Ненавидь сильнее

      Даби смотрит на Ястреба и, блять, не понимает, что с ней, Даби, не так? Хотя, это чисто гипотетический вопрос — понятие нормальности точно не может быть применено к ней ни в каком плане. Она не просто странная — она сумасшедшая, просто поехавшая с общепринятой точки зрения. Вот и гиперфиксации у неë такие же — разрушающие её под корень.       Единственное, есть нюанс — Ястреб вроде как нормальный. Он не злодей (хотя и старается наебать систему, будто он не он, и двойная игра — вот совсем не про него). Он, мать его, добрый и внимательный: Даби не сможет забыть, даже если очень сильно постарается, как этот курица-наседка единственный заметил, что с ней что-то не так — а это было аккурат после очередной панической атаки. Он придерживает Даби двери и отодвигает перед ней стул, если они вместе идут в бар! Это… просто пиздец. Такого ей не делает, кажется, вообще никто. Ещë Ястреб эмоциональный и ахуеть какой горячий. Весь такой правильный, типа сдержанный на искренние чувства, но стоит ему улыбнуться или, господи прости, посмотреть этим своим цепким взглядом, так Даби готова встать перед ним на колени. Даби хочется смеяться от того, что еë собственный огонь спалил все чувства в груди до тла, а Ястреб, буквально ничего не делая, смог разжечь давно отсыревшие угли. Он вызывает низменные желания. Да такие сильные, что, кажется, будто вернулись далёкие четырнадцать.       И это неимоверно бесит. Даби бы хотеть трахаться с кем-то похожим на Шигараки, которому на неё плевать с высокой колокольни, который хочет от неё ровно то, что и она — спустить стресс. И Даби пробует: стараясь вытравить мерзкие себе чувства, соблазняет босса до ужаса топорным методом — просто приходит к нему голой, вот только тот быстро ей наскучивает. Вне злодейской жизни Томура — типичный задрот, не стоит даже лукавить. Ему намного проще иметь мобов, чем Даби. Нет, любовник из него неплохой — не задаëт лишних вопросов, спокойно идëт на эксперименты и различного рода кинки, вот только сексуальная конституция у них, к сожалению, разная — Шигараки хватает и пары-тройки раз в неделю. А Даби любит секс. Даби сама как воплощение секса — и ей плевать на скобы, сшивающие плоть. Она знает, что горяча как блядский Ад, а кто боится чертей, тот пусть с ней и не играет.       Даби обожает, когда эмоции берут над ней верх. Она, мать его, наркоманка. Ей нравится, когда страсть и желание чуть ли не разрывают изнутри, когда плавит от чужой внутренней силы, когда партнëр умеет удивлять и подавлять её. Даби любит уверенных в себе людей, от которых порой не знаешь, чего ожидать, от которых башку сносит, а ноги подкашиваются. И Даби точно не может подумать, что именно таким окажется в итоге Ястреб.       В тихом омуте, как говорится, черти водятся. И еë собственные рогатые тянутся как магнитом к своим сородичам в Ястребе. Чувствуют, суки, шаткость чужой нервной системы. Психологи, будь они не ладны, говорят, что люди бессознательно влекутся к подобным себе: у кого шашечки в ту же сторону едут. И Даби полностью с этим согласна. По Ястребу видно: сломанный, вусмерть разъёбанный — хоть и не покажет этого. И что же между ними общего? Да легко.       Во-первых, проблема доверия. Даби буквально чует чужую маниакальную осторожность. И ладно бы к ней и к Лиге — тут ясно как день, что птенчик при удобной возможности изрежет в фарш каждого из них и знает, что с ним в ответ готовы поступить так же. Вот только Даби внимательная к деталям. Она смотрит нарезки и интервью с героем номер два, чтобы подрочить, а в итоге залипает, анализируя каждое его слово и взгляд. И Ястреб не доверяет вообще никому. Да, слепит улыбкой и едва ли не курлычет, но каждое слово вымеряет с филигранной точностью. Аж бесит. И при личном общении всë обстоит точно так же — Ястреб словно в покер играет. Мухлюет и вводит в заблуждение. Торгует рожей за дорого и пытается наебать. Вот только Даби знает, что тузов в рукаве у него нет. Они все у неë. Она знает, от семьи не отрекаются просто так. Боятся предательства от каждого только те, кого предали уже все. Она точно так же не доверяет никому, прячет своë имя — даже себе запрещает его вспоминать. В этом они ещë больше похожи — два ноунейма. И эта неизвестность, эта пустота прошлого так и тянет, точно чëрная дыра.       Во-вторых, синдром отличника или, как Даби любит это называть, травма возложенных надежд. Вот только она переболела, давно уже послала нахер всех, кто чего-то от неë ждал. Она испортилась настолько, насколько даже, блять, невозможно. Сгнила изнутри, расщепилась на атомы, просто исчезла. И жить стало проще. А вот Ястреб всë ещë варится в дерьме этой никому не нужной ответственности. Лезет вон из кожи, сдирая её с предсмертным воем, пытается угодить тем, кто из раза в раз подрезает его прекрасные крылья. Он лижет руку, которая держит его поводок и кровавую плётку. И, блять, Даби хочет, мать его, вытащить этого идиота из урагана саморазочарования. Это никому никуда не упирается — просто удобно пользоваться, иметь во всех возможных позах, а потом выбрасывать за ненадобностью.       В-третьих, убивающая изнутри агрессия. От неё Даби кроет больше всего. С собой она давно уже даже не пытается договориться — заранее проигранный номер. У неё есть только два состояния в жизни — это полный похуизм и взрыв атомной бомбы в груди. Чаще первое, и слава богу — потому что будь это иначе, Даби бы оставляла за собой намного больше кровавых разводов и пепельных следов. Она, блять, каким-то образом уживается с вечно кипящей яростью внутри — она её допинг, стимуляторы и успокоительные одновременно. Она горит изнутри всё время и кайфует с этого. Она не запрещает себе срываться, даже смакует эти блядские моменты. Ястреб же… он как часы на неисправном взрывном механизме. Тикает, тикает, тикает, а когда рванёт — не известно. Даби видит в его золотых, сука, глазах отблески алого пламени, которые лижут его сердце изнутри. Ястреб дёрганный, резкий, обрывающий себя на полуфразах или матерящийся до хрипоты голоса. Он ходит по лезвию своей выдержки. И Даби ждёт, блять, когда ему сорвёт его прелестную головку.       Они похожи до омерзения. И Даби это бесит-бесит-бесит! Её сожженные до костей черти хотят танцевать хороводы с жирными от чужих эмоций бесами Ястреба. Она хочет встряхнуть эту пернатую задницу, хочет вгрызться в его птичью шею, хочет умирать на его члене, хочет сломать корсет рёбер и обосноваться в сердце. Даби его хочет. И это разъёбывает. Ястреб правильно неправильный. И пусть Даби своим желаниям потакает с больной частотой и отсутствием вины за последствия, ей противно от того, как сильно она влипла в это геройское недоразумение.       Было бы проще, если бы Ястреб поддался её наглым и грязным провокациям, если бы ответил на пошлый флирт и зажал бы её на одной из тех пустых крыш или вонючих подворотен, где они встречаются. Но нет же, блять! Строит из себя святую невинность — лишь сверкает голливудской улыбкой — но Даби-то видит его хищный взгляд на себе. Птичка хочет её в ответ, вот только ломается, крошится и никак не даётся. Даби знает, чувствует, блять, что Ястреб такой же отбитый, что извращенец, каких ещё поискать, и что он паззлом совпадёт с её личными желаниями.       Даби с завидной частотой, точно ищейка, унюхивает от Ястреба запах секса. Где он находит время на это — тайна под семью замками, но факт остаётся фактом — люди всегда разные. Ни разу, сука, не повторяется. А её, Даби, игнорирует, как пустое место. Не то чтобы её может задеть отсутствие к себе интереса — прекрасно знает, что до секс-эталона не дотягивает кусками сожженной кожи, — но Даби никогда не ошибается в том, когда её хотят. И игра, которую ведёт Ястреб, ей совсем непонятна.       И в один из вечеров в компании чистого мартини Даби шлёт нахуй все мысленные уравнения, расчёты, шарады и направляется в сторону квартиры Ястреба. И не той, о которой известно всей стране, и даже не той, которую он выдаёт за своё тайное убежище — Даби знает о том, о чём не знает никто — у Ястреба есть однушка на отшибе самого стрёмного района в старой многоэтажке на последнем этаже. Ноги несут Даби буквально сами — она даже не скрывается, идёт по освещённым улицам и даже сносит потоком пламени одну из камер, которая, как ей кажется, недоброжелательно ей мигает.       Даби допивает в три крупных глотка мартини, перед тем как взобраться на пожарную лестницу. Она чуть не соскальзывает с последнего пролёта, улыбается возможности такой глупой смерти и останавливается около последнего окна, в котором даже не горит свет. Вполне возможно, что она ошибается, и Ястреба сейчас здесь нет, но внутренняя чуйка, подгоняемая градусом в крови, подсказывает, что ей сегодня, блять, точно повезёт.       Даби разбивает окно мощным ботинком и легко перемахивает в квартиру. Тут пахнет пылью и пустотой. Знакомый запах одиночества, который разъедает внутренности, привычно ложится на язык. Так воняет отчаяние — когда тебе нечем заполнять свою жизнь и остаются лишь четыре пустые стены, футон и стеклянные бутылки по полу. Даби оборачивается в другую сторону, чтобы полностью осмотреть помещение, как слышит писк разрезаемого воздуха. Она даже не делает попытки уйти от столкновения, и в следующую секунду оказывается грубо вдавлена в холодную стену. К горлу прижимается стальное перо, плечо сжимает когтистая ладонь, а глаза напротив… блять, Даби чувствует, как стягивается узел желания внизу живота.       По-животному дикие зрачки впиваются ей в самую душу.       — Что ты тут делаешь? — обдаёт Ястреб щёку своим дыханием.       — Мне было скучно, — хмыкает Даби, — решила проведать.       Герой убирает крыло, пряча его за спину, но давление его тела не ослабевает. Он лишь жмётся ближе, скалится диким оскалом, приближает своё лицо почти в притык, что теперь они делят один воздух. Даби с наслаждением делает глубокий вдох, смакуя на кончике языка чужую ярость и… похоть? Интересно.       — Врёшь, — кидает Ястреб.       — Вру, — легко соглашается Даби, а потом широко мажет от чужого подбородка до губ языком.       Ястреб в шоке отскакивает от неё, смотрит так, блять, обиженно, будто она забирает у него любимую игрушку. Его грудь часто вздымается, сжимаются кулаки. Да, давай, дорогой, сорвись со своих цепей.       — Вали. Нахуй. Отсюда. — Шипит Ястреб.       — На хуй я бы сходила, — соглашается Даби и делает шаг вперёд.       Она осматривает потенциального любовника с ног до головы: растрёпанные волосы, алеющие щёки, сука, идеальный голый торс и неправильно низко сидящие штаны. И, то ли это отсутствие нормального освещения, то ли у Ястреба сейчас действительно стоит. Даби кидает взгляд на тонкий футон и горящий дисплей телефона, который неаккуратно брошен на пол. Рядом валяется пачка салфеток.       — Ох, прощу прощения, оторвала тебя от важного занятия, — тянет губы в усмешке Даби, — на какое порно нынче дрочат топ-герои?       Ястреб не успевает среагировать, как Даби кидает в него залп синего пламени. Герой, кончено же, успешно от него отмахивается, вот только Даби уже поднимает с пола чужой телефон и жмёт «плей». И её глаза лезут, мать его, на лоб. Пошлые стоны доносятся из динамиков, а люди на картинке бешено трахаются. И всё бы, блять, ничего, вот только девушка, которая сейчас так умело принимает в себя член, как две капли воды похожа на неё. Та же короткая стрижка неаккуратного каре, немного неумело спародированные ожоги, но очень даже настоящие скобы, высокая, худощавая, вот только грудь больше, чем у оригинала, да и менее жилистая — но это не очень критично. Трахает её кто-то похожий на Старателя, и Даби разрывает на истеричный хохот. Ебать, эти порнорежиссёры воплотили в жизнь один из самых худших возможных исходов её жизни. Хотя, она и так всегда была «под» папашей, а тут, можно сказать, в прямом смысле этого слова. Интересно, могло ли Старателю когда-нибудь так сорвать крышу?       — Внушительное геройское правосудие имеет сочную злодейку в её узкую киску? — читает Даби и поднимает насмешливый взгляд на притихшего Ястреба, — серьёзно, Птичка?       Ястреб молчит. Даби чувствует исходящие от него волны злости, которую он так сильно старается удержать внутри. И вот опять этот блядский контроль эмоций. Так не пойдёт. Ястреб боится, что она его осудит? Даби отключает телефон и небрежно кидает его на пол — и плевать, сколько эта железячка стоит. Судей не хватит, если всех осуждать. Или, что он не оправдывает её ожиданий? Блять, да он только что их все оправдал! Даби делает несколько мягких шагов в сторону Ястреба. Этот хищник сейчас выглядит, как загнанный в ловушку зверёк — напряжённый, горячий, блядски непредсказуемый.       — Давно дрочишь на мой не самый светлый образ? — с любопытством интересуется Даби, продолжая наступать, — руки ещё не стёр? Или тебе помогают твои однодневки?       — Съебись нахуй, Даби, — Ястреб, кажется, ещё больше звереет, потому что его крылья за спиной заостряются, опасно так, до скрежета зубов возбуждающе, — иначе я тебя…       — Убьёшь? — Даби скидывает с себя потрёпанный временем синий плащ, — а, может, лучше трахнешь?       В золотистых омутах мелькает что-то жадное, грязное, такое желанное, но тухнет так же быстро, как и появляется. Ястреб грозно поднимает над собой крылья, его мышцы словно каменеют, и Даби мысленно ведёт языком по рельефному прессу. Её начинает вести то ли от алкоголя, который нагло гуляет в её крови, то ли от запаха охеренного мужика, который стоит рядом.       — Не надумывай себе, — почти уверенно говорит Ястреб, — я ни за что…       — И никогда? — фыркает Даби, а потом легко снимает с себя белую футболку, которая падает за ненадобностью к ногам.       И, о да! Ястреб впивается взглядом в её грудь. Даби игриво скользит ладонью от низа живота, а потом сжимает мягкую полуокружность и перекатывает между указательным и большим пальцем сосок с металлической штангой пирсинга. Она грациозно, точно большая кошка, подходит к Ястребу. Даби так пиздецки нравится ощущать, как трещит по швам чужая выдержка, это вштыривает получше травки, которой она в жизни не мало попробовала.       — Ты ведь хочешь меня, — соблазнительно улыбается Даби и тянет руку к Ястребу, касается твёрдой груди, скребёт ноготками по коже и оплетает ладонью мощную шею, — не поверю, что ты смотришь порно с таким названием из-за Старателя.       Она шагает ещё раз, на этот раз прижимаясь грудью к Ястребу. У него такая горячая кожа, что это обжигает, буквально, блять, ошпаривает. Даби шумно вздыхает, тянет носом запах чужого тела — от Ястреба пахнет ветром, желанием и ещё чем-то терпким, кажется, цитрусом. Он стоит, совершенно не двигается. Ждёт чего-то. Или снова заёбывается с тараканами в своей прелестной головушке. Бесит.       Даби резко притягивает Ястреба к себе ближе и накрывает его губы кусачим поцелуем. Сжимает клыками мягкую плоть, нагло толкается языком между сладких губ и, мать его, едва не падает позорно, когда Ястреб начинает ей отвечать. Благо этот пернатый пиздец подхватывает её под бёдра. Герой целуется совсем, блять, не по-геройски. Его руки настырно сжимают ягодицы, мнут, язык уверенно толкается Даби в рот и затыкает стоны её демонов.       Даби путается пальцами в ахуительно мягких волосах, тянет их на себя с садистическим удовольствием и получает за это смачный укус в верхнюю губу.       Она откидывает голову, чтобы перевести дыхание, а Ястреб тут же вгрызается в её шею. Целует, засасывает жжённую кожу, потом режется языком о скобу и матерится, на что Даби лишь смеётся, но тут же сдавленно стонет, когда Ястреб кусает её уже за здоровую часть плеча. Он вылизывает её, как дорвавшийся до воды пёс после пробежки, порыкивает даже, насаживает руками на себя, сжимая до боли ягодицы.       И Даби нравится-нравится-нравится, как раскрывается этот дикий цветочек под ней. Как герою медленно срывает башню. Такой предсказуемо непредсказуемый, что даже смешно. Хочется сорвать все эти глянцевые маски с его лица и увидеть загнанного монстра, что жаждет чего-то дикого не меньше неё. Даби нагревает ладони, и Ястреб задушенно мычит, скидывая её с себя. Глаза его горят, губы пылают недавним поцелуем. Даби не даёт ему времени спросить, что, блять, происходит, а просто со всей силы толкает Ястреба к стене, а потом сдёргивает с него мягкие штаны и падает перед ним на колени, больно сдирая кожу. Так плевать.       — Ох, ебать, — стонет она, разглядывая возвышающийся над ней мощный член, — какая красота.       И Даби обхватывает мясистую головку губами, присасывается к ней, лижет языком в самую дырочку уретры. Ястреб наконец-то стонет — так развязно, так блядски красиво, что у Даби глохнет в ушах. Она раскрывает рот шире, проталкивая член глубже, а потом поднимает взгляд. И, пиздец, не хватает только звёздочек — её сшибает похотью в чужих глазах. Там больше не золото, там какой-то дикий сплав. Ястреб смотрит внимательно, как Даби сосёт его член, как старательно берёт глубже, давится, но снова возвращается к процессу. И в какой-то момент он не выдерживает, хватает Даби за голову обеими руками и уверенно насаживает дальше. И Даби позволяет ему это. Расслабляет горло, до боли в скобах распахивает рот и позволяет трахать себя.       Ястреб не церемонится, не даёт ей даже возможности схватить воздуха, лишь долбится в глотку, каждый раз входя на всю длину. Даби упирается ладонями в его бёдра. Перед глазами мутная пелена, слёзы мешаются со слюнями, текут по подбородку и капают на грудь. Даби хрипит, давится членом, но продолжает сосать. Её черти пляшут хоровод в груди, разжигая адский костёр. Между ног уже давно влажно, ноет и пульсирует. Даби сводит бёдра в желании это унять, а потом тянется рукой к себе — хочет дотронуться, разжечь это пламя, как Ястреб внезапно вытаскивает член с пошлым хлюпом, а потом наотмашь бьёт по щеке.       — Руки, — просто говорит он, и Даби усмехается онемевшим лицом.       Она поднимает руки ладонями вперёд и поднимается с колен на ноги, потом лениво вытирает струйку крови, что побежала по подбородку и слизывает её со своих пальцев. И всё это глаза в глаза. Она дрожит от нетерпения. Ей так пиздецки нравится такой Ястреб, что хочется скулить. Да, Даби любит доминировать в сексе, но только потому, что партнёры обычно не блещут силой и умениями, а тут перед ней именно тот, кто сможет — она, блять, знает, — воспитать всех её чертей.       — Раздевайся, — приказывает Ястреб, и Даби послушно стягивает с себя обувь и джинсы.       Ястреб в это время делает тоже самое, поэтому потом сразу же берёт её за руку, мягко переплетая их пальцы, и Даби хочет уже возмутиться — чего, блять, — как понимает, что именно этот жест ломает её до конца. Ястреб знает, что их больная игра — всё же игра, и он, сука, не перестаёт быть героем и практически принцем её истории. Даби мерзко от осознания, что ей приятно. Видимо, Ястреб соткан из этого горячо-холодно, из ебучих противоречий.       Он легко опрокидывает её на футон, придерживая под лопатки, а потом нависает сверху всей громадной своей фигурой и целует. Его язык горячий, а зубы острые — но Даби не отстаёт, кусается в ответ. Она жмётся к нему, обнимает Ястреба за плечи руками и ногами за торс, чувствует, как его член упирается ей в живот, марая смазкой кожу. Даби трётся, вскидывает бёдра, лишь бы унять это адское пекло между ног, но Ястреб словно мучает её, отрывается от губ, соскальзывает ниже, дорываясь до груди. Он жмёт её в своих больших ладонях, обсасывает соски и играется с штангами, оставляет россыпь засосов на животе, спускается ниже.       — Я люблю отлиз, — хмыкает Даби, — но не сегод-       Её слова переходят в стон, потому что Ястреб вгоняет в неё сразу два пальца, двигает ими, накрывает большим возбуждённый клитор и грубо трёт его, посылая импульсы дрожи. Даби выгибается на жёстком футоне и царапает ногтями чужие плечи.       — И не планировал, — оповещает её довольно Ястреб, пока мерно трахает пальцами, — ты пиздец как меня бесишь. Сука, из головы ведь не выходишь. Я не могу никого поиметь, не представляя тебя. Это, блять, меня выводит. Какого чёрта, ты, блять, в моей голове?       Даби на это может лишь стонать, подмахивать слабеющими бёдрами. Её плавит от чужих слов. Но у Ястреба явно свои планы.       — Отвечай, — хрипит он и добавляет третий палец, от которого буквально распирает.       — Ты больной просто, — с насмешкой отвечает Даби и облизывает пересыхающие губы, находит янтарный взгляд, — отбитый. Как и я.       Ястреб хмыкает, резко вынимает пальцы, а потом переворачивает Даби на живот, вздёргивает за бёдра, заставляя вскинуть ягодицы и раздвинуть шире ноги. Шлёпает с оттяжкой, и Даби стонет, утыкаясь лицом в скрещенные руки.       Ястреб устраивается позади неё. Рвётся пакетик презерватива, а через несколько секунд Даби прошибает ударом электричества. Ястреб входит уверенно, не останавливаясь, но всё же медленно, и от этого, блять, крышу сносит. Он позволяет к себе привыкнуть, словно даже аккуратничает, чтобы не порвать, но при этом не даёт и шанса отстраниться. Его руки так правильно ощущаются на бёдрах, сжимают крепко, приятно больно.       Даби жмурится до цветных кругов перед глазами, когда Ястреб начинает двигаться. Он не разменивается на неспешные фрикции, выходит почти до самой головки, а потом вгоняет член снова. Даби стонет от того, как правильно Ястреб её трахает, как его член ощущается всем нутром, как он заполняет её. Даби давно не было так хорошо от секса. Сейчас же она полностью отключает себя, позволяя иметь её, как только вздумается. И это такой животный кайф. Даби в данный момент — один оголённый нерв, чуть тронься, и она задрожит.       Ястреб скользит по её спине ладонью, доходит до шеи и сжимает, впечатывая в футон. Двигает бёдрами теперь мелко, но грубо, практически не выходит, распирает каждым движением. Даби лишь стонет, скулит, как и хотела, срывает голос, кусает свои руки, лишь бы не сорваться в пропасть наслаждения слишком рано.       — Я должен ненавидеть тебя, — рычит Ястреб, — должен…       — Так ненавидь, — отвечает Даби непослушными губами, — ненавидь сильнее.       И Ястреб правда ускоряется, снова хватает за бёдра, насаживает на себя грубо, со вкусом, бьётся телом о тело с пошлыми шлепками, вжимает в себя так по-собственнически правильно, до синяков, до отметин. В какой-то момент он просовывает руку под её тело и накрывает набухший клитор, вырывая ещё один высокий стон. Даби кончает, изгибаясь всем телом, сжимая член изнутри. Её просто, блять, выбрасывает из пространства. Она, кажется, не дышит. Или наоборот дышит так часто, что становится плохо. Ястреб толкается в её тело ещё несколько раз, продлевая бешенный оргазм, а потом кончает следом, наваливаясь всем телом, впечатывая в футон.       У Даби в голове ни одной связной мысли, ни одного слова. Лишь демоны сыто урчат, облизываются, скрепляя дружбу с чертями Ястреба кровавым рукопожатием. Даби знает, что теперь ни за что, блять, не отпустит от себя эту общипанную курицу. Он её. Она чувствует его сломленность и боль. И теперь она или доломает его, или впитает в себя без возможности освободиться. Она больная — она не врала. И ей дико комфортно от этого.       Ястреб выходит из неё, перекатывается на спину, и Даби тут же приподнимается на локте, игнорируя сладкую ломоту по всему телу. Если алкогольное опьянение её уже и подотпустило, то сознание теперь мутное из-за героя, что сейчас пялится в потолок.       — Ты знаешь, что долбоёб? — интересуется Даби.       — И почему же? Ястреб даже не возмущается. Лишь переводит взгляд на неё — такой сытый, точно кот при Президенте.       — Что раньше меня не трахнул, — хмыкает злодейка и с нажимом ведёт ногтём по чужой груди, — боялся вляпаться в меня?       — Люблю длинные прелюдии, — Ястреб тянет губы в усмешке.       А в глазах — болото. Топкое, сука, жадное, без шанса на спасение. Она в нём давно тонет. И, кажется, не одна.       — Уже вляпался? — понимающе тянет Даби.       — Уже вляпался.