белокурым юношей и младшими детьми, Василиса бы тотчас подумала, что попала в сказку, однако нервные и, даже более того, испуганные взгляды, в особенности — более младшего брата не давали ей покоя. Возле этих детей же, в свою очередь, стояла высокая и худющая женщина с бегающими глазами. Когда девушка, в сопровождении господина Эрна, подошла к порогу дома, та лишь скупо представилась: — Я Азалия. Няня. Признаться, доверия к этой особе после этой ёмкой реплики у Василисы не прибавилось. И вот складывается любопытная картина: спустя пятнадцать неполных лет Василиса, наконец, оказывается в своем настоящем доме, а впереди ее ждёт волнующая встреча с отцом, вот только ни радости в глазах родственников, ни улыбок, вызванных ее, конечно же, долгожданным приездом она не получает, отнюдь. Это обстоятельство заставляет Василису только лишь еще раз усомниться в том, что она попала в сказку. Азалия повела ребят в дом, минуя массивные двери, аккуратную прихожую и темный коридор с резными подсвечниками и аккуратным рядом картин. К слову сказать, ее сестра, блондинка с аккуратными, будто высеченными из камня чертами лица, казалась ей недоброжелательной особой: то и дело эта девушка бросала на Огневу едкие взгляды, насквозь пропитанные этакой липкой предвзятостью и отвращением. Посему гимнастка даже при компании охранника и няни старалась держаться от недружелюбной сестры подальше, придерживаясь определенной дистанции. *** Василиса на протяжении нескольких недель упорно исследовала пространство дома — все великолепно обставленные комнаты и сокрытые от невнимательных глаз коридоры до единого — и вскоре пришла к выводу, что самое безопасное место здесь — богатая библиотека этого поместья: в ней находилось определенное количество увлекательных книг, да и близнецы не появлялись в этом месте столь часто. Изучая это тихое, казалось, миром забытое пространство, коридоры, заполненные массивными стеллажами, набитыми всевозможными рукописями вплоть до самого потолка, шагая меж них девушка примечала самые различные книги — были даже тяжёлые тома, заполненные обилием строк на неизвестных для нее языках; были книги массивные и легонькие справочники, встречались тома, украшенные замысловатыми узорами, а были и такие, чей переплет похвастаться изящным дизайном никак не мог. Выглядели все эти письмена видавшими виды, быть может, как и ее отец. Юная Огнева позволила себе усмешку, тотчас призрачным эхом отразившуюся от высокого потолка, и поставила обратно на деревянную полку пыльный том, забывая о нем и продолжая осматривать полки. Вскоре гимнастка заметила свое спасение — какая-то книга про фей да рыцарей. — Ну неужели тут таки есть что-то нормальное... — вымученно закатывая глаза, прошептала Василиса, тут же направляясь к ней. Взяв книгу, она присаживается за тяжелую малиновую штору из плотной ткани и открывает томик, переворачивая страницу за страницей. Но ее покою не было суждено продолжатся отрезку времени большему, чем равному одной минуте: дверь в библиотеку с тихим скрипом отворили. И почему только не смажут? — Разве ты уверен, что она тут? — в тонком, хрустальном голоске гимнастка тотчас узнала свою сожительницу, Дейлу: ту самую хмурую блондинку. Лицо само по себе скривилось, но Василиса притихла и стала дышать совсем бесшумно, будто бы это избавит ее от компании этих двоих. — Ее нет в комнате, я проверял, — просипел, кажется, Норт, и — Василиса уверена — в привычной манере скрестил руки на груди, будто защищаясь от незримого давления властной сестрицы. Пожалуй, Огневой в какой-то мере было любопытно — а не запугивает ли Дейла своего ненаглядного братишку-близнеца? Ведь робость Нортона-младшего явно возникла не из воздуха единого. Девушка сидела, неудобно скрючившись, дабы близнецы не заприметили ее. Она напряжённо глядела сквозь штору, силясь различить за плотной тканью невесомое силуэты, боясь даже двинуться. — Ну и что же ты стоишь? Налей скорее ей клея в сумку, — едко усмехнулась Дейла, сделав пару шагов к проклятой шторе: Огнева поняла это по цоканью ее аккуратных каблучков. Василиса, собственно, не понимала, зачем же так излишне вычурно одеваться в собственном доме, а Дейла, в свою очередь, не могла и вообразить, как можно уважающей себя девушке носить такую простую и скучную одежду. Девушка рефлекторно закатила глаза от этих воспоминаний, но все еще держалась изо всех сил. Однако мнгоновеное спустя дверь снова приоткрылась, однако Василиса не понимала, кто же еще это мог быть. — Нортон, Дейла? Что вы здесь делаете? Быть может, вам нечем заняться субботним утром? Василиса решительно не знала, кто это может быть. На голос господина Эрна не похоже, но кто же ещё мог подобным образом обращаться к близнецам? — Папа, мы просто искали эту рыжую!.. — и тут у Василисы внутри что-то оборвалось. «Папа?» — Лучше идите-ка да и займитесь чем-то полезным, — как отрезал, холодно произнес мужчина. Близнецы, в свою очередь уныло угукнув, убрались восвояси. Последнее слово осталось за отцом. И вот теперь Огневой стало по-настоящему страшно: она осталась один на один с мужчиной, которого знала, как своего отца. Как только тяжелая дубовая дверь библиотеки закрылась, Нортон тихо присел на ближайшее кресло. — Выбирайся, — от фразы так и веет едким холодном; не просьба: приказ. Гимнастка же осторожно отодвинула ткань и появилась в поле зрения Нортона-старшего с едва начатой книгой в руке. По взгляду этого мужчины было видно, что он с самого начала знал о том, где она находилась. Но отец ее не выдал. Не сдал своим детям. — Невежливо, знаешь ли, подслушивать чужой разговор, — заметил Нортон, прожигая Василису насквозь взглядом серо-зеленых глаз. Девушка, сконфузившись, отвела голову в сторону, избегая ледяного отцовского взора. — И вовсе я не подслушивала. Так получилось... — начала было оправдываться она, но, опомнившись, тут же повернула голову в сторону мужчины и начала возмущаться. — Да они бы, скорее, наваляли мне! — немного подумав, она добавляет, — точнее сказать, Норт — под давлением Дейлы! — и скрещивает руки на груди для пущей уверенности. Девушка прекрасно осознавала, что именно происходило в этом доме между братьями и сестрой. И это раздражало ее, нет, более того: злило. Несправедливость всегда злила её, выводила из себя. Однако она показала отцу свое видение этой ситуации, и уж если он, после всего услышанного, предпримет неверные действия, Василиса готова оборвать всякое доверие и между ними. — То есть ты хочешь сказать, что Нортон, по твоему мнению, действует по указке Дейлы? — хоть это и был вопрос, но Огнев прекрасно знал на него ответ. Однако мужчина пристально взглядывался в лицо гимнастки: казалось, что он хотел найти, достать, да хоть голыми руками вырвать ответ прямо из темных омутов ее очей. — Да. — короткий, но уверенный ответ и яростный взгляд синих глаз, устремлённых прямо на отца. Правила этой игры девушка уже осозновала и уступать не собирается. Белокурый мужчина в свою очередь кивнул, принимая ее ответ и тут же доставая из нагрудного кармана своего светлого пиджака крохотную бумажку. Василиса вопросительно смотрит на клочок бумаги, когда он передает его прямо в руки Василисы. — Должно быть, это тебе. Записка лежала на столе, — поясняет мужчина, сложив бледные, тонкие пальцы вместе и глядя на девушку. Она рассматривает неожиданную записку и, развернув, начинает читать. Не слишком емко, впрочем: «Жду тебя в библиотеке. Эрик.» Огнева вскидывает брови, но ничего не произносит. Нортон, в свою очередь, поднимается с кресла и указывает на дверь лёгким кивком головы. — Иди же в комнату. Вечером будет праздник: тебе следует быть к нему готовой. Василиса удивленно вскинула брови, но кивнула, осознавая, что с ним лучше не спорить, да решила последовать за отцом. Мельком поглядев на него и на то, как он закрывает дверь, она вздохнула. Оставалось лишь покорно ждать Эрика. *** Время тянулось так неторопливо, столь тягуче-медленно, что девушка совершенно случайно уснула, стоило ей только сесть за один из массивных столов, находящихся в библиотеке. У нее были большие красные крылья; их края окаймляли невиданной красоты узоры. Василису это обстоятельство восхитило и смутило одновременно: ведь ничего подобного не могло и быть. Пред ее взором расстилалось озёрная гладь и несколько древних, дремучих ив, тяжёлые ветви которых покорно ниспадали к воде, в которой отражалось все великолепие ее окружения. Выглядела эта картина донельзя красиво и, пожалуй, даже несколько таинственно. Летала гимнастка, право, неважно, то и дело чуть ли не падая в высокую траву, однако она явно старалась, силясь достичь равновесия. Место это казалось ей приятным и уютным: она была бы не прочь очутиться здесь ещё хоть раз, пусть даже во сне. Однако вскоре озеро начало, казалось, закипать: на его поверхности то и дело выступали крупные пузыри, а сама жидкость покрылась некими волнами. Листья начали медленно опадать с ветвей и, будто в замедленной съёмке, тонуть в взбесившемся водоеме — и Василиса вместе с ними. Чувствует, как ее тело погружается в нечто кипящее и... Она просыпается, как по будильнику, резко поднимаясь от поверхности стола, как если бы она вдруг стала раскалённая. Как оказалось, разбудил ее стук в дверь, а затем в зал вошёл маленький Эрик: отчего-то нервный и пугливый больше, чем обычно. Значит ли это то, что никто не знал о их встрече? Возможно, он осознанно совершал нечто, что было ему воспрещено? — Эрик? — совсем уж тихо шепчет Василиса, поднимаясь со стула. Выглядела она после сна достаточно потрёпанной: несколько прядей неаккуратно выбились из общей причёски, одежда была мятая и пребывала в откровенно плачевном состоянии. Но, впрочем, кто же после сна выглядел лучше? — Возьми, — отвечает мальчик, на чуть подрагивающей, маленькой детской ладони протягивая сестре небольшие, позолоченные песочные часы. Отчего то они показались ей странными. Однако Василиса не желала тратить время впустую, сразу же вопрошая: — Мне действительно угрожает опасность? И о каком таком новом доме говорили близнецы? — Огнева была настроена на серьезный разговор, ей определенно нужны были ответы на ее вопросы и она была готова вытащить их из брата шантажом — либо любым другим способом. Эрик также участвовал в ее стычках с жителями этого дома, так что она предполагала, что имеет право поступить точно так же в ответ. — Речь идёт о новом доме, находящемся на Эфларе. А еще тебе лучше держаться подальше от Елены: убьёт тебя и не заметит, — предостерегал он, хмурясь и нервно заминая руки. Девушка тоже свела брови к переносице, но, в отличии от брата, скорее в раздумьях. — Но почему же она хочет убить меня? Неожиданно мальчик раздраженно цыкает. — Да потому что дура ты. Полминуты, растянувшиеся на, казалось, целые, часы они провели в абсолютном молчании; лишь чуть слышно отсчитывали уходящие секунды старинные часы, наблюдающие за ними со стены. Василиса притихла из-за подозрительных мыслей об этом месте и его обитателях — секта какая-то — а Эрик из-за нервозности. — ..И почему же, ты думаешь, она так считает? — задала более логичный вопрос девушка. — У нее попросту складывается отрицательное мнение о тебе. А еще, пожалуй, она сомневается в том, способна ли ты будешь часовать. — Часовать? — И ты совсем ничего не знаешь? — обреченно вздыхает он и, не мешкая, начинает рассказ, — Часовать - это обладать возможностью приостанавливать время, перематывать его, как тебе заблагорассудится, ну а в случае, если у тебя первая степень и выше, то ты и летать можешь. — вдруг затараторил шепотом мальчик, оборачиваясь на дверь. — Но почему ты все это мне рассказываешь? — Василиса точно помнила, что Эрик, как минимум, боялся Дейлы. Так почему сейчас находился в этой комнате и так очевидно помогал ей? — Я ненавижу ее. Я хочу, чтобы кто-то утёр ей нос, но точно знаю, что у меня нет и никогда не будет способности часовать. А у тебя должна быть. — терпеливо пояснил он, скрещивая руки на груди, будто пытался защититься. Василиса понимающе закивала головой. — Но разве для того, чтобы утереть ей нос, обязательно нужно часовать? — Огнева была абсолютно уверена в том, что можно бы было попросту стукнуть ее по голове. — Без способностей не попадёшь на Эфлару. — А что за Эфлара-то такая? Эрик всплеснул руками, шокированный абсолютно поразительными познаниями сестры. Хоть Василиса и была старше него, теперь Эрик представлялся каким-то отчаянным учителем, пытающимся донести информацию до совершенно непонятливого ученика. — Эфлара — это планета-двойник Осталы. Вскоре, вместе с отцом и близнецами, вы перейдете на Эфлару и, скорее всего, поселитесь в Черноводе, — вздохнул мальчик. Юная Огнева все никак не могла поверить в существование какой-то планеты двойника, и... часовщиков? Все это звучало невероятно странно и в голове решительно не укладывалось. Однако маленький Эрик смотрел столь отчаянно и выглядел настолько нервным, что, нехотя, пришлось поверить, пусть даже на самую толику. Быть может, именно поэтому, встревоженные предстоящим переездом, Норт и Дейла так странно вели себя в последнее время? Василиса находилась в этом доме уже несколько недель и точно отличала различия между обыкновенным поведением близнецов и нынешним, подозрительно нервным. Однако глубокие раздумья, в которые с головой ушла девушка, неожиданно прервал Эрик, стоило ему только услышать тихие, знакомые шаги, доносящиеся из коридора. Он встрепенулся и зачастил: — Что бы увидиться с твоим проводником — просто подуй на часы, но будь одна, — бегло проговорил он, хватая ее за плечи, прежде чем дверь таки отворилась и на пороге библиотеки возникли близнецы. — И что же вы здесь делаете? — бойко спросила Дейла, скривив недовольное лицо. Василиса сразу же поняла, что нужно что-то придумать, да побыстрее. Впрочем, младший брат ловко опередил ее. — Я просто хотел поцеловать Василису, — выпалил он. На зал опустилась неловкая тишина, и где-то с минуту все присутствующие молчали, ошалело глядя друг на друга. Дейла, не веря в происходящее, стремительно переводила взгляд с Василисы на Эрика и обратно. Норт удивленно распахнул глаза, застыв на месте. К удивлению Василисы, Норт первым подал голос: — Да чушь все это... Эрик не такой, — произнёс он в оглушающей тишине, но, похоже, уже сам не был в этом так уверен. В любом случае, он, схватив Дейлу под руку, поскорее увел сестру из комнаты под предлогом выбрать ей подходящее платье к вечернему празднику. Эрик, в свою очередь, спустя несколько секунд тоже покинул залу и скрылся в неизвестном направлении. Огнева постояла в опустевшей библиотеке ещё с минуту, а после неспешно направилась в свою комнату, продолжая раздумывать насчёт информации, полученной от Эрика. *** Оказавшись в комнате, девушка, все еще размышляя и пребывая где-то далеко, пыталась расчесать свои волосы, безнадежно спутанные после сна, но это оказалось не так уж и просто. От потока тяжёлых мыслей ее отвлёк громкий, явно раздраженный стук в дверь и особа, вторгнувшаяся в ее комнату – Дейла. Сестра была во всем параде, вероятно, уже готовая к празднику: она была одета в великолепные одеяния из алого шелка, а на белокурых волосах, собранных в изящной причёске, виднелась блестящая крохотными капельками драгоценных камней диадема. И, пожалуй, несмотря на всю свою неприязнь к сестре, Василиса должна была признать, что, на самом деле, выглядела Дейла в этом костюме просто прекрасно. — Что тебе надо? — угрюмо поинтересовалась девушка, сидя на кровати и холодно поглядывая на вошедшую. — Отец прислал тебе подарок, — едко ответила блондинка, протягивая сестре аккуратный свёрток. Кажется, Дейле и самой было невероятно любопытно, что же такое прислал отец ее надоедливой сестрице, так как она не уходила, а все стояла, прислонившись к стене все то время, пока Василиса нарочито медленно и осторожна разворачивала обёртку, в которую был упаковн подарок. Стоило избавиться от упаковки, как обе девушки в унисон ахнули, застыв в удивлении: «подарком» оказалось шикарное платье и туфли, выглядящие не менее роскошно, чем одеяния Дейлы. Ткань платья волшебно и таинственно поблескивала, стоило только свету упасть на его поверхность, а туфли, казалось, были сотканы из чистого хрусталя. И если Василиса в этот момент выглядела приятно удивленной, ошеломлённой такой красоты подарком, то Дейла, напротив, стояла с недовольным выражением лица, бросая жадные взгляды, а во взоре ее пронзительных серо-зеленых глаз читалась зависть напополам с ревностью. — Выйди. Я хочу переодеться, — ухмыляясь, кинула Василиса, заметив ее взгляд да указав на дверь. Блондинка недовольно фыркнула и вышла, нарочито громко хлопнув дверью. Василиса, в свою очередь, принялась за платье. Оно невероятно нравилось ей, за исключением одного маленького аспекта: банта сзади, в районе поясницы. Голубые ленты были шёлковыми и скользкими, не поддаваясь тонким и дрожащим пальцам продолжительное время, однако с горем пополам девушка справилась, хоть и с огромным трудом. Гимнастка тут же подошла к небольшой составляющей зеркала, кое-как приклепленной к стене; несколько дней назад Эрик и Ноэлль разбили ее зеркало. Новое так и не привезли, хоть няня Азалия и обещала это. Ну и пусть. Василиса и так справляется. С наслаждением покрутившись несколько раз вокруг своей оси и с восторгом наблюдая за тем, как развевается подол ее платья, девушка замечает в отражении что-то, блестящее возле ее кровати. Только лишь подняв нечто, Огнева поняла, что это была заколка для волос, украшенная изысканными узорами да искусно выполненными декоративными васильками. Выглядила вещица столь мило, что тут же покоилась в прядях медно-рыжих волос ее теперешней обладательницы. — Вот видела бы меня Инга, точно позавидовала бы, — вслух усмехается девушка, а после выходит из комнаты и плотно закрывает за собой дверь. Завидев окна, находящиеся рядом с залом, ведущим в ее покои, Василиса подмечает, что стемнело на улице невероятно быстро. Должно быть, она потеряла счёт времени из-за разговоров с отцом и беседы с Эриком? Коридор, ведущий в главную залу, показался ей куда продолжительнее, чем в прошлые будни. Возможно, это странное ощущение было вызвано лишь тем, что она долгое время пробыла в замкнутом и душном пространстве пыльной библиотеки? В любом случае девушку снова захватил бешеный круговорот собственных мыслей. Василиса вспомнила слова Эрика о часовщиках и Эфларе, вновь задумавшись на их счет. Возможно ли, что отец все эти года был там? Можно ли свободно перемещаться между двумя этими мирами? Интересно, а все ли обитатели Эфлары — часовщики? А, быть может, там, как в настоящих фэнтезийных книгах, коими так любила зачитываться Василиса, обитают иные, но поддающиеся описанию существа? Все это было столь необыкновенно и волнующе, что Василиса, поддавшись эйфории, встала перед первым попавшимся зеркалом и закружилась: сотканная из чистых звёзд ткань ее платья идеально повторяла каждый поворот в нежном танце. Девушке совершенно точно нравилось, как она выглядит. Возможно, даже оставит это платье у себя. К этому наряду бы идеально подошел какой-нибудь браслетик. И она была полна искрящейся радости, как вдруг увидела несколько разноцветных, словно перламутровых, совершено крошечных огоньков. На мгновение ей почудилось, будто бы в возникшей дымке она увидела расплывчатые очертания различных цифр, переливающихся всевозможными цветами. Девушка свела брови к переносице, и, замахнувшись, разбила их мерцающий хоровод одним изящным движением тонкой руки. Волшебные огоньки тотчас стали медленно, но верно потухать. — Что это вообще такое? — недовольно пробормотала девушка, пребывая в глубоком недоумении. Впрочем, потом разберётся как-нибудь: сейчас она была бы скорее не прочь выпить сока или стащить какое-нибудь восхитительно ломкое печенье, нежели морочить итак переполненную всевозможными мыслями голову всякими пустяками, чудящимися ей из-за обыкновенной усталости. Однако как только она переступила порог зала, то выпала от удивления: зал же, казалось, был куда меньше, разве нет? Или, быть может, такой эффект расширения был проделкой этих странных, но манящих своим великолепием зеркальных стен? Но когда же их успели поставить? Была ли это магия? «Нет, как же там говорил Эрик?.. Точно. Часодейство», вдруг подумала Огнева, осматривая зал с потолка до пола и проходя к столу с едой. Пожалуй, в этой странной обстановке она отдала бы все за обыкновенную коробку обыкновенного печенья с обыкновенно — шоколадной крошкой. И она даже успела радостно откусить одно такое печеньице, ее лицо готово было расплыться в довольной улыбке, прежде чем ее окликнул стальной, но деланно сладостный голосок. — Здравствуй, малышка. Как же тебя зовут? — то была высокая, статная женщина в красивом красном платье, декольте которого украшал изящный узор золотых оттенков. Василисе она показалась, бесспорно, очень красивой, но отталкивающей. Несомненно, она была шикарна, белокурые волосы ясным белым золотом, жемчужными нитями струились по тонким плечам, но отчего-то рыжеволосой вдруг захотелось сбежать от нее на другой конец света. — Кто твои родители, милая? — вновь спросила она, но Василиса лишь покачала головой в ответ на этот вопрос. Не хватало ей только создать себе проблемы, знакомясь с подозрительными людьми. — Что-ж, умно. Мое же имя Елена Мортинова, — с улыбкой представилась эта таинственная особа, а по спине Василисы прошёлся неприятный мороз. — У тебя невероятной красоты волосы. Цвета позднего мёда, красного золота... Ты ведь знаешь, что женщинам не обязательно быть сильными, чтобы добиваться всего того, чего они жаждут, верно? — заговорщицки подмигнула девушке Елена, а Василиса улыбнулась. — Однако мужская сила все равно превосходит женскую, — возразила Василиса. Но Мортинова в ответ только лишь рассмеялась. — Глупенькая, женщины коварны и даже без природной силы в состоянии очаровать и обхитрить свое окружение. Я являюсь директрисой Светлочасов и приму тебя в свою школу. Самым одарённым ученицам я открываю даже запретные эферы. — дама ухмыльнулась, но вдруг, совершенно неожиданно, нахмурилась, сводя свои тонкие, светлые брови к самой переносице. — Но как, все же, тебя зовут, маленькая мисс? — Василиса Ог... — ..Фейра! Не успела девушка закончить фразу, как вдруг блондинка разьярилась и цепко схватила ее за горло своими тонкими, бледными пальцами, шипя, точно змея. — Как ты посмела переступить лишь порог этого дома, гадкая фейра? — едко выплюнула Елена, сужая глаза. — Я не фейра, а Василиса Огнева. — твёрдо возражает девушка, в неудачных попытках пытаясь оторвать чужие руки, сжатые в мертвой хватке, от своего горла. Признаться, воздуха начинает существенно не хватать да и ноги подкашиваются, как вдруг на помощь приходит отец, материализуясь рядом с ними словно из воздуха. — Елена, пробовала ли ты восхитительные вина с юга Франции? — осторожно вопрошает Нортон, беря ее за тонкую, изящную руку. — Сейчас мне вовсе не до вин, Нортон. Что делает тут эта фейра? — кипит женщина, распаляясь все больше, но все же отпуская девушку под ледяным взглядом мужчины. Василиса начинает хрипеть, силясь вдохнуть в легкие как можно больше столь желанного кислорода. — Не позабыла ли ты, Елена, в честь кого организован сей праздник? — продолжает Огнев, кинув на Василису обеспокоенный взгляд. И уже вскоре он уводит кипящую Мортинову подальше, к остальным гостям, где, впрочем, уже спустя минуту женщина преспокойно щебечет с ними своим милым голоском. «Экая сумасшедшая тётка» — злобно думает о ней юная Огнева и, как следует отдышавшись, ищет, где бы ей попить, мысленно делая себе пометку остерегаться этой особы настолько, насколько вообще это возможно.